our time has come

Ривердейл похож на сотни других разбросанных по штатам городков, которые вряд ли найдешь на карте, если точно не знаешь, где искать. Город-призрак, где мертвые имеют власть над живыми, а жители знают друг о друге все и не знают ничего. Загляни в шкаф к любому из них и будешь погребен под грудой чужих костей. Джаг смотрит на Арчи и думает, что если бы кто-то спросил у него, как выглядит янтарь, он бы ответил: «Как глаза Эндрюса. Это ведь застывшая смола, верно? В ней застреваешь». Он чувствует, как застревает, как его ноги проваливаются во что-то, чему он сам не может дать названия. Он опасается слова на букву «Л», он его избегает. Он знает, что ни к чему хорошему это никогда не приводит – уже не привело. Джаг смотрит на Арчи, и тот оборачивается, отвлекается от зрелища перед собой. Наверное, почувствовал его взгляд. – Это всего лишь кинотеатр, Джаг. Его слова сложно разобрать за шумом бульдозера и треском ломающихся досок. Ломающейся жизни, поправляет себя Джагхед. Он отвечает, но уверен, что Эндрюс его не расслышит. – Это всего лишь мой дом. Похлопывание по плечу наверняка задумывалось, как дружеское и ободряющее, но Джаг уходит от прикосновения и вообще уходит, ни разу не оглядывается и не отзывается на встревоженный оклик. Зря они пришли посмотреть. * Он зависает в «Попсе» до самого закрытия, смотрит на пустую страницу вордовского листа перед собой и не пишет ни слова. Ни в этот вечер, ни во все следующие вечера, которые сливаются в один бесконечный липкий кошмар, иначе не назовешь. Личный день сурка Джагхеда Джонса, потому что он продолжает топтаться на месте и даже забивает на поиски убийцы Джейсона Блоссома. Бетти это не нравится, но она перестает его допекать через несколько дней и подключает к своему расследованию Веронику. Он не думает, что у них что-то получится. Один раз к нему подсаживается Шерил, и тогда Джаг узнает о том, что мисс Гранди уволилась и уехала из города. Так себе потеря, но наверняка не для Эндрюса. Как хорошему другу, Джонсу стоило бы его поддержать, но, по правде говоря, друг из него отстойный. Он не умеет утешать, да и Арчи вряд ли нужны его утешения. Как хорошему другу, Джагхеду следовало бы сожалеть о том, что тот сейчас должен переживать, но правда в том, что он не сожалеет. Он не думает, что мисс Гранди смогла бы сделать Эндрюса счастливым. Правда в том, что и он сам не смог бы. Джаг отказывается от помощи отца, которую и помощью-то не назовешь – в его жизни еще меньше стабильности, чем у сына. Джагхед не хочет сталкиваться со Змеями лишний раз, и у него есть на то причины. Он почти ненавидит себя за это. Джонс умеет выживать, и в этот раз он находит решение, такое простое и очевидное, что странно, как он не додумался до этого сразу. Как показала практика, проникнуть ночью в школу проще простого, и если вести себя достаточно тихо, никто не догадается о твоем присутствии. Это временное убежище, убеждает себя Джаг, он не думает, что останется тут надолго. Но, по крайней мере, школу никто пока сносить не собирается. * Рука на его шее сжимается и перед глазами плывет, мир превращается в цветные бесформенные пятна. Ему не нужен воздух, и сейчас как раз так, как должно быть. В голове звенящая пустота, но ее быстро сменяет паника, и тогда Джаг перехватывает чужое запястье. Пальцы тут же разжимаются, возвращая ему возможность дышать, и он почти теряет сознание от переизбытка кислорода. – Ты такой же чокнутый, как и твой папаша, – Хоакин говорит это так презрительно-восхищенно, что хочется рассмеяться. Что Джонс и делает, и он смеется так, что не может остановиться. – Эй, с тобой все нормально? – голос становится недоуменным и самую малость обеспокоенным. – С ним ты тоже трахался? – Джаг не собирался этого спрашивать. Он, блять, вообще не хочет об этом знать, если на то пошло. Но он все еще издает невнятные смешки, грозящие перерасти в истерику, и вряд ли соображает, что вообще несет. Хоакин буквально нутром чувствует, чем все может закончиться. Он отстраняется – резче, чем следовало. И Джагхеда больше ничего не держит, он сползает по стене на заплеванный асфальт, притягивает колени к