Сектор Бога.

Ночь стоит на дворе. Ветер колышет деревья. Луна сегодня особенно прекрасно сияет. Звезды мерцают так, как никогда не мерцали. Особенная ночь, не правда ли? Во тьме ночной, на заднем дворе храма, видно парня, который стоит облокотившись спиной о ствол дерева и держит в руках сигарету, вот последний раз вдыхая ее, оставляя после полоску пепла, он медленно выпускает клубы дыма. Легонько ударив указательным пальцем по сигаре, пепел плавно начал падать, но ветер подхватил его до того как он коснулся земли, и полетел в лицо парню. Тот прикрыв глаза, смахнул его с щеки, оставив размытую полоску. После этого он потушил, уже горящий фильтр, об руку, оставив ожог на кисти. Не обратив внимания, парень последний раз вздохнув полной грудью воздух, пошел в свою комнату. Лунный свет проникал в его комнату, задумавшись всего на несколько секунд, лис услышал тихие шаги, подходящие к его покоям. Нежная, миниатюрная ручка мягко взялась за стальные двери, из проема показалась голова, а потом уже и, тело девушки. --Почему не спишь?--спросил лис не отрываясь от окна. --Мне приснился кошмар, прости, что мешаю...--она рассматривала его волосы, в лунном свете они были еще прекрасней, особенно с этими пушистыми ушками, так и хотелось прикоснуться к ним, к нему...-- М-можно к тебе?--поймав себя, что слишком долго смотрит на него, немного заикнулась и смущенно опустила глаза в пол рассматривая свои босые ноги. --Ты ведь знаешь, что происходит между парнем и девушкой, когда они вдвоем в одной комнате. Так зачем ты это делаешь?--немного повернув голову в ее сторону, в глазах сверкнул раздражительный огонек.--Зачем ты дразнишь меня? Ты приходишь каждую ночь, под дурацкими предлогами. Ты ведь знаешь, что мне трудно. Так зачем ты это делаешь. Просто..--в один миг он появился рядом с ней, поставив руки около ее лица, таким образом он заблокировал руками выходы. --Будь моей--лис шепчет ей это прямо в губы. --Разве я уже не твоя?--Немного прикрыв глаза, прошептала в ответ. --Нет, я хочу, чтобы ты была только моей с этого момента, моей и больше ничьей. Я порву любого на молекулы, если посмеют обидеть или притронуться к тебе и ты меня не остановишь. Ты знаешь, что я не романтик и у меня довольно криминальное прошлое, но ты все равно продолжаешь меня любить, будто этого не происходило. Я поражаюсь тебе. Нанами, я... не могу больше сдерживаться. Прости.--дыша в шею, говорил Томоэ. --И не надо.--с затуманенным разумом сказала девушка. --Ты в этом уверена--ели сдерживаясь ответил он. --Откройся мне--взявшись руками за его плечи, страстно ответила Нанами. Это было последнее, что держало дистанцию между ними. Он больше не мог сдерживаться и со стоном жадно впился в ее рот. Он гладил ее поверх ее пижамы, пока ее не стала бить дрожь. От страха или от предвкушения? Кто знает! Но она сама крепко прижимала его к себе и отвечала на поцелуй с не меньшим жаром. Одежда плавно опустилась на пол. С незнакомым ему прежде благоговением. *Ничего подобного не происходило даже с тануки: ощущения близости с работницами Квартала Красных фонарей сильно разнились с чувствами, испытываемыми рядом с любимой девушкой. Впервые демон почувствовал упоение,* он коснулся губами ее голых плеч, вдыхая чистый, какой-то детский запах гладкой кожи. И вдруг она показалась ему такой маленькой, такой юной и действительно беззащитной, что, желая снова ощутить сладостный вкус ее губ, он поцеловал их нерешительно, даже робко. Её запах невинности и вкус пьянил, а стоны почти сводили с ума. Он хотел её, и очень сильно, но держался, чтобы не озвереть окончательно. Томоэ терпеливо ласкал её губами и языком, сменяя их пальцами, заставляя её дрожать и извиваться, давая ощутить то, что она раньше никогда и ни с кем не ощущала. Не отрываясь друг от друга, они приблизились к кровати. При свете луны, сплетясь телами в единое целое, они отдались волнам экстаза с его головокружительной амплитудой колебаний, вначале широких и мощных, затем все более четких и быстрых. Каждый читал в глазах, в лице другого нетерпеливую жажду слияния, мучительно-сладостное предвкушение его. И этот миг настал, накрыв обоих волной невыразимого, почти болезненного наслаждения. Последний выплеск бешеной энергии, и волна бережно опустила их на землю. С закрытыми глазами, переплетя пальцы рук, они в истоме лежали друг возле друга, упоенные, потрясенные пережитым "полетом". Утром Томоэ проснулся совершенно один, только остался ее теплый след, говорящий, что ушла она недавно. Интересно, теперь все будет по-другому?