Помоги себе сам

Я надеюсь, что обсудить все с Игорем получится быстро, чтобы не пришлось снова ссориться с Андреем из-за моего позднего возвращения да и не только. Полученную вчера информацию я не могу переварить до сих пор и решительно не знаю, что предпринять на этот раз — прошлые мои попытки, когда я еще не знал всей ситуации, ничем не помогли. Прощаюсь с сотрудниками и поспешно выезжаю, так и бросив отчеты на столе. Двор Игоря в вечерних сумерках оказывается гораздо менее приятным, чем я представлял его тогда, в темноте. В этом вся Москва, особенно ее центр: опрятные отреставрированные фасады сталинок и до ужаса грязные дворы. Печальное зрелище. Я с трудом нахожу место, чтобы припарковаться, и наконец иду к подъезду. Игорь открывает подъездную дверь почти сразу, когда я набираю на домофоне номер квартиры. Один этаж я преодолеваю очень быстро, а потом замедляюсь. Не потому, что я устал или мучает одышка — с этим у меня все в порядке — а потому, что в тысячный раз прокручиваю в голове фразы, которые либо будут произнесены, либо так и останутся навсегда только в моей голове. Наконец я оказываюсь на пятом, минуты три мнусь на пороге и наконец давлю на звонок. Непривычно видеть Игоря в такой домашней обстановке. Куда-то пропадают жесткость и холодная серьезность, мужчина приветливо улыбается и протягивает мне руку. — Привет, — отвечаю на рукопожатие и, когда он жестом приглашает в квартиру, переступаю порог. — Извини, что все так спонтанно вышло. — Да ладно, ты не отвлекаешь, все равно у меня не было никаких особых планов на сегодня, — отвечает он. — Куртку можешь повесить в шкаф, обувь просто оставь на коврике. Я решаю не уточнять, чем занимается Игорь, что позволяет ему спокойно находиться дома, когда у других еще не закончился рабочий день. Бизнес — и явно не совсем чистый, иначе бы его здесь не было. — Тебе, может, кофе? — предлагает он, когда мы оказываемся на кухне. Я с интересом оглядываю интерьер: дорого, просторно, немного старомодно. — С едой сложнее, правда. — Не откажусь от кофе. Спасибо, — благодарю кивком и бросаю быстрый взгляд из окна. Красиво: одна из центральных улиц, украшенная к весне, множество пешеходов, выбравшихся на вечернюю прогулку… — Только разговор будет очень личным. Я не хотел бы, чтобы кто-то услышал. Игорь отвлекается от кофемашины, удивляется. — Здесь никого нет кроме тебя, меня и Гриши. Он тогда очень сильно замерз, когда ты привез его, так что у него температура и выгнать его я не могу. — Он не должен услышать. Понимаешь? — серьезно произношу я. — Да он спит, после того как я дал ему жаропонижающее, — Игорь подставляет кружку под аппарат и та быстро наполняется кофе. Пахнет приятно. — Пойдем проверим, если это так важно. Игорь засовывает руки в карманы и быстро выходит в коридор, а я следую за ним — действительно не хочется, чтобы весь мой план сорвался. Напротив кухни, за закрытой дверью, оказывается просторная спальня с огромной кроватью и диваном — на нем тоже разложено одеяло, и я предполагаю, что там спал сам Игорь. Гриша лежит на краю кровати, свернувшись в комок и укрывшись одеялом. Ничего хорошего ему явно не снится: светлые брови нахмурены, бледные губы плотно сжаты. Он не просыпается ни когда Игорь мягко трогает его за плечо, ни когда касается ладонью его лба, проверяя температуру. Только дрожат ресницы. Я замираю, прислонившись к косяку. Игорь задерживается, скользит пальцами по его лицу — рядом со шрамами, стараясь не задевать тонкие рубцы. Мне даже становится немного неудобно быть свидетелем этой спонтанной нежности взрослого серьезного мужчины. Наверное, если бы все так не закрутилось, я бы так и думал, что он — всего лишь очередной отморозок среди таких же, коими полнится преступный мир, в который мне приходится соваться, хоть и не очень-то хочется. Игорь опоминается, резко отстраняется и отходит. Кивает мне, шепотом бросает «пойдем» и затворяет дверь. — Что ни делай, шрамы все же останутся, — с сожалением выдыхает он, когда мы вновь оказываемся на кухне. — Обидно за него. — Ты знаешь, кто его так? — спрашиваю, опускаясь за стол. Игорь ставит передо мной кофе, потом берет чашку и для себя, садится ровно напротив. Медлит, потом нехотя отвечает: — Знаю. Так ты это хотел обсудить? — Не только, — делаю паузу, подбирая слова, отпиваю немного кофе. — Ты говорил об этом с Ильей? Что ты будешь