Окно в прошлое

Виктор схватил отца за руку и нащупал пульс. Сердце едва билось. Фигурист схватил телефон и набрал номер "Скорой помощи", одновременно пытаясь привести отца в чувства. – Скорая медицинская помощь, – спустя несколько мучительных минут, наконец, раздался голос, – слушаю вас. – Алло, девушка? – Виктор сделал глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями. – Мужчине стало плохо, он потерял сознание. Пульс очень слабый. Я подозреваю, что это сердечный приступ. – Фамилия, имя и отчество больного. – Никифоров Сергей Валерьевич. – Год рождения? – Тысяча девятьсот шестьдесят четвертый. Девушка, быстрее, пожалуйста. – Прошу вас, не нервничайте. Мне необходимо заполнить заявку, чтобы передать свободной бригаде. Диктуйте ваш адрес. Фигуристу пришлось ответить еще на несколько вопросов, прежде чем разговор наконец подошел к концу. – Знаете, как оказывать первую медицинскую помощь человеку с сердечным приступом? – Да. – Тогда не медлите и делайте все возможное. Бригада уже выехала, ждите. – Хорошо. Спасибо. Виктор отшвырнул телефон и кинулся в гостиную, где в одном из шкафов хранились все лекарства. Найдя пузырек с нашатырным спиртом, фигурист вернулся на кухню и, поддерживая на весу голову отца, сунул ему под нос смоченную вату. Но нашатырь не произвел должного эффекта и не привел мужчину в чувства. – Нет, папа, очнись! – повторял как заклинание Виктор. – Черт возьми, что надо делать при потере сознания?! Ответ всплыл в его голове сам по себе. Еще со школьной скамьи правила оказания первой помощи хранились в отдаленных уголках его сознания. "Необходимо обеспечить доступ воздуха в комнату, расстегнуть ворот одежды и пояс. Если пульс и дыхание пропадают, сделать массаж сердца и искусственное дыхание". От четких и ясных инструкций, прозвучавших в его голове, Виктор успокоился, насколько это было возможно в сложившейся ситуации, и незамедлительно приступил к исполнению указаний. В распахнутое настежь окно ворвался свежий прохладный воздух, который был как нельзя кстати. Фигурист, вспоминая школьные уроки ОБЖ, делал отцу массаж сердца, контролируя прикладываемую силу, чтобы случайно не сломать одно или несколько ребер. Массаж сердца и искусственное дыхание отчасти сделали свое дело: пульс у Сергея стал более явным и практически не пропадал, но в сознание мужчина так и не пришел. Негромко тявкнув, Маккачин подошел к обоим хозяевам и лизнул Виктору руку. – Уйти, Маккачин, не мешай! – прикрикнул на него Никифоров-младший и даже замахнулся, чего никогда ранее себе не позволял. В настоящий момент он был на взводе и почти себя не контролировал. От громкого крика пудель прижал уши к голове и спрятался под стол, тихо там заскулив. В дверь раздался звонок, и Виктор, ничего не спрашивая, распахнул ее. В квартиру вбежали три врача с носилками. Один из них сразу же надел на лицо Сергея кислородную маску. Виктор помог переложить отца на носилки, и двое врачей осторожно понесли его к машине. Третий медик подошел к фигуристу. – Кем вы приходитесь больному? – Сын, – ответил Виктор глухим голосом и сам не узнал его. – Вы хотите поехать с нами? – Естественно. – Тогда возьмите с собой свои документы и документы вашего отца. Нам необходимо будет заполнить некоторые бумаги и оформить медицинскую карту. – Хорошо. Виктор, не теряя ни секунды, собрал все документы и схватил свои сумку и куртку, последовав за медиком. Машина "Скорой помощи" неслась по встречной полосе с громко включенной сиреной. Виктор сидел сбоку от своего отца, чтобы не мешать врачам, и отвечал на