Отречённая

Конечно, девушки не собирались плакать вечно. По крайней фантастической мере, это могло бы послужить причиной потопа, а на счету у них уже был пожар. Так что распространять криминал по крепости Вотер-Гуардиан было не самой благоразумной идеей. Казалось, что выбраться из этого подвала было уже невозможно даже тем, из чего он был создан – из безумной игры слов, потому оставалось только стать его частью. Причём, неотъемлемой. Стать одним из кусочков этого места наряду с бесконечной тишиной, пауками в углах, лёгкой пылью, забытыми вещами и непрекращающимся ожиданием смерти, которая давно уже сюда не наведывалась, хоть всё к тому и складывалось. Должно быть, это то самое место обитания вечной жизни, которая не приводит ни к чему хорошему. Но вместе с тем, было в том подвале что-то таинственное, ностальгирующее… - Каська?.. Кась?.. Ты чего задумалась так, Кася?.. – спросила подругу Люция. - Да вот, детство вспомнила, - мечтательно ответила ей Кастилия. - Так расскажи, что у тебя за детство было, - попросила Люция. - Жила я тогда в женском монастыре в лесу. И комнатушка у меня была такая, как этот подвал, только в углу лежала моя подстилка из сена. Сплю, и запах природы чувствую, особенно когда свежую подстилку принесут. Тогда я маленькая была, несмышлёная, и меня Парасий, настоятель монастыря, уму-разуму учил, что есть на Небеси Бог, и он один-единственный… Питались мы тогда сухарями, понемногу, ржаными. Молились по нескольку часов в день. Так и жили. Просто, и со смыслом. А потом выгнал меня Парасий, но чётки дал. И платьице оставил. Залатанное, испачканное, но зато – родное, - с оттенком грусти и одновременно радости рассказала Кастилия. - Слов нет. Ну и кошмар. Со старикашкой каким-то непонятным всё детство прожила, да ещё он тебя потом выгнал, - выпалила Люция. - Эх, Люция, ничего-то ты не понимаешь. Любил он меня, Парасий. Как никто не любил. Как родной был. А теперь…никто меня не любит. И всё потому, что таких уродин как я любить не станут. Ты-то ещё подраться можешь, а я… - хлюпала носом Кастилия. - Каська, ну чего ты разревелась, как маленькая? Да, красавицей тебя назвать сложно, даже с натяжкой, как и уродкой. Ну, дурнушка из женского монастыря, полно таких на свете. Только не плачь так, Кась… Пожалуйста… - пыталась объяснить всё Люция. - Я – дурнушка?! Тоже мне, подруга называется. Сама ревёт по пустякам, , а сама не поймёт чужого горя. И не понимаю, почему мы до сих пор вместе, - буркнула Кастилия. - Просто каждой реликвии нужен тот, кто будет эту реликвию охранять, - сказала Люция, приобняв подругу. - Ха-ха, согласна. Особенно, если снаружи реликвии кажутся такими защищёнными, - подтвердила Кастилия и прижалась к Люции. - Что же нам теперь ещё надо? – удовлетворённо спросила воительница, и на этой фразе что-то блеснуло в углу. Загадочное мерцание продолжалось. Словно тысячи белоснежных мотыльков, ЭТО искрилось где-то в дальнем углу. Кася с любопытством шла к неизвестному сиянию, и вскоре увидела тончайшей работы сделанную стеклянную розу. Все детали были искусно выточены из стекла: прожилки на листьях, тонкие шипы, каждый нежный лепесток был уделён вниманию неизвестного мастера, хотя даже не верилось, что ЭТО могли создать чьи-то руки. Кастилия и подошедшая позже Люция любовались розой, пока… То ли из-за неуверенности, то ли из-за восторга, Кася выронила стеклянный цветок из рук, и его острые осколки упали на пыльный пол. «Что же я наделала!»: воскликнула девушка, но вскоре обе почувствовали, что медленно отрываются от земли, окутываются белым светом, осколками розы и отправляются туда, куда сами не знали. ,,Люция, Люция!»: это были последние слова Кастилии на её взгляд. Когда белый свет рассеялся, девушки поняли, что решили одну проблему и в то же время попали в другую – из подвала-то выбрались, но снова оказались в неизвестном месте. Судя по всему, это была гигантских размеров библиотека. Повсюду высокие стеллажи и шкафы с книгами, строго распределёнными по темам, авторам и даже названиям. Особо редкие экземпляры хранились в стеклянных кубах, которым был выделен отдельный угол. Такая библиотека скорее напоминала лабиринт с тупиками, развилками и прочими секретами. Уже изрядно долго бродя по ней, подруги нашли небольшой столик с толстой записной книгой, баночкой чернил с бронзовыми вставками, пером высшего сорта и серебряной вазой, в которой стоял букет таких же хрустальных роз, какую они разбили в подвале. На второй раз никто не решился, поскольку от этой магии порой возникают такие побочные эффекты, что лучше даже не рассказывать. Воительница из любопытства немного полистала страницы книги, и одна из них вызвала у неё большой интерес. Написано было немного, аккуратным витиеватым