Помоги себе сам

— Присядь, Андрей, — я поднимаюсь, засовываю руки в карманы и киваю на кресло. — Я все объясню. — Объясняй, — только хмуро бросает он и садится на стол, проигнорировав мое предложение. Я делаю шаг к окну, собираясь с мыслями, а потом оборачиваюсь к Андрею. — Мне предложили купить краденые авто. Я отказался. В чем проблема? Андрей не отвечает, пилит меня тяжелым взглядом серых глаз и ждет продолжения. Я выдыхаю и добавляю: — А еще я сдал в аренду помещение, которое долгое время простаивало. Это поможет поднять бизнес. — Ты не договариваешь, Паш. Там все твои подчиненные только и болтают о том, что ты связался с каким-то мутным типом, чуть ли не бандитом, как из ментовских сериалов, — тон Андрея становится чуточку мягче, или мне просто так кажется. — Да, арендатор… Не самая приятная личность. Но он платит мне хорошие деньги. Разве деньги бывают лишними? — Я понимаю, — Андрей окончательно перестает злиться. Устало опускает взгляд. Конечно, он все отлично понимает. И то, как я нуждаюсь в деньгах и то, насколько я готов рисковать ради них. — Я правда переживаю за тебя, Паш. — Знаю, — подхожу ближе, касаюсь его плеча. Андрей, так и не слезая со стола, тянется ко мне. Я обнимаю его, он обхватывает коленями мои бедра и мы так и замираем, прикрыв глаза. Все это ужасно неправильно. Мы должны больше доверять друг другу, делиться проблемами, а получается так, что у меня просто язык не поворачивается с первого раза все выкладывать начистоту. Как, впрочем, и у него. Когда он рядом, становится как-то спокойнее. И даже не так чувствуется нервное напряжение, и даже дышится как-то легче. Просто хорошо с ним. Андрей тянет меня за воротник рубашки, заставляя наклониться, и целует в губы. Я отвечаю, стараясь быть максимально мягким и нежным. Нас прерывает стук в дверь. Я отстраняюсь, Андрей тут же слезает со стола и отходит к окну. — Павел Федорович, — секретарша заглядывает в дверной проем. На ней уже куртка, значит, уже собирается уходить — ну конечно, рабочий день уже давно закончился. — Вас там внизу ждет арендатор. — Передай, что сейчас спущусь, — только коротко отвечаю я, и женщина кивает и уходит. Вместо того, чтобы спешить к Грише, я подхожу к Андрею. Обнимаю со спины, коротко касаюсь губами шеи сзади. Он вздрагивает, потом накрывает мои руки, сцепленные на его животе, ладонями. — Мне нужно идти. Подождешь меня здесь? Я недолго. Потом вместе поедем домой, — прошу я. Андрей только кивает и высвобождается из моих объятий. Я быстро спускаюсь вниз, прохожу через подсобное помещение и оказываюсь у черного входа. Выскакиваю на улицу с другой стороны здания, спешно натягивая на плечи куртку. Озираюсь. Здесь темно. Где-то рядом гудит неумолкаемая трасса, пахнет отходами из мусорных баков, а слабый свет льется только из съезда на подземный паринкг. Железные ворота подняты только наполовину, так, что проникнуть внутрь можно только немного нагнувшись, а рядом стоят два внедорожника. На капоте одной из машин сидит Гриша и, как обычно, что-то делает в телефоне. На этот раз он замечает меня издалека. Вскидывает голову и поднимает руку в приветственном жесте. Я подхожу ближе. Выглядит он еще более несчастным, чем утром, а в полумраке увечья на лице кажутся более серьезными. — Что хотел? — сразу перехожу к делу я. — Да вот я рубильники там нашел, а как воду в подсобке включить — нет, — отвечает он. Мне кажется, что парень еле заметно дрожит. — Покажешь? — Ага. Вся коммуналка в стоимость не входит, кстати, — предупреждаю я и киваю на ворота. — Пошли. Гриша соскакивает с капота, припадает на правую ногу и едва не падает. Я поддерживаю его под локоть, скорее по инерции, чем из искреннего желания помочь — он все-таки удерживается на ногах и тут же отшатывается. Коротко поясняет: — Болит все тело пиздец как. Я обезбол в последний раз днем пил. Действие заканчивается. — В больнице лежать не пробовал? — интересуюсь я, чтобы поддержать разговор. Мыслями я сейчас далеко, с Андреем. Дождется ли? Не обидится на мое долгое отсутствие и не уедет ли один? Хотя, он же не чувствительный подросток, так что… — Времени