когда твой друг немного (нет) дурак

. «Последняя серия и спать.» Думает Юра, кажется, уже в шестой раз и продолжает таращить красные от недосыпа глаза в экран ноутбука, заранее перематывая первые минуты, в которых как обычно шел краткий пересказ того, что было в предыдущих сериях. Час сорок ночи, а у Плисецкого ни в одном глазу. Сидя в коконе из двух одеял и зажимая в руках чашку горячего кофе из пакетика «три в одном», — гадость та еще, но выбирать не приходится — блондин наблюдает за тем, как один из героев сериала за обе щеки уплетает хлопья с молоком. Да так уплетает, что у Плисецкого начинает обильно выделяться слюна, которую он запивает остывшим кофе. Отвратно, но ладно. Юра дожидается конца серии и плетется на кухню проводить ревизию холодильника, попутно закидывая кружку с недопитым кофе в мойку. У холодильника он останавливается, вспоминая, что в каком-то из тысячи (серьезно, их там не меньше) шкафчиков точно находилась желтая коробка «Несквика» месячной давности. И, представьте себе, такая находится, похороненная за всевозможным разнообразием упаковок с крупами. И, казалось бы, всё хорошо. Но проблема появляется тогда, когда хлопья уже насыпаны в пиалу, а он стоит у открытого холодильника. Холодильника, в котором можно найти всё, что угодно, кроме молока. Страдает Плисецкий недолго. Можно сказать, вообще не страдает. Вместо этого парень вытаскивает из кармана пижамных штанов телефон, усаживается за стол, попутно закидывая пару шоколадных шариков из тарелки в рот, и достаточно быстро находит нужный диалог с человеком, который точно может помочь. И то, что этот самый человек сейчас находится «оффлайн» (а уж тем более, что он, возможно, спит) его совсем не останавливает. Пальцы со скоростью света скачут по клавиатуре, и спустя пару секунд в окошке диалога появляется всего одно слово: «Бро» Разумеется, никакой реакции. «Бро» И снова ничего. Спустя штук двадцать одинаковых сообщений ответ всё же приходит: «Какого черта, бро? Ты смотрел на часы?» И сразу же за ним: «Что-то случилось?» Плисецкий ухмыляется и всё с той же скоростью, что и раньше, набирает три сообщения подряд: «Случилось, бро» «Я насыпал хлопья в тарелку, но у меня не оказалось молока» «У меня паника, ты можешь одолжить мне немного?» Сообщения оказываются прочитанными сразу же, а над окном ввода текста появляется оповещение о том, что Отабек Алтын набирает сообщение, а потом исчезает. И так еще несколько раз. Кажется, он не знает, что ответить. «Ты больной ублюдок, черт возьми» Спустя секунду: «Тебе хватит одной бутылки?» Юра смеётся в кулак, стараясь не разбудить родителей, а потом снова набирает сообщение: «Я скоро приду, жди» . Звонок в дверь Алтына раздается минут через двадцать с момента как он откладывает телефон после переписки с другом. За это время он успел задремать и даже подумать, что Плисецкий, черт возьми, решил просто постебаться над ним, потому что какой дурак пойдет ночью на улицу в метель и минусовую температуру ради молока для хлопьев. Какой дурак, если не Юра, который теперь стоит на его пороге с красными от мороза щеками и носом, в теплых пижамных штанах (переодеваться было выше его сил), пальто, варежках и в завершении картины — держащий небольшую пиалу с хлопьями. . — Как часто я говорил тебе, что ты ненормальный? — спрашивает Алтын и достает из выдвижного ящика ложку, когда они располагаются у него на кухне. — Пофтоанно, — с набитым ртом отвечает Плисецкий и возмущается, когда казах черпает немного хлопьев из тарелки. — Эй! Это мои хлопья! — Это моё молоко, — парируют ему в ответ. Юра бьет Отабека ложкой по лбу и смеется ровно до тех пор, пока то же самое не проделывают с ним. . Алтын зевает, потягиваясь, и наблюдает за тем, как Плисецкий с таким рьяным усердием вытирает дно пиалы, будто хочет протереть в нем дыру. — Юр, уже поздно, а мне зав… сегодня к первой паре. Ты спать не хочешь? — издалека начинает Отабек. — Хочу, — соглашаясь, кивает блондин и шаркает гостеприимно врученными казахом тапочками к выходу с кухни. . — Юр. — М? — Когда я спрашивал, не хочешь ли ты спать, я имел в виду у себя дома, а не в моей кровати, — наигранно недовольно бормочет Алтын, кладя руку на талию Плисецкого, пока тот, уткнувшись носом между его ключиц преспокойно посапывает, полностью игнорируя все возгласы возмущения друга. — Бека, — сонно тянет Юра. — Что? Плисецкий нехотя приподнимает голову и тянется к лицу парня, находя в темноте его губы, и касается их своими. Легкий, по-детски невинный поцелуй, как и думал блондин, заставляет Алтына забыть о его недовольстве. — Заткнись и спи, тебе через три часа вставать, — бурчит Юра и удобнее устраивается на подушке, стараясь уснуть, а заодно и побороть желание поцеловать казаха снова.