А он любит ее такой , какая она есть .

От лица Миражанны. -Наоми, ложись сегодня пораньше. Я разбужу тебя и мы поедем на праздник в компанию. -Но я не хочу сейчас спать. Еще рано. -Ну, а если я спою твои любимые колыбельные? — Сказала я, зная что она не откажется. Наоми засыпает под них в считанные минуты. Она стрелой метнулась умываться и ложиться спать. Я с улыбкой начала подниматься за ней. Зашла и села в кресло рядом с кроватью дочери. -Ну же, мам, спой мне. У тебя успокаивающий голос. Наверное она права. Голос у меня и впрямь мягкий. И я начала петь колыбельную. Текст и музыку я сочинила пока ходила беременная Наоми. Сидела у камина, поглаживая живот и пела ее. Может по этому она так к ней привыкла. Мне бы крылья, чтобы укрыть тебя; Мне бы вьюгу, чтоб убаюкала; Мне бы звёзды, чтоб осветить твой путь; Мне б увидеть сон твой когда-нибудь. Баю-баю-бай, ветер, ветер — улетай; И до самого утра я останусь ждать тебя. Мне бы небо чёрное показать… Мне бы волны, чтобы тебя укачать; Мне бы колыбельную тишину, Точно корабли проплывают сны. Баю-баю-бай, ветер, ветер — улетай; И до самого утра я останусь ждать тебя. Баю-баю-бай… Баю-баю-бай… Я уже хотела встать, но Наоми схватила меня за руку. -А вторую? –В полу дреме пробормотала Наоми. Я то думала она уснула, хотя ей всегда надо спеть обе. Уж вы голуби, уж вы сизаи, сизакрылаи, Уж вы где были, а дилёко-ли и что видали? Ну, а мы были на расстаньици, на прощаньице, А где душенька с телом белыим расставалося. Расставалося, распрощалося, горько плаколося, Расставалося, да распрощалося, горько плаколося: «Как тебе тело во век в земле тлеть, во век в земле тлеть, А как мне душе далеко идти, тяжело нести Грехи тяжкия, да перетяжкия муку вечную». Вот теперь я точно свободна. Укрыла Наоми и выключила свет. Она у меня не боится темноты, храбрая девочка. Я спустилась в гостиную. Над камином висели три рамки, в каждой лист нотной тетради, специально немного желтоватые, чтоб казались чуть староватыми. На них были красиво и аккуратно выведены ноты, а над ними слова. Это были три песни моего сочинения. Они мне дороги. Пройдя на кухню, я взяла бутылку хорошего и старого вина из-за барной стойки, и ушла на террасу. Уселась на плетеное кресло и накрылась легким пледом. И что, что зима, сейчас я не чувствую холода, сейчас меня переполняет чувство тревоги. Тревоги за Наоми. Что если она узнает что Эран ее отец, она уже спрашивала кто для меня тот дядя из дедушкиного офиса. А что если Эран узнает, что Наоми его дочь. Я уже не думаю что переезд был хорошей идеей. Но что мне оставалось делать. Я выпила пару глотков вина, горло обожгло, по телу разошлось приятное тепло. А я смотрела на огромные хлопья снега на фоне темного хвойного леса. Все же хорошее место я выбрала для дома. Ну и что, что далеко от города. Чертежами я все равно дома занимаюсь. А так, дочь на природе свежим воздухом дышит, играет, бегает. Я и не заметила как от таких мыслей по щекам прошли дорожки слез, а все из-за вина. Скоро Наоми надо будет будить, а у меня глаза на мокром месте, так нельзя. Я дала себе слово, что дочь не увидит моих слез, ей это не к чему. Только переживать будет. Я уже не видела хлопьев снега, смотрела будто сквозь них. А перед глазами пробежали все приятные моменты. Все те моменты пережитые вместе с Эраном за одиннадцатый класс, за тот прекрасный год в Москве. А я ведь люблю его. До безумия люблю. Но я сама все испортила. Лишила дочери отца. Я испугалась и сделала не верное решение. Но сейчас уже ничего не поделаешь. У Эрана есть невеста, видела новости в журналах. Выходит за весьма известную модель. Я рада за Эрана, пусть он будет счастлив. Я с этими мыслями не заметила как перестала чувствовать ноги и руки. Руки онемели от холода, а слезы от воспоминаний замерзали прямо на лице. Не заметила и то как отключилась прям на террасе. Проснулась я от того, что меня толкала в бок Луиза. Я приподнялась и погладила любимицу. Что? Что я делаю у себя в комнате? И сколько время? Обернулась на часы, пять утра. Я не разбудила Наоми и не отвезла ее на праздник. А где она? Все еще спит? Я встала и заметила что я переодета в домашний костюм, голова очень болела, кажется у меня температура, да горло очень болит. Я прошла в соседнюю комнату к Наоми и так и осталась стоять в дверях. Эран. Эран сидел в кресле возле Наоми, а та в свою очередь держала его руку и улыбалась во сне. Вот как я могла так сглупить. Почему я разлучила их. Я на цыпочках прошла к шкафу и достала плед, накрыла им Эрана. Что он тут делает, я так и не поняла, но очень ему благодарна. Пойду-ка я приготовлю завтрак на троих. Надо как-то извиниться перед Наоми, за то что она не попала на праздник.