Книга жалоб и предложений

С их стилем отношений им бы завести «Книгу жалоб и предложений». Антон бы тогда смог, наконец, высказаться по поводу всех его волнующих тем, а Арсений — дать волю фантазии. К слову, волновало Шастуна многое, а у Попова была просто нереально активная фантазия. «Мне не нравится, что ты постоянно зажимаешься с какими-то бабами,» — говорил Антон. «Хочу попробовать в лифте,» — требовал Арсений. Их книга была бы донельзя толстой. Возможно, там было бы несколько томов. Ну, томов двенадцать-пятнадцать. Толстые книги с изящным переплетом занимали бы все полки, и каждая страница, каждая строчка была бы реальной жалобой или предложением. Но не всегда бывало так, что жаловался лишь Антон, а предлагал — Арсений.

***

Шастун знал это давно: он втянут в эту адскую вакханалию голубоглазым змеем, от которого ему, пожалуй, никогда не сбежать. Он терпел все его капризы, выполнял все требования, но никогда не думал, что станет таким и сам. С кем поведешься — так тебе и надо. Антон редко смотрел порно. Но не потому, что «ему незачем» или «это грязно», а просто не смотрел. Парню было элементарно неинтересно. Зато Попов, этот якобы питерский интеллигент, частенько баловался видео для взрослых. Вот вам и причина вечно бушующих фантазий и непреодолимых желаний попробовать что-нибудь эдакое. Но и здесь бывали редкие исключения. — Так-так-так, — Попов злобно потирал руки, ядовито улыбаясь во все тридцать два. — Мне друг отправил! — тут же поспешил оправдаться Антон. Кто же знал, что с реакцией у парня плохо. Вот сам он, например, думал совсем иначе. — У тебя нет таких друзей, Шастун, так что не ври, — решил Попов, медленно приближаясь к любовнику, как хищник к жертве. Антон в ответ лишь виновато опустил голову, словно его не Арсений спалил, а мать. Но потом в его голову пришло осознание того, что брюнет и сам не без греха. — А чего это я вообще оправдываюсь? — внезапно спросил он скорее у самого себя. — Ишь, воспитатель нашёлся — тоже мне. Попов тихо рассмеялся, глядя на немного смущенную мордашку, после чего улегся рядом, плотно прижимаясь боком к нему. — Мне не нравится то, что ты смотришь подобное, — наигранно драматизируя, начал Арсений, — ты слишком невинный для порно. — А с тобой трахаться не невинный? — Только я могу портить этот цветок, — в той же манере добавил Попов. — Довольно странная предъява, — хихикнул Шастун, а после отвернулся, скрывая толику смущения. Он до сих пор не выработал иммунитет к милым высказываниям Арсения, но старательно скрывал свою уязвимость. Как-никак он мужик! Но видео так никто и не выключил, так что крики и стоны продолжали доноситься из динамиков. Шастун невольно перевёл взгляд на экран лежащего у него на животе ноутбука, как, собственно, и Арсений. Не говоря ни слова, они уставились на происходящую между мужчинами сцену. Так вышло, что Попов зашёл в самый разгар действий, и сейчас на экране творилась самая красота. Один из актёров, тёмный бородач, разводил упругие ягодицы партнёра в стороны, языком скользя по нежной дырочке, от чего второй, тот что посветлее, в голос стонал, слегка подаваясь бёдрами назад. Брюнет рычал, словно пробовал невероятно вкусную конфету: он жадно лизал, до алых следов сжимая зад парня под собой, пока тот давился стонами. Антон внимательно следил за ними, затаив дыхание. В его голове парнем снизу был он, а бородатым качком — Арсений. Шастун свел ноги, ощущая фантомный язык у себя между ног. — Хочешь, попробуем так же? — почти шепотом спросил Арсений над самым ухом. Шастун, продолжая пялиться в экран, тихонько кивнул. — Тогда давай в «шестьдесят девять».

