Хён, можно?

      Чонгук расслабленно лежал на диване в гостиной. Время уже давно перевалило за полночь — на часах ярко высвечивалось 3:16, плотные шторы не пропускали ни одного луча мягкого лунного света. Комнату освещали только тусклый экран ноутбука, где шла серия новой популярной дорамы, да фары проезжающих мимо машин, что оставляли свои недолгие следы на потолке комнаты. В общежитии стояла почти идеальная тишина, из пары комнат доносилось мирное сопение, из одной негромкий храп — все, как обычно. Казалось, ничто не может помешать такому восхитительному времяпровождению. Но неожиданно за спиной возник Тэхен и тихо спросил: — Тоже решил ее посмотреть? — А?! — подскочил на месте младший так резко, что чуть не уронил драгоценную технику. Потом тише добавил: — А ты что тут делаешь? — Да так, водички попить решил, — голос Тэ доносился уже с кухни, и спустя мгновение его обладатель уже стоял возле дивана со стаканом воды в руке. — Подвинься.       Ким не без усилий отпихнул Чонгука подальше, тот вроде и не сопротивлялся, но веса в этой мускулистой туше было достаточно, и плюхнулся рядом. Мистер Мускул (как в душе его прозвал Тэ) в свою очередь просто пораженно смотрел на такую наглость. Он, конечно, все понимал, но только не вторжение в его прекрасный досуг. Тэхен же спокойно взглянул на приостановленную серию, кивнул, требуя продолжения, и Чону не осталось ничего, кроме как тупо нажать на кнопку паузы и так же тупо уставиться в экран. И все было бы хорошо, если бы именно в этой серии герои не вздумали бы поцеловаться. Причем не просто, а робко так, с разрешения. На Гука сразу же хлынули воспоминания о дне, который он с невероятным рвением пытался забыть. И вот, когда у него уже почти вышло, судьба-злодейка подкинула ему новые сложности. «Ну почему?! Почему, черт возьми, именно сейчас этот момент, почему именно сейчас рядом сидит Тэхен?! Господи! Лучше бы я тогда молчал!» — вертелось у него в голове. И теперь он всеми силами старался сосредоточится на восхитительном кусте, что маячил на заднем фоне в сериале.       Тэхен же ликовал. Чон не знал, что той судьбой-злодейкой окажется сам Тэхен. Он буквально наизусть знал эту дораму, что происходит в каждой серии, кто какие реплики произносит и даже время главных моментов, и не упустил возможность заставить макне понервничать. Тэ заметил сразу, мелкий не стал долго думать над произошедшим, «Я мужик или кто?» — говорил он частенько. Чон не стал развивать тему о своих чувствах, он решил благополучно о них забыть, чего совсем не скажешь о старшем. Техен несколько дней витал где-то в своих мыслях и стал похож на ходячую куклу, ничего толком не говорил, чуть что уходил в свою комнату, на все вопросы отвечал только «Простите», и ничего другого вытащить из него не удавалось. Мемберы только гадали, что же с ним произошло, а Чонгук лишь виновато опускал голову и пытался просто не привлекать никакого внимания. Только Чимину однажды удалось поговорить с Тэ, после чего, кстати, последний вновь стал таким, как прежде, но Чим только разводил руками на любопытство остальных, говоря, что ничего он никому не скажет, пока его друг сам того не захочет. «Если тебе кажется, что ты действительно влюбился, то заставь его все же задуматься об этом тоже, — посоветовал он Тэхену, — Только, пожалуйста, не наделай глупостей». — Все, — резко бросил Тэ, вставая и направляясь обратно в комнату, — я допил. Спокойной ночи… Гукки.       Когда старший скрылся за дверью, Чонгук наконец-то выдохнул и напряженно потер виски. Он взглянул на так и недосмотренную серию, которую уже совсем не хотелось досматривать, спать не хотелось тоже, думать о фактах своей неоспоримой натуральности тем более, и было принято решение взять пиво из личных запасов и, выпив, с радостью в сердце и легкостью в душе завалиться спать. Так Чон и сделал.

