Остерегайтесь Алью Сезар.

       Итак, я заперт в душной раздевалке, которая, видимо, давно не проветривалась, плюс ко всему, со мной рядом стоит Алья Сезар. "Алья просто ужасает" - вспомнились мне слова девушки из коридора, - "Я слышала, что она терпеть не может парней". Господи, какая ирония. Мы возможно первый и последний раз друг друга видим, но такое чувство, будто она прямо сейчас вцепиться мне в глотку. Эта девушка действительно устрашает. Странно всё это, она вроде симпатичная, так откуда такие слухи? Может она ,как и я, брезгует касаний противоположного пола? Но тогда она бы не схватила меня за рукав. Хватит мыслей на эту тему, короче, она просто чокнутая. - Я не чокнутая. - Сказала Алья. - Я что сказал это вслух? - Нет, просто я знаю о чём ты думаешь.        На секунду я действительно подумал, что она умеет читать мысли, но потом понял, что если бы она действительно умела это делать, то наврят ли стала бы набирать своей подруге и просить меня извиниться перед ней. Ведь я тогда думал, что ни за что не стану перед ней извиняться.        Алья посмотрела на часы. - Нам сидеть тут ещё час.       Она вздохнула и облокотившись о стену, сползала вниз по ней. Дальше последовал вопрос, который я от неё ожидал. - Почему ты не извинился перед Маринетт? Она так переживает. - Я не хочу перед ней извинятся. - Почему? - Я не люблю назойливых, а она один из тех типов девушек, которые я просто ненавижу. Она следила за мной, и пыталась мне что-то втюхать. - Во-первых, кто давал тебе право делать такие выводы о девушке, с которой ты толком и не общался? Во-вторых, ты прекрасно знаешь, что было в том пакетике, или у тебя амнезия, и ты забыл какой вчера был день? - Это всё равно не повод следить за мной до самого дома! Это статья! Правонарушение! - Оскорбление человека, тоже в каком-то смысле правонарушение. - Да, но её правонарушение, намного серьёзнее моего! Моё вообще можно считать, как моральную компенсацию. - Ах вот как!        Она встала, скрестила руки возле груди и посмотрела мне прямо в глаза. От этого мне стало немного жутко, и я впервые почувствовал себя виноватым. Последние раз, я чувствовал себя так, когда мне было пять лет и я, играя с роботом, подаренным мне отцом на день рожденья, опрокинул вазу с цветами, и не одну... Именно таким взглядом, которым на меня сейчас смотрит Алья, смотрела на меня главная горничная, когда отчитывала, говоря, что мой отец будет в ярости, узнав это. Тем не менее она ничего ему не рассказала. - Считаешь, что можешь говорить девушкам всё, что вздумается, если они влюблены в тебя? Считаешь, что можешь как угодно причинять им боль? - Почему я вообще должен думать о их чувствах, если они не думают о моих? - Да потому что никто не знает, что ты лицемер и ненавидишь женщин!        Эти слова,словно отголоски эхо, повторялись в моей голове. Я с удивлённым лицом уставился на свои ноги, и начал рассуждать, но я так же продолжал слушать Алью. Возникло такое чувство, будто мы стоим в пустой тёмной комнате и в ней нет этого запаха пота и грязной сменки, в ней нет ничего ,кроме Альи, её голоса и меня. - Ты всё это время, словно кошечка, думал что все перед тобой служат, а на самом деле это ты служил всем этим приставучим бабам. Ты мог бы давно избавить себя от их общества. - В своё время мой отец запрещал мне это делать... - Твой отец должен был знать о том, что вокруг тебя вертится не одна дочка мэра. Уверена, ему было бы всё равно на обычных девушек.        Я стоял и думал. Думал о том, что она права и что я мог бы послать даже эту Хлою Буржуа, потому что отец давно имел хорошие отношения с мером ,и Хлоя не смогла бы на них повлиять при всей своей упёртости и упрямстве. Это я разбавлял их самомнение, это я разбавлял их уверенность в том, что мне они нравятся, это вообще только моя вина, что они в меня влюбляются и вертятся рядом. - Но и чего ты паник? Ты конечно тот ещё козёл, но не надо думать, что ты самый ужасный человек в мире. Просто начни мягко, главное мягко, никак с Маринетт, отказывать им сначала в мелочах, например, не давай им карандаши или ручки... - Я и так им это не даю, всегда говорю, что у меня нету, или что вся канцелярия для меня много значит. - Оу, тогда переходи к следующей стадии, скажи, что не можешь с ними общаться так как ты делаешь домашку или что-то такое. - То есть я буду продолжать врать им? - Это ложь во благо.        