Пушистый защитник

      Считайте меня странной или не считайте, но, встречая на улице собаку, я всегда с ней здороваюсь. У нас, в частном районе, всегда было много как домашних, так и бродячих животных, поэтому, наверное, с самого детства я чувствовала необыкновенную тягу ко всему летающему, ползающему и бегающему. Вбив себе в голову, что любой зверь жив, а значит и разумен, я считала, что он непременно должен быть поглажен. Вот только из кошек мне в руки давались только самые голодные, остальные, сверкая задними лапами, в большинстве убегали. Собаки же, напротив, нередко проявляли инициативу со своей стороны, ожидая вкусненькое.       Со временем моя любовь к животным не угасла, а, казалось, перешла на новый уровень. Презирая мнение большинства взрослых, что каждый второй пес мечтает куснуть исподтишка за ляжку, я, завидев чужую собаку, останавливалась и звала ее к себе. Если животное подходило, я гладила его, и иногда новый знакомый провожал меня до самого дома. Зная всех собак в ближайших окрестностях, я почти без тревог проходила мимо особо крупных экземпляров, понимая, что порой за видом суровой дворняжки, сплошь покрытой репьями, скрывается милый щенок.       Тот день я помню на удивление четко. Стоял ясный февральский день. Яркое солнце освещало все вокруг, отчего снег сверкал, будто драгоценные камни. Легкий морозец немного щипал щеки. В тот день у нас было всего четыре урока вместо положенных шести. Я счастливая возвращалась домой, мечтая поскорей сбросить этот тяжелый портфель и немного поваляться на кровати. От остановки идти мне было около десяти минут быстрым шагом. Вокруг ни души. Я была одна в этом сверкающем белом царстве. До моей улицы оставался всего один перекресток, как вдруг мои ноги резко остановились.       Их было около пятнадцати. Они лежали на небольшом пустыре, на месте углового дома, с боку от закрытого на обед магазина. Большие и маленькие, с ошейниками и без, они развалились на снегу, подобно цыганскому табору, и тяжело дышали после тяжелой пробежки. Я, уже привыкшая к тому, что ближе к весне собаки собираются в группы по трое-пятеро, была ошарашена. Стая была огромна. И обойти ее я никак не могла.       Перейдя на другую сторону дороги, я начала движение, чувствуя, как бешено бьется мое сердце. И когда на долю секунды у меня появилась мысль, что опасность миновала, и отдыхающим собакам нет никакого дела до меня, раздалось яростное тявканье. Какая-то шавка захотела доказать другим собакам свою неземную храбрость и, как это бывает в большинстве таких случаях, стала издали бросаться на меня, при этом не подбегая ближе чем на четыре метра. Надежды на то, что она одна полает и успокоится не было — на лапы вскочили все, обрадованные тем что нашлась цель, появился враг, которого надо непременно устранить. И этим врагом сейчас была я.       Взгляд метался от одного пса к другому. Некоторых из них я знала, некоторых видела впервые. Несколько средних стали медленно обходить меня с боков. Но больше всего пугала тройка огромных псов, которая не лаяла, а низко рычала, припадая на передние лапы, будто готовясь к прыжку.       Перехватив получше сменку, я старалась держать в пределах видения всех особей. Обеденное время. Все на работе, и редкая бабушка забудет, что магазин закрыт. Здесь были только я, снег и собаки. В горле пересохло, и мысленно я зачем-то пыталась вспомнить кличку одного темно-коричневого пса, который жил тут неподалеку и который совершенно не признавал меня. Не к месту всплыли взволнованные слова мамы о том, что в каком-то городе собаки загрызли женщину. С мгновенье на мгновенье все должно было решиться…       Вдруг из-под крыльца соседнего дома выскочил еще один участник событий — рыжий пес Батон. Он приблудился к моим знакомым около года назад, и я не раз чесала ему пузо. Батон был ужасно похож на толстую лису, а на его мордахе, казалось, навсегда была запечатлена лукавая улыбка. И пусть он до жути обожал гонятся за машинами, добродушней собаки я не встречала.       Выскочив на пустырь, Батон залился радостным лаем, поддерживая кутеж своих друзей, всем своим видом показывая неземное счастье. Он метался меж остальных собак, подбадривая разом всех одним только своим присутствием. А мне стало очень обидно. Обидно от того что тот, кому намедни я пожертвовала своей сосиской, вдруг выступил против меня. Не помню, да и не понимаю сейчас, чем я руководствовалась в этой абсурдной ситуации, о чем думала, но набрав побольше воздуха, я заорала на неповинную собачку, топнув ногой:       — Батон, ты че, блин, оборзел?!       Пробираясь между продолжающими лаять собаками, пес кинулся на знакомый голос. Уже около моих ног он, извиняясь, опустился на живот, вываливая свой розовый язык. Виляет хвостом - признал. Среди агрессивных собак появился один, пусть и слабый, друг. Но все то, что произошло дальше повергло меня в шок.       Резко подскочив, маленькой рыжей реактивной ракетой Батон развернулся и кинулся прямо на собак. Его громкий тявк рявк заставил к моему удивлению всех замолчать. В глазах нападавших читалось искреннее недоумение: "Так этот человек не враг?" Вновь раздался рык, но уже в сторону черно-белой шавки-зачинщицы, которая, пристыжено заскулив, скрылась за мусорным баком. Недавние агрессоры, виляя хвостами, подходили ко мне, знакомились. Находясь в некой прострации, я потрепала нескольких из них по головам, почесала за ушами, наконец сообразив, что опасность миновала. А спустя две минуты я без вреда смогла оставить разношерстную компанию и пойти домой.       Прошла неделя, стая распалась сама собой, собачки после долгого загула вернулись к счастливым хозяевам. И пусть иногда мне приходится стирать тайком от родителей свой уже не белый пуховик, из-за того, что собака, желая проявить всю свою радость, поставила грязнющие лапы мне на грудь, попутно измазякав подол, юбку, ботинки, наушники и рукава. И пусть приходится гонятся за ней по всему району, когда она решила прихватить с собой свисающий красный помпон с шарфа. Я все равно всегда здороваюсь с собаками. И вам советую.