животу. Единственное, чего он хочет, чтобы Хоакин ушел, и это его желание исполняется почти сразу. – Нам не стоит продолжать, – говорит он и опускается рядом на корточки, говорит почти ласково. Джагу надо, чтобы он заткнулся, чтобы не сказал больше ни слова, но у Змея другие планы. – Есть один парень. Не знаю, серьезно это или нет, но… Недосказанность повисает в воздухе между ними, отрезая друг от друга. Джонс не дурак, и он сам понимает, что это не могло долго продолжаться. Он не хотел, чтобы это продолжалось, действительно не хотел. Джагхед должен испытывать облегчение, но не испытывает. Внутри него – бурлящая адская смесь из жалости к себе и ненависти – к себе же. – Катись к черту, Хоакин, – и это единственное, что он может выдавить из себя, вжимаясь спиной в холодную стену одной из немногочисленных забегаловок Ривердейла. Он считает отдаляющиеся шаги, и вот это помогает ему успокоиться. * Почти неделю Джаг ходит с шарфом на шее, старательно игнорируя смешки и тупые комментарии новых друзей Эндрюса из футбольной команды. Если в чем он и хорош, так это в том, чтобы прикидываться, что все нормально. Он не смотрит на Арчи, но когда начинает замечать его взгляды в свою сторону, то пытается убраться от него подальше. У Эндрюса сейчас ни одной свободной минуты между тренировками и репетициями, и это играет Джагхеду на руку. Он возвращается в строй, снова помогает Бетти с расследованием. Она ни о чем не спрашивает. * Все его попытки сбежать изначально обречены на провал, потому что Арчибальд Эндрюс тот еще упрямый осел. Джагхеду не стоило бы об этом забывать. И он почти не удивляется, когда Бетти уходит за кофе, а вместо нее в редакции появляется Арчи. – Что происходит? – спрашивает он с порога, и Джаг поначалу теряется. Он не готов ни к каким серьезным разговорам. – Ничего? – пробует он, но Эндрюс начинает злиться, это видно. Он никогда не злился на Джагхеда, и этот факт меняет буквально все. – Ты меня избегаешь. – Тебе кажется. Джонсу упрямства тоже не занимать, поэтому он с вызовом смотрит в янтарные глаза напротив. Он снова застревает. – После того, как кинотеатр снесли, ты сам не свой, – Арчи щурится, медленно подходит ближе, будто боясь спугнуть. Это не имеет смысла, потому что Джаг уже поймался, но он упорно молчит. – Бетти волновалась, она сказала… – Это место значило для меня все, Эндрюс, – он не выдерживает, перебивает. Поджимает губы, чтобы не сказать лишнего, но Арчи видит его насквозь. – Когда отец потерял работу, нам пришлось съехать. Проходит несколько мучительных секунд прежде, чем до него доходит. Джагхед смотрит в сторону, он мысленно умоляет Бетти вернуться, хоть и прекрасно знает, что этого не произойдет. – Почему ты не сказал раньше? – Арчибальд уже не такой воинственный, каким был в начале. – Потому что меня все устраивало. – Ты можешь пожить у меня, – язык у Эндрюса точно работает быстрее мозга, Джаг хмыкает. – Я разберусь со своими проблемами. – Ты не должен разбираться со своими проблемами в одиночку, особенно с такими. Мы же друзья, ты всегда можешь… – Мы не друзья, – он пожалеет об этом, но срывается. Возможно, они были ими когда-то, но эти времена давно прошли. – Тогда кто? – Ты хочешь знать? Джагхеду тошно от мысли о том, что он собирается сделать. Он не может сдать, не сейчас. Если ставка не сыграет, то ему конец, он сам сожрет себя заживо. – Да, я хочу знать, черт возьми, когда это ты перестал считать меня другом, – Арчи повышает голос, и это грозит перерасти в ссору покрупнее, чем у них вообще когда-то была. Джагу плевать, потому что продолжаться так дальше просто не может. – Когда ты начал спать со своей учительницей, – он почти шипит, сокращает расстояние между ними до шага и готовится получить в нос, но Эндрюс озадаченно замирает. – Что? Ты ведь не хочешь сказать, что мисс Гранди… – Да плевать мне на мисс Гранди, придурок, – он закатывает глаза и как-то упускает момент, когда Арчи оказывается совсем рядом. – Тогда на что тебе не плевать? Джаг чувствует его дыхание на своем лице и сглатывает вязкую слюну прежде, чем ответить. Ответить самое дебильное, на что вообще способен. – А ты как думаешь? Арчи целует его первым.