почерком: «…вид у неё, честно говоря, отвратительный. Совсем уже красоту всю растратила. Приглядываю за бедняжкой ежечасно, но появляться пока не планирую. Не хочу беспокоить её по пустякам. Надо предупредить Себастьянчика, а то он любит набедокурить. Вдруг ещё напугает. За молодняком глаз да глаз нужен. И когда только сестрица забирать его планирует? Похоже, отдала на растерзание на месяц, как минимум. В последнее время она такая странная…» Странно, очень странно. И кто этот Себастьянчик, от которого покоя нет? Кто эта бедняжка, кто эта сестрица? А самое главное – кто вообще это писал? И зачем ему такая большая библиотека? И зачем скрываться? На всякий случай, лучше библиотеку ещё раз обыскать – мало ли что, вдруг какой-нибудь кинжал для проведения оккультного ритуала найдётся, а может, и немного крови… Однако, в одной из страниц записной книги лежал набросок портрета. На нём была изображена маленькая девочка в красивом кружевном платьице с беленьким передничком с любимой куклой. Вряд ли в месте, где висит подобная картина, можно найти предметы, имеющие отношение к оккультным наукам. Айрош выдохнула спокойно. У столика стояла массивная дубовая дверь с ручкой в виде переплетающихся друг с другом водорослей. Кастилия уверенным взглядом посмотрела в глаза Люции, предлагая идти. Подруга кивнула, толкнув ногой дверь. Перед девушками предстала следующая комната, не менее огромная и роскошная, чем библиотека. У светлой стены стояла изящно вырезанная, большая кровать с тысячей кружевных наволочек, подушек, простынок, расшитым серебряной нитью одеялом на лебедином пухе и прикроватным столиком с парой флаконов изысканных терпких духов, пудрой высшего класса, редкостным веером с востока, парой кружевных перчаток, записочками и небольшим портретом того самого юноши из зеркала. Какое отношение он имел ко всему этому богатству, даже понятия никто не имел. Драгонхарт тайком подобрала портрет прекрасного незнакомца и спрятала в обратном кармане платья, где уже лежали несколько записок с молитвами и маленький крест. Стены спальни были завешены многочисленными портретами и гобеленами, стоял искусно вырезанный из слоновой кости туалетный столик с записной книгой, разными шкатулками, украшенными драгоценными камнями, подвесками, кольцами, браслетами, брошами, серьгами и прочими женскими радостями. У стен стояли стелажи с множеством различных реликвий, редкостей и просто красивых вещиц: фарфоровых кукол, как та, которая была на наброске портрета девочки, дневников, статуэток, самоцветов и всего в таком духе. От роскоши кружила голова и казалось, будто ты сошёл с ума или же спишь, так всё это было чисто и прекрасно. Особенно, если всё детство и юность прожила в монастырской келье в лесу и никогда на белый свет не выходила. Или, например, в семье воина в Северных горах. Между тем, прогулка по неизведанным, но очень красиво обставленным апартаментам продолжалась. Чего только девушки ещё не видели! И мраморная личная ванна, и санузел в виде ракушки, и гардеробная с дюжиной шкафов с роскошными нарядами на все случаи жизни, и небольшой склад со всякими магическими штучками… Но самой удивительной комнатой был личный кабинет для различных дел, как видимо, государственной важности. Множество столиков было заполнено различными книгами, блокнотами, кое-где аккуратно были разложены и развешены древние обереги и амулеты, а на стенах висели портреты одной женщины в разном возрасте и разных нарядах, порой со всякими прочими лицами и причём, в самом разнообразном антураже. То она сидит у озера, то среди многочисленной прислуги, вот она с неким господином, тут она с вазой, там с плюшевой рыбкой, здесь с двумя девочками, а там – с книгами, тут танцует, здесь – поёт, вон там – вино пьёт, там – на пиру, здесь – на балу, а вот тут в кровати. Своего рода, старинный инстаграм. «Вот что называется – пожить успела…»: оторопела Люция. И всё же не укладывалось в голове, кто же эта госпожа. Лицо её на всех портретах было завешано вуалью, а на той картине, что висела над рабочим столом, где эта статная женщина в длинном белом хитоне, будто богиня, сидела на роскошном троне, и вовсе было спрятано за полоской лёгкой ткани. Почему она так скрывала свою внешность точно известно не было. Кастилия думала, что у неё, как и у самой Каськи, было что-то не в порядке с лицом. Люция же считала, что это просто безделушка для большей загадочности, и о ней особо думать не надо. Но, по любому, после долгого нахождения в тёмном подвале, подругам захотелось поесть и поспать. И, желательно, чтобы их за этим никто не видел. И пока обе размышляли о том, где можно было бы прилечь, за тяжёлой дубовой резной дверью послышался ровный ритм чьих-то шагов. Девушки решили действовать…