***

Они столько всего перепробовали, что, казалось, смущаться было некуда. Антон принимал любые вызовы любовника, почти всегда спокойно следовал его указам. Но парень никогда не думал, что его может смутить всего-навсего поза. Шастун был раскрыт, как никогда: его зад находился над самым лицом Арсения. К слову, над довольным лицом Арсения. Попов оглаживал его тонкую талию, бока и ягодицы, любуясь сногсшибательным видом. — Мне это не нравится, — решил Антон, без конца ёрзая, стоя на коленях. — Зато мне ой как нравится, — протянул Арсений, скользнув влажными от собственной слюны пальцами меж его сочных половинок. — Меньше слов — больше дела! Антон жалел, что предложил это. В его голове всё было куда проще: он был активным, раскрепощенным, широко расставлял ноги, давая брюнету больше доступа к своему телу. Сейчас же ему было некомфортно, хоть он и понимал, что смущение уйдёт почти так же быстро, как и появилось. Он был абсолютно голый. Они оба были голые, а стоящий колом член прямо перед его лицом ясно намекал на какие-либо действия. Шумно выдохнув и поняв, что Арсения стесняться незачем, Антон склонился ниже, обхватывая ладонью основание члена Попова. Он облизнулся, смачивая пересохшие губы, и только приоткрыл рот, как почувствовал больной укус на правой ягодице. — Блять! Предупреждай хоть! Арсений в ответ лишь довольно промычал и широко мазнул укус языком. Он покрывал его ягодицу мелкими поцелуями, пальцами дразня сжимающуюся дырочку. Шастун шипел, так и не начав что-либо делать, просто с ума сходя от зуда внутри. У него и у самого стояло, а зад так и просил внимания, которое, к слову, ему почти не уделяли. Стоило Антону об этом подумать, как всевидящий Попов ввёл в него один палец до упора и тут же начал двигать им, снимая лёгкое раздражение. Шастун простонал, оттопыривая зад. Вот и ушло смущение. Антон прикусил губу, чуть слышно хныкая, когда Попов вынул палец и первый раз прошёлся юрким языком по мелким складочкам меж двух половинок. Мужчина медленно дразнил его, просто лизал, изредка щекоча сфинктер кончиком языка. Одной рукой Арсений перебирал тяжёлые яйца парня, второй оттягивая ягодицу. И Шастун не мог трезво мыслить, просто впиваясь пальцами в простыни. — Я тоже жажду внимания, — прервавшись, сказал Арсений, почти сразу же возвращаясь к своему делу. Он тихонько царапал нежную кожу короткими ногтями, щекоча копчик. Антон всё прекрасно понимал, поэтому, поборов желание стонать, как течная сука, решил занять свой громкий рот. Парень сжал губы, обхватывая орган чуть ниже головки, после чего двинул головой вниз, срывая с уст Арсения долгожданный стон. Он повторил движение, надрачивая у основания. Антон дразнил языком уретру, скользил им по всему стволу, при этом громко мыча: в отличие от него, Попов не прерывался, активно тараня языком его бедную задницу. Из члена Антона обильно сочилась смазка, и Попов перестал трогать его, сконцентрировав всё внимание на подрагивающей дырочке. Он ещё раз широко мазнул языком, после чего толкнулся оным внутрь, проникая лишь на пару миллиметров. Но и этого хватило, чтобы Шастун мелко вздрогнул. Арсений широко улыбнулся, входя ещё и пальцем, при этом не прекращая вылизывать его. Антон до безумия хотел сжать колени, но Арсений ему этого не позволял. Парень то и дело выпускал член мужчины изо рта, реагируя на его действия: ему было настолько хорошо, насколько плохо. Шастун хотел, чтобы его, наконец, трахнули. Взяли по-человечески, а не мучили столь сладкой пыткой. Но и у него было чувство достоинства: Антон, понимая, что Арсений нескоро наиграется, расслабил горло, насаживаясь ртом на орган мужчины. Он глубоко заглотил его, втягивая щеки: из-за очередной ласки Попова парень громко простонал, попуская чувственную вибрацию. Брюнет невольно зажмурился, толкаясь бедрами глубже. Они начали понимать казавшиеся ранее наигранными чувства актёров. Арсения словно током прошибало, а Антон плавился под ласками мужчины, мелко дрожа и выгибаясь. Они были готовы спустить прямо так, если бы не одно «но»… — Хочу… тебя… внутри, — прерывисто выдохнул Шастун, не в силах более сдерживаться. И, конечно же, такое заявление не могло пройти мимо ушей Арсения. — Слезай. Сложно заставить Антона быть сверху, но вполне возможно. Например, сейчас, когда он был доведён до исступления, парень согласился бы на что угодно, лишь бы почувствовать Арсения внутри. И Шастун кивнул, услышав требовательное «слезай», седлая бёдра брюнета. Растянутая и влажная от слюны дырочка, чуть подрагивая, туго приняла член Попова. Мужчина глубоко толкнулся, садясь и прижимая Антона к своей груди. Шастун, наслаждаясь долгожданной наполненностью, блаженно застонал, опускаясь ниже. Он обнял любовника за плечи, создавая для себя некую опору, и начал двигаться, скользя вверх-вниз. Они и так были на пределе, и возбуждение не спало даже из-за их мимолетной передышки. Арсений держал крепко, насаживая Антона на себя, при этом толкаясь в ответ, набирая нереальный темп. Шастун мычал, уткнувшись ему в плечо, и вскрикнул, когда Попов несильно укусил его в шею. От контраста ощущений его уносило в неведомые дебри. Любил же Попов кусаться. Они кончили почти сразу, с силой сжав друг друга в объятиях. Оргазм накатил волной, мощно ударяя в голову. — «Шестьдесят девять», определённо, летит в нашу книгу, — на выдохе произнёс Попов, откидываясь назад и утягивая парня за собой. — Какую книгу? — прохрипел Антон, отрываясь от его плеча. Он взглянул в лукавые голубые глаза, пока Арсений поправлял его челку. — Да так, — протянул Арсений, резко меняя позицию и опрокидывая Шастуна на лопатки. — Что там ещё было в видео? Попов лизнул его щеку, опускаясь с поцелуями к шее. — Озабоченный брюнет? — предположил Шастун, тихо смеясь. — Да, а ещё — обворожительный юноша. Им бы завести «Книгу жалоб и предложений». А ещё книгу тёплых моментов, милых слов и горячих сцен.