***

      Хосок проснулся в отвратительном состоянии, ему приснился один из его детских кошмаров, мерзкий и безумно страшный, который он думал уже никогда к нему не вернется, но вернулся, и теперь уже бедный парень заснуть уже не смог. Еле слышно подойдя к большому окну, он слегка отодвинул штору, и его глаза ослепил свет только начинающего выползать из-за горизонта солнца. Штора была в ту же секунду задвинута, а Хоби, поняв, что и спать-то уже бесполезно, вышел из комнаты. По пути он правда задел валяющиеся на полу часы, принадлежавшие вроде бы Юнги (когда он только умудрился оставить здесь свои любимые ролексы?), и замер, в ожидании смотря на Чимина. Но младший только мило сморщил нос и отвернулся, за что Хосок поблагодарил всех существующих богов и все же вышел.       В гостиной было темно настолько, что видно было не лучше, чем с закрытыми глазами. По памяти добравшись до окна, медленно и осторожно, но все-таки спотыкаясь, он подумал: «Черт бы побрал эту чересчур плотную висюльку! Нахрен мы ее повесили?!» — после чего резко раздвинул злополучную ткань. То что он увидел, повергло его в легкий шок. На полу, упершись спиной в диван, развалился Чонгук, который никак не отреагировал на появление света, а вокруг него валялись штук семь банок из-под пива, что напоминали свечи вокруг пентаграмм. На столе рядом стоял ноутбук с поставленной на паузу какой-то дорамой, валялась куча бумаги, изрисованная непонятно чем, что была разбросана еще и на полу. А на вопрос «чем же он все это начертил?» быстро нашелся ответ — карандаш был крепко сжат в ладони макне. Хосок подобрался через этот хаос к Чонгуку и осторожно потряс за плечо, тот не реагировал, потряс сильнее — тот же результат. Решив кого-нибудь позвать, Хоби направился в комнату к Джину с Юнги, но не успел он подойти к их двери, как она открылась сама, точнее с помощью Мина, заспанного, злого и с шухером на темной макушке. Встретившись с удивленно-пугливыми глазами надежды группы, Юн представил себя со стороны, поморщился и, уже смягчив взгляд, шепотом объяснился: — Твои вздохи были слышны на всю Корею, — Хосок поник (он так старался быть тише!), — я вышел посмотреть по чему ты так убиваешься. — Ах, точно! — встрепенулся Хоби. — Я за этим к тебе и шел. Там Чонгук видать набухался в хлам.       Юнги был слегка шокирован такой новостью — макне никогда не пил без веской на то причины. Последний раз, когда они много пили, был после МАМА и получения второго дэсана, но младший хорошо знал свою меру и даже тогда не напился до звездочек в глазах. Здесь была причина явно посерьезнее, но Юн даже не мог представить, что бы это могло быть. Мин на миг остановился, оценил масштаб трагедии, и придя к решению, пошел в ванную. Послышалось копошение, глухой удар, а сразу после тихий мат и шум воды. — Хосок-а, ты же уже пытался его разбудить? — спросил он, выходя из ванной уже с тазиком в руках. — Д-да, — отозвался тот, покосившись на одногруппника. — Ты же не собираешься сделать то, о чем я думаю?       Ответом послужила зловещая улыбка старшего и вода, скорее всего ледяная, опрокинутая на бедного макне. Вода показала свое коварное воздействие — Чонгук начал активно брыкаться и неразборчиво ворчать, а ударившись ногой о ножку стола, зашипел, но проснулся. Метнув ненавидящий взгляд на своих хенов, Гук начал вставать, но резкая головная боль заставила его присесть обратно. — Какого черта вчера произошло? — еле выдавил из себя он, но прибавил, — дайте воды… пожалуйста… — А что не хватило? — язвительно уточнил Юнги, кивнув Хосоку. Тот принял задание и пошел на кухню. — И да, это тебя надо спрашивать, какого черта вчера произошло. Отвечай, Чонгук. — А ты думаешь я бы спрашивал, если бы знал?! — макне начинал злиться. Постепенно его стала распирать злость, даже не столько на хенов, он прекрасно знал, что они просто волнуются за него. Он был зол на самого себя. За то, что загнал себя в это положение, что не помнит почему, и еще из-за чего-то, что скрылось где-то глубоко и до чего он не мог добраться. От этой злости голос сорвался на крик, — Я вообще ничего не помню после вчерашнего!       Хосок так и замер в проходе, было редкостью увидеть Юнги, который бьет кого-то. Звук пощечины громко прошелся по тишине квартиры, оставшаяся часть группы была окончательно им разбужена и уже направлялась в гостиную. Хоби, уронив злополучный стакан с водой, рванул к разъяренному хену, дабы предотвратить продолжение, и крепко обхватил его со спины. Именно в таком положении их и застали остальные мемберы — Чонгук, валяющийся на полу среди бумаги и банок и потирающий ноющую щеку, ошарашенно смотрел на Мина, тот в свою очередь просто стоял с опущенными руками, захваченный цепкими руками танцора, который сжимал его уже без нужды, но с невероятным рвением. Первым от всего увиденного отошел Намджун, который сразу постарался взять ситуацию под контроль: — Так, — громко начал он, — быстро перестаем заниматься херней! Все в комнату старших, живо! — А почему к нам? — возмутился Джин. — Я не сильно против, просто интересно. — У вас чище всего, — только и сказал озабоченный новыми проблемами лидер.