многочисленные вопросы. – До сегодняшнего дня ваш отец жаловался на боль в груди? Виктор задумчиво покачал головой. – Нет, мне он ничего не говорил. – Была ли у него одышка? Жалобы на удушье и нехватку воздуха? – Да, иногда. И сегодня тоже, до того, как он потерял сознание. – Головокружения? Потеря равновесия? – Не припоминаю такого. Папа вообще никогда ни на что не жаловался. – Фигурист горько усмехнулся. – Не хотел, чтобы я волновался из-за него, а всецело посвящал себя тренировкам. Врач понимающе кивнул и продолжил: – Быть может, вы замечали за ним быструю утомляемость? – Да. И в последнее время все чаще. Но он всегда отшучивался, говоря, что сам виноват, перетрудился. – Нарушение сна и чувство тревоги? – Про тревогу ничего сказать не могу, а со сном проблемы были. Но не только в последнее время. Сколько я себя помню, он периодически говорил, что ему приснился очередной кошмар. – Про пульс можете что-то сказать? – К сожалению, нет. Врач просмотрел свои записи и перевел взгляд на Виктора. – Все, что я у вас спрашивал, является характерными для сердечного приступа признаками. Конечно, каждый из них по отдельности не несет особой угрозы, но в совокупности эти признаки должны настораживать. Ваш отец напрасно скрывал от вас свое состояние. Если бы он своевременно забил тревогу и обратился к специалистам, такой глубокой потери сознания можно было избежать, говорю вам сразу. Но повезло, что вы вовремя оказались рядом и сразу вызвали нас. И с диагнозом вы были правы. – Я понимаю... "Папа, папа... И почему ты раньше молчал?!" Виктор посмотрел на отца, и тут его осенило. – В какую больницу мы едем? – спросил он. – В Мариинскую, – ответил один из врачей. Виктора аж передернуло, когда он это услышал. – Поезжайте в другую больницу, – потребовал он. – Но эта ближе всего, и там хорошие врачи. – По-моему, я вам ясно сказал: поезжайте в другую больницу! – рявкнул фигурист. – Мой отец не будет лежать в Мариинке! – Конечно, Виктор Сергеевич, – пролепетал один из медиков. – Извините, пожалуйста. Он постучал в кабину водителя и что-то сказал. Виктор, тяжело дыша, закрыл глаза и приложил ладони к вискам. Голова невыносимо болела и грозилась расколоться от каждого, даже малейшего движения. Слез уже не было, но в горле фигуриста стоял неприятный комок. Виктор был готов отдать все на свете, заплатить любые деньги, лишь бы отца спасли. Из-за критического состояния Сергея его сразу же увезли в отделение реанимации. Виктора туда не пустили, но предложили подождать доктора, на что фигурист, естественно, согласился. Он сидел возле входа в отделение реанимации и крутил в руках телефон. Он знал, что ему необходимо позвонить, но кому именно – не помнил. Чтобы хоть как-то отвлечься, Виктор стал восстанавливать в памяти события минувшего утра и в конце концов вспомнил про свой разговор с Яковом. Фигурист нашел в контактах его номер и набрал его. – Да, Витя, ты сейчас где? – без лишних слов перешел к делу Фельцман. – Яков, я не смогу приехать. – Что? Почему? – У отца сердечный приступ. Я сейчас в больнице, жду врача с известиями. – Какой ужас... Конечно, Витя, забудь про нас и всецело посвяти себя отцу. Только держи меня в курсе, хорошо? – Хорошо, Яков. – Ты держись там, – сочувственно сказал Фельцман. – Все будет хорошо, доверься врачам. Виктору с трудом удалось проглотить комок, вновь застрявший в его горле, и он заставил себя ответить: – Да. Спасибо вам. – Крепись, Витя. С этими словами Яков окончил разговор. Никифоров убрал телефон в карман и поднес руки к лицу, надолго замерев в этом положении.