Let's feel the love.

POV Julia Я дико любила Jack Daniels. Обожала терпкий, горьковатый вкус прохладной жидкости, полностью отрывающей от реальности. Виски медленно распространяется по всему организму, бежит по венам, проникая в самые закоулки души. Алкоголь стирает границу между проблемами, от которых замыкаешься в себе, и абсолютным безразличием ко всему. Тебе просто хорошо: ты не паришься по поводу того, что тебя так тревожит в обычное время, но при этом ты не чувствуешь холодную пустоту. Мне нравилось пить в одиночестве. Бзусловно, как и многие подростки в Осло, я посещала различные вечеринки, где всевозможные алкогольные напитки лились океаном, но всё это не сравнится с тем, когда ты наедине с собой потягиваешь приятную жидкость прямо из горла. Нет, я не была алкоголичкой, которую хлебом не корми, а дай выпить. Просто это действительно расслабляло. Я переехала в Осло из солнечной Италии ровно год назад, после того как мои родители развелись. Если честно, я даже подумать не могла том, что когда-нибудь семья разрушится. Казалось, у нас всё было идеально: мы всегда понимали друг друга, поддерживали, мы почти никогда не ругались, а если и делали это, то сразу же находили компромисс; мы соблюдали семейные традиции, приглашали много гостей на наши семейные праздники. Жизнь пошла под откос после того, как мой отец устроился на работу в какую-то очень престижную компанию. Он стал поздно приходить домой, ссылаясь на то, что у него очень много работы, в интернете заказывал очень дорогие подарки, которые дарил не моей маме, не мне и никому из наших родственников. Нет, безусловно, я не рылась в его личных вещах и переписках в интернете, пытаясь найти очередное доказательство, просто по своей рассеянности он забывал закрывать вкладки на нашем общем ноутбуке. Однажды я решила прийти к нему на работу; постучалась в его кабинет, зашла и увидела прекрасную полуголую мадемуазель в чулках. Я не сказала об этом матери, не хотела ее расстраивать. Я, имея хоть каплю уважения к своему отцу, надеялась, что он сам во всем сознается и расскажет всё маме на нашем семейном совете, что, в принципе, он и сделал. Мама поступила очень мудро: она не закатывала никаких истерик, а тихо подала на развод. Её подруга, узнав обо всём, что произошло, предложила ей вместе со мной переехать в Норвегию. Мама, не раздумывая, согласилась. По приезду она сразу же нашла успешную работу. У меня складывалось впечатление, словно я жила по схеме «День сурка». Первые месяцы пребывания в Норвегии были прекрасными: мама очень много времени уделяла мне, мы гуляли, ходили по магазинам, мы с ней были очень близки, стали настоящими подругами. Потом всё в очередной раз пошла под откос: мама нашла себе нового мужчину; она стала проводить с ним огромное количество времени, постепенно забивая на меня. Мать решила, что я уже самостоятельная и взрослая. Однажды она оставила мне деньги и записку о том, что уезжает со своим новым мужем в Чикаго. Это был первый раз, когда я попробовала алкоголь. Я чувствовала себя загнанной в угол маленькой девочкой, которая с головой погружена в водоворот непонимания, безчувствия и безразличия. Меня просто недолюбили. Однажды я решила забить на всё и начать новую жизнь без того плохого, что как колючий свитер долгое время окутывал меня. Мне казалось, что я стала уверенной в себе, желанной, красивой девушкой, но в спину мне кричали «Джулия, да ты маленькая шлюшка», «Каково это – спать с самим Крисом Шистадом», «Джули, чертовка, теперь ты точно в автобусе Пенетраторов». Я никогда не считала себя красивой, просто потому, что я не была похожа на кукол, которые как инкубаторские ходили по улицам города. У меня не было длинных шелковых волос и великолепных густых ресниц, осиной талии и накаченной задницы. Мама пыталась откупиться от меня и показать свою безграничную любовь, каждый месяц присылая довольно-таки крупную сумму денег на пропитание и проживание в хорошей квартире в чистоте и уюте. Я утверждала маме по телефону, что хорошо питаюсь и коплю деньги на покупку крутой стереосистемы, хотя сама спускала все кроны на салоны красоты и фитнес-клубы. Я стала той, о ком мечтают все особи мужского пола, начиная от маленьких мальчиков, которые первый раз увидели полуодетую девочку, заканчивая старенькими папиками, которые обожают деньги и своих гламурных кукол. Безусловно, все в школе были в шоке от моих изменений. Я, конечно, никогда не отличалась особой правильностью, но и стервой никогда не была. Честно говоря, добротной половине школы было просто пофиг на меня, как и на всех вокруг. Однако Пенетраторы и элита во главе с Ибен, конечно же, заинтересовались мной. Именно она пригласила меня на вечеринку Пенетраторов, ссылаясь на то, что я должна полностью влиться в коллектив и чувствовать себя, скажем так, своей. Я ей не отказала, и Крису не отказала. А ещё я не отказала алкоголю, которому вылила свою душу, ну и ещё парочке ребят, которым я в прямом смысле излила свой внутренний мир. Чёрт знает, что подмешивают в Jack Daniels, потому что, употребляя исключительно его, я окунаюсь свои воспоминания и долгое время ностальгирую в одиночестве, как обычно. Посидев еще минут пять на холодном полу, я решила всё же принять приглашение И и сходить на вечеринку к Нуре, кажется, к которой соберётся почти вся старшая школа. Я решила надеть чёрное облегающее платье до колен, браслетов мне к нему подбирать не пришлось поскольку оно было с длинными рукавами, с обувью я решила не париться и надела чёрные лодочки. Волосы я завила, придав им объём; с макияжем пришлось повозиться подольше: тональная основа, немного бронзера, чтобы выделить скулы, затем в ход идут тушь и чёрная подводка, а в конце карандаш для губ и матовая красная помада.