делать? — Я понял, к чему ты клонишь, — Игорь качает головой и невесело улыбается. — Око за око. Если бы все было так просто… — Я не знаю всей ситуации, увы. Только то, что удалось вытащить из Андрея, — признаюсь я, на что мужчина тяжело вздыхает. — Гриша получил за дело. Это из-за него у Ильи проблемы с… зависимостью. Так что, знаешь, я осуждаю их обоих. И мне сейчас крайне невыгодно ссориться с Ильей, так что, если тебе нужно что-то с ним разрулить то, прости, ничем не помогу. Игорь придвигает к себе пепельницу, тянется за сигаретами, закуривает. Дым отдает ментолом и свежестью. — Лично мне с Ильей решать нечего. Проблема в другом. Он подставил Андрея… — Я что-то об этом слышал, — мужчина не сводит с меня тяжелого взгляда, внимательно слушая. — И на почве этого Андрей так легко объединился с Гришей. Они хотят отомстить. Понимаешь? Игорь хмурится, глубоко затягивается и наконец переспрашивает: — В смысле? — Не знаю, что они там затеяли, но они оба довольно импульсивные… Я очень боюсь за Андрея. Он склонен к, так сказать, довольно радикальным и спонтанным поступкам, — поясняю я. — Подробности? — Андрей страшно боится тюрьмы, поэтому говорит, что на что-то очень серьезное не пойдет. Но ты же их знаешь… — отвожу взгляд. Каждое слово дается все-таки очень тяжело, но я продолжаю рассчитывать на помощь и поддержку. Он единственный, с кем вместе мы можем хоть что-то придумать. — Переборщат. По-любому переборщат, — в его голосе звучит едва ли не отчаяние. С первого взгляда Игорь кажется по-обычному спокойным. Однако то, как глубоко он затягивается, как кусает губы, резко стряхивает пепел и поворачивает кружку на блюдце выдают напряжение и нервозность. Переживает он не меньше моего. — Это очень опасно для них, — выдыхаю. — Я понимаю. Но я не могу поговорить об этом с Гришей. Он же сразу психанет и сбежит! Что мне с ним делать? Запереть в квартире? Или ходить за ним по пятам? — Не знаю, — пожимаю плечами, полностью разделяя его растерянность, граничащую с паникой. Мы молчим несколько минут. Я допиваю остывающий кофе, Игорь нервно курит очередную сигарету. Оба пытаемся придумать хоть что-то, чтобы выкрутиться из сложившейся ситуации. Наконец он размыкает губы, собираясь что-то сказать, но замирает, переводит взгляд на входную дверь. — Ты че тут забыл? — Гриша смотрит на меня с удивлением, опираясь о косяк плечом и замерев в дверном проходе. На нем футболка с чужого плеча и растянутые штаны — выглядит он настолько неважно, что я сомневаюсь, что этот человек в ближайшее время реально будет кому-то мстить. Разве что от ну очень большой ненависти. — Чего тебе? Не мешай нам, — огрызается Игорь, не давая мне сказать и слова. Гриша обиженно поджимает губы. Желание остаться и продолжить хамить борется в нем с гордостью, и вторая все-таки побеждает. Парень скрывается в коридоре. Игорь поднимает на меня взгляд. Тихо бросает: — Он очень сложный. Но я постараюсь найти людей, которые за ними обоими приглядят. Договорились? — Да. Говори потом, как чем помочь. Созвонимся еще. Игорь жмет мою руку через стол, подтверждая, что все в силе, и провожает меня до дверей. На душе становится немного легче. Теперь мне хочется верить, что все действительно будет хорошо. Андрей как всегда встречает меня дома. Приятно возвращаться, зная, что тебя кто-то ждет, даже если этот кто-то способен устроить тебе настоящую нервотрепку. Обнимаю его с порога, не успев даже раздеться, коротко целую в губы. — Ну как ты? — Андрей слабо улыбается и гладит меня по щеке. — Устал, — отвечаю и честно признаюсь, зная, что Гриша все равно все расскажет: — К Игорю заезжал, кое-что по помещению обсуждали. А ты? — Тоже. Напрягают с отчетами в офисе. Целую его еще раз, на этот раз дольше, глубже, более жадно. Андрей прижимается ко мне всем телом, запускает руки мне под куртку, водит ладонями по спине. Я чувствую, как он дрожит. Осторожно касаюсь лица, приподнимаю голову за подбородок, чтобы заглянуть в серые глаза, от чего-то особенно грустные сегодня. — Ну, что случилось, Андрюш? — Ничего, — только отмахивается он. — Настроение скверное почему-то. И утыкается носом мне в плечо. Я верю ему. Просто потому, что хочу верить каждому его слову. Просто потому, что уже надоело искать везде подвох и ссориться. Просто потому, что я и правда очень его люблю, хотя иногда боюсь признаться в этом даже самому себе.