нет, дела разные… Впрочем, тебе вряд ли интересно, — Гриша будто чувствует, о чем я думаю. Впрочем, тут не нужно быть экстрасенсом, чтобы догадаться. Пригнувшись, мы проникаем под ворота и спускаемся вниз по крутому съезду, подсвеченному одинокой лампочкой-грушей. — Кстати, что ты здесь делать собрался? — задаю я давно крутящийся на языке вопрос. — Да так. Склад небольшой, тут и тачки и прочий товар вместится. Ну и вопросы решать тоже можно. — Давай только без особого палева, — насторожившись, прошу я. — Меня не подставляй, не хочу потом с тобой в одной камере полжизни сидеть. — Ты че, думаешь, я тут мешки с травой по углам раскидаю и ментов приглашу посмотреть? — он усмехается. — Хотя, если ты хочешь… Любой каприз за ваши деньги. — Не интересуюсь наркотой, спасибо, — качаю головой я. — Ну смотри, а то я могу что-нибудь и поинтереснее травы подогнать. — Сам этой херней травись, — отмахиваюсь я, попутно отмечая, что из подвала слышатся голоса. Когда мы проходим мимо въезда, я замечаю там двух мужчин в темной одежде, один из которых держит в руках тетрадь и что-то записывает, а другой диктует, жестикулируя и указывая пальцем по сторонам. Но нам совсем в другое место. Я тяну на себя дверь подсобки и предупреждаю: — Не споткнись, тут порог. Но Гриша спотыкается. Отпускает смачное ругательство и виснет на моей руке. — Чего ты? — щелкаю включателем, чтобы коридор подсветила тусклая лампа. — Голова кружится, — жалуется и разжимает пальцы. — Лихачить на дороге не надо, — хмыкаю я, продолжая путь. — Или тебя за дело так, а? — Базар фильтруй, а, — только огрызается Гриша. Я и сам ловлю себя на мысли, что перебарщиваю. Я ведь даже не знаю, сколько у этого паренька, который может показаться совсем безобидным, власти, и кто за ним стоит. Лучше и не узнавать. Наконец я показываю доступ к трубам и бойлер и отворачиваю кран. Гриша кажется совсем слабым и еле соображает, что я ему рассказываю, и мне в конце-концов становится просто его жаль. Предлагаю поискать нурофен или другое обезболивающее, да хотя бы просто принести холодной воды — он сперва отмахивается, потом соглашается. Мы поднимаемся наверх и оказываемся в салоне. В полумраке зал кажется неуютным: по углам клубятся тени, и даже яркие блестящие автомобили не кажутся такими уж привлекательными. Гриша садится на помост, где стоит одна из машин, обхватывает голову руками. Я несколько секунд разглядываю его, ссутулившегося, сжавшегося от боли, потом быстро поднимаюсь в кабинет. Андрея я там, увы, не нахожу. Сердце пропускает удар, сжимаются в кулаки руки, но эта секундная ярость проходит, когда на столе обнаруживается записка «курю на улице, у твоей тачки». Я с облегчением выдыхаю и принимаюсь искать хоть какие-нибудь таблетки в ящике стола. Времени приходится потратить порядочно. Я тороплюсь, из-за чего все валится из рук, и виню себя, что вообще затеял это. Гриша-то наверняка имеет доступ к очень сильным препаратам, я тут с этим аптечным ибупрофеном мало чем смогу помочь. Но таблетки наконец обнаруживаются. Я хватаю их, наполняю пластиковый стаканчик водой и спешно спускаюсь вниз. Гриша так и сидит, понурив голову. Только рядом с ним кто-то есть, и этот кто-то отворачивается и отступает в темноту сразу же, как только я вхожу в зал. — Андрей? — узнав его даже по очертаниям в полумраке, окликаю. — Я на улице замерз. Ветер, — из-за высокого потолка голос звучит непохоже, гулко и глухо. — Иди в машину. Я сейчас, — бросаю ему ключи и наклоняюсь к Грише. Трогаю парня за плечо. Андрей уходит, не оборачиваясь. Гриша молча глотает две таблетки, почти шепотом благодарит. Когда мы выходим из здания, он только жмет мне руку на прощание и скрывается за углом здания. Андрей уже сидит в машине и курит в открытое окно. Я забираюсь на место водителя, завожу мотор, включаю дальний свет. Только потом спрашиваю: — О чем ты разговаривал с ним? — Да так, — мужчина щелчком выбрасывает сигарету. — Спросил, как зовут и что он тут делает. Приятный такой парнишка. — Ну я бы так не сказал, — только пожимаю плечами я. — Домой? — Ага, — выдыхает Андрей, слабо улыбнувшись, — домой.