* * *

Это вечеринка абсолютно не отличалась от остальных: также много алкоголя, громкая музыка и сплошной разврат. Разве что, здесь не было кальяна и самокруток – это даже удивительно. Хотя, если подумать о том, что вечеринку всё-таки устроила Нура, самая правильная из старшей школы, то не остаётся никаких вопросов. Пройдя в самый эпицентр этой тусы, я поздоровалась с Эвой, самой Нурой, Вильде и какой-то странной девушкой в хиджабе, кажется, её зовут Сана. Если говорить откровенно, то пришла я сюда точно не к ним. Я пошла на второй этаж дома Нуры, поскольку знала, что именно там следут искать Криса в объятиях очередной девочки, которой он разобьёт сердце. Да, Шистад мне действительно нравился, нравился до одури, до разбитых в кровь костяшек о твёрдую стену. Кристофер даже не предлагал встречаться. Просто мы как-то слишком сильно привязались друг к другу, начали много общаться, проводить время вместе, спать. Разве не это делают нормальные парочки? Я понимала, что Крис не изменится. Это его репутация, его слава, он же, в конце концов, Пенетратор. Он много раз уходил от меня, но всё равно возвращался. Шистад не делал так ни с одной его пассией; наверное, именно поэтому я надеялась и убеждала себя в том, что значу для него нечто большее, нежели остальные. Зайдя в первую же комнату, я убедилась в том, что моя дедукция меня никогда не подводит. Шистад в долю секунды отскочил от девушки, коей оказалась сама малышка Ибен, которая когда-то поспособствовала моему сближению с Кристофером. – Джулия? А ты разве приглашена? – приторно-сладкий голос Ибен контрастировал с приятной музыкой, доносившейся с первого этажа. – Солнце, даже замухрышка Кэролайн получила приглашение на эту вечеринку, что уж говорить обо мне, – сказала я, подойдя к постели, – зайка, ты бы не могла меня оставить наедине с этим мальчиком? Девушка слабо усмехнулась на стилистику моей речи, но выйти из комнаты не поспешила. – Я просто хочу с ним поговорить для начала, ничего больше. Но если ты хочешь то, чего не получила сейчас из-за меня, мы можем потом сделать это втроём. Буркнув что-то невнятное, норвежка ретировалась из комнаты. – Зачем ты здесь, Джули? Ты знаешь, я всегда возвращаюсь. – Я прекрасно это знаю, Крис, но я устала, устала чувствовать себя принцессой, которая ждёт, когда же храбрый принц украдёт её из башни и спасёт от дракона. Я хочу, чтобы ты принадлежал только мне, а я только тебе, – сказала я, затем, переведя дух, продолжила, – ты не изменишься, Кристофер, ты же Пенетратор. Давай просто разойдёмся, пожалуйста. Все эти полгода я абсолютно не ограничивала тебя: ты уходил на вечеринку, ты бухал, ты курил травку, ты спал со всем, что движется. – Подожди, – прервал Крис, – Джулия, я никогда тебе ничего не обещал, и мы никогда не обсуждали то, что мы пара.Ты очень хорошая девушка, ты красивая, действительно желанная. Знаешь, ты мне как самая лучшая подруга, с которой я могу посмотреть фильмы и поесть пиццу, а могу и нагнуть у стенки. Мне казалось, что нам обоим было удобно. Зачем начинать разводить какие-то ссоры и скандалы? Ты зацепила меня именно тем, что не долбила мои мозги, как та же Ибен. – В моей жизни нет баланса, Кристофер. Мои мать и отец просто кинули меня, и сейчас они пытаются откупиться дорогими подарками и кронами, которые мне нафиг не нужны. Меня недолюбили. А ты меня отлюбил. Много раз, в разных местах. Никто меня не любил никогда, Кристофер, и ты никого никогда не любил. Чёрт, нам обоим не понять, что это такое. Тебе не понять, каково это – любить, а мне не понять, каково это – быть любимой. Я говорила это очень медленно, вытаскивая из себя всё, что копилось во мне, превращаясь в свинцовый клубок, долгие годы. Мои слова сопровождали всхипы, рваные вздохи и хрипы. Мне было тяжело говорить эту своеобразную исповедь, но в тоже время становилось легче. Так ведь и должно быть, да? – Может, мы испытаем это вместе, поможем друг другу? – Крис, – начала я, но не смогла закончить фразу. – Не говори ничего, чертовка Джулия, – усмехнувшись, сказал он, – иди ко мне. Он взял мою руку, потянув меня на себя. Кровать слегка заскрипела из-за небольшого падения. Грубый, требовательный поцелуй затуманил разум, который, казалось, не работал абсолютно, когда я находилась рядом с этим парнем. Его руки вытворяли что-то невообразимое с моим телом, я дрожала перед ним, как девочка при первом поцелуе. Крис припал губами к моей шее, и я полностью потеряла рассудок. Он покусывал кожу, сразу же зализывал укусы и оставлял на шее красные отметины. На всё это я реагировала далеко не слабым стоном. – Малышка Джули, я выучил все твои уязвимые места, – ещё один умопомрачительный поцелуй в районе ключицы, – мне даже не нужно входить в тебя, чтобы доставить тебе максимум удовольствия. – Не издевайся, Крис, – горячий поцелуй в плечо, затем вновь в шею и в щёку. – Моё имя так сладко звучит из твоих уст, Джулия. Кстати, ты сравнивала себя с принцессой и «принцесса Джулия» очень неплохо звучит. – Как и «Принц Кристофер».

* * *

Она нашла в нём Jack Daniels, а он – самокрутку. Они дико это любили.