Я усмехнулся, она видит меня на сквозь. Она действительно знает, о чём думают люди. Она поражает меня этим, даже... завораживает. В первые девушка вызывает у меня симпатию, и впервые я не могу понять что это за симпатия? Она дружеская или всё совсем плохо?        Ей пришло смс. Алья вновь облокотилась об стену, и с характерным звуком трения хлопковой кофты о каменный стену , опустилась на пол. Я сел рядом, не знаю почему, я чувствовал к ней какую-то душевную теплоту, мне даже захотелось её обнять, и, наверное, мне не было бы противно. - Боже мой, откуда твоя подружка знает мой номер?        Она показала мне телефон, в котором было 7 смс с незнакомого номера. Мне хватило первых трёх сообщений, чтобы понять - это Хлоя. Сначала всё начиналось довольно вежливо: "Привет, это одноклассница Адриана, ты не знаешь, где он, а то урок начался..." и бла-бла-бла, а потом она перешла на оскорбления, в которых уже обвиняла Алью в моей пропаже, при чём на такие способна только Хлоя. Я достал телефон и повёл бровью от удивления. 27 смс. Все они были написаны ласково, мило, у незнакомого человека создалось бы впечатление, что она моя жена, а я ушёл к другой, и она меня ищет, просит вернуться. Если сравнивать смс, которые она писала Алье и, которые она писала мне, то это как будто два разных человека.       Я защёлкал пальцами по телефону, строча сообщение. - Скажи ей, что мы заперты в раздевалке, и обязательно упомяни, что это не я подстроила, и что в этом вообще нет моей вины. - Это будет звучать так, будто ты заставила меня написать это. - И то верно, лучше не пиши.        Естественно, Хлоя тут же сообщила об этом учительнице, а учительница техничке, и та, ворча, пошла открывать раздевалку. Когда мы вышли, она нас отругала и заявила, что мы это сделали специально, потому что не хотели идти на уроки. Спорить с ней не хотелось ни мне, ни Алье (она вообще не обращала на неё никакого внимания и капалась в телефоне, периодически, смеясь), поэтому мы просто через каждые два её предложения вставляли: "Нам очень жаль", "Этого больше не повториться", "Извините". -... И чтоб, я больше вас без сменного мешка или курток не видела здесь!        Закончив эту фразу, техничка развернулась и пошла по длинному коридору вперёд. - Назойливая сварливая старуха. - С ненавистью прошептала мне Алья. - Что!?        Эта "назойливая сварливая старуха" резко развернулась и со злостью посмотрела на Алью, в её глазах так и читалось : "Щас всё директору расскажу". И на секунду я испугался за девушку, и как оказалось напрасно. - Я, говорю, на улице сухо. - А.        Та развернулась и продолжила свой путь. На этот раз Алья подождала, пока она не скроется за поворотом. И, сказав: "хорошо, что она глухая", громко рассмеялась. Я тоже рассмеялся, не так уж это было и смешно, но я рассмеялся так сильно, что учитель из ближайшего кабинета вышел, и прогнал нас. Нам нужно было в разные стороны уже перед лестницей, она сказала на прощание: "Пока, любимчик" и пошла в сторону кабинета математики. Я хотел окликнуть её, взять за руку и сказать "стой", но не успел. Она сама внезапно остановилась, не пройдя и пару метров. Алья взглянула на меня. - У меня для тебя кое что есть.        Она зарылась у себя в сумке и вынула оттуда маленькую подарочную коробочку. Алья подняла её, и я сразу понял, что эта девушка собралась делать. Мои губы уже готовы были произнести: "Не делай этого", но она опередила меня: - Лови!        И я поймал. Она усмехнулась, видимо заметив мою растерянность за секунду до этого, и продолжила свой путь, видимо, к кабинету математике. - Завтра... я обязательно извинюсь перед Маринетт. - крикнул я ей вслед.        Она на это, не оборачиваясь помахала мне рукой, подразумевая под этим: "Удачи". Я поднялся по лестнице, и открыл коробку. Там был шоколад. Не ожидал его там увидеть, сомневаюсь, что она вообще собиралась дарить его мне, Алья наверняка от балды отдала мне остатки. Я надкусил его, и скривился от отвращения. - Ненавижу шоколад. - Сказал я вслух пустому коридору.