***

— Итак, значит ты, Чонгук, не помнишь ничего со вчерашнего вечера, так? — Намджун начал искать связь в рассказах остальных. — Угу, — промычал макне. — А ты, Тэхен, утверждаешь, что он просто сидел смотрел дораму? — Именно это он и делал, когда я за водой ходил, — тут же ответил ему Тэ. Чимин только сердито на него покосился, но ничего не сказал. Он чувствовал, что дораму тот может и смотрел, но после его ухода точно перестал. — Хорошо… — Джун явно упускал звено в этой цепи, но найти его не мог. — И Хоби его уже в таком виде обнаружил. А Юн… — А Юнги дал ему исцеляющую пощечину, — перебил его Мин, вставая. — Все, хватит строить из себя Шерлока, Нам. Ты ничего этим не добьешься.       Потихоньку все начали перебираться на кухню. Чонгук, войдя и увидев долгожданный кувшин с водой, рванул к нему, как утопающий к спасательному кругу, и взяв в руки сразу же начал пить. «Черт, я ведь воду ему так и не принес!» — вспомнил Хосок, смотря на макне, но было уже поздно этим заниматься. Завтракали мемберы медленного, без разговоров, что обычно всегда сопутствовали еде, и атмосфера с каждой минутой становилась все напряженнее. Не выдержав, Чимин встал из-за стола и, схватив Тэхена, который еще дожевывал свой бутерброд, убежал с ним на балкон.       Воздух на улице был еще холодный, и легкий ветерок, как назло, только добавлял прохлады. Тэхен взглянул на друга и понял — разговор состоится тоже не самый теплый, так что погода даже соответствовала. Чим же слегка колебался, подбирая слова, но если слова в голове и были, то в предложения упрямо не собирались. Встряхнув головой и прогнав из нее всю кашу, он все-таки начал: — И что же ты вчера ночью такого отморозил, что Чонгук так напился, м? — Не поверишь, — сухо отозвался Тэ, смотря на проплывающее мимо облако, — абсолютно ничего. Просто присел рядом, воды выпил и ушел. — Хочешь сказать, что он от этого так? — слегка рассерженно сказал Чимин. — Это ведь бред! — Согласен, — Тэхен выглядел погрустневшим, — и я тоже не пойму, в чем причина…       Облака плыли медленно, иногда казалось, что они останавливались, абсолютно прекращая любые движение, и вместе с ними как будто бы останавливалось само время. Время от времени облака пролетали мимо солнца, и тогда вид становился мрачным и неуютным, что руки покрывались мурашками. Парни смотрели на небо, и им становилось чуточку спокойнее. Мысли упорядочивались, а в голове возникали способы решения проблемы. Но ничего толком не подходило, то слишком глупая идея приходила на помощь, то чересчур грубая. Тэхен думал, что уже и не стоит ничего делать, какая разница уже, раз Чонгук так хочет все забыть? — А знаешь, что, — сказал Чимин после небольшой паузы, — поговори с ним. И не смотри на меня так! Я серьезно, вдруг поможет?       Ким задумался о такой возможности все решить. «Стоп, — подумал он. — А ведь он действительно прав! Если я поговорю с ним, то он точно задумается о моих словах! Господи, спасибо, спасибо огромное, что создал Чимина.»       Парень еще раз взглянул на небо, меж облаков затесались маленькие тучки, которых становилось все больше, наверное, сегодня пойдет дождь. Но не было ли это знаком того, что выбор Тэхена оказался неверным? У него не было ответа на этот вопрос, можно было лишь рискнуть, и, решительно кивнув Чимину, он вышел с балкона. Тот, в свою очередь, только улыбнулся вслед своему другу и мысленно пожелал ему большой удачи.