Одно за другим и так по нарастающей

      Гажил достал гитару, лежащую в одном из углов. Давненько он не брал её в руки, а ведь когда-то частенько бренчал на ней. Даже ностальгия напала по тем золотым временам, когда он жил беззаботно и не думал о проблемах и житейских неурядицах. Грубые пальцы прошлись по струнам, рождая первые звуки. На удивление получилось очень даже неплохо: музыка получалась слегка рваная и дерганная, но, несмотря на это, приятная и легкая. Было в ней, что-то испанское или мексиканское, что-то южное, гипнотизирующее и страстное. Обычно он не играл ничего подобного, предпочитая иное направление музыки, но сегодня мужчина ощущал себя свободным мариачи, в душе которого рождается музыка. Гажил играл для себя, для Леви, просто потому что ему безумно хотелось увидеть танец своей девушки. Он обнимал изгибы гитары, но казалось, что прикасается он к телу самой желанной и обольстительной женщины в мире, к его Леви. Если её и сравнивать в чем-то, так это с гитарой. Редфокс поднял взгляд, за застывшую девушку.       — Ги-хи, надо же не разучился.       — Не знала, что ты так хорошо играешь, — с легким придыханием от волнения произнесла девушка, ощущая, как тепло разливается по телу, а душа сливается с музыкой.       Гажил почти любовно перебирал струны, но Леви казалось, что его пальцы играются с её телом. Что же это? Она вроде не пила, но никак не может отделаться от ощущения волшебства и трепета. Неужели все дело в ласкающем взгляде, в ехидной усмешке, в том, как мужчина прижимает к себе соблазнительницу-гитару. Перед девушкой предстал иной Редфокс, такой, какого она еще не знала. Так волнительно и жарко. Их взгляды скрестились — в глазах Гажила был вызов, и Леви готова была принять его. Здесь и сейчас есть только они, так что настало время исполнить обещание, чтобы потом потребовать того же в ответ.       Музыка продолжала свое плавное течение, заполняла все вокруг, создавала невероятную атмосферу, в которой так легко забыться. Девушка и сама не заметила, как начала свой соблазнительный и чувственный танец под переливы гитарных струн. Она легко покачивала бедрами: призывно, неспешно, лишь обещая, но ничего не давая. Это только начало. Что будет дальше? Подскажет музыка и полный огня взгляд. Редфокс смотрел на нее так, что сердце сжималось в комок, а табуны мурашек разбегались по коже, снова казалось, что играет он не на гитаре вовсе, а прикасается к своей девушке, ведет её за собой.       Тонкие изящные пальчики потянулись к пуговкам на белоснежной и такой невинной блузке. Одна за другой преграды пали, оголяя нежную шелковистую кожу, выпуклые ключицы, покатые плечи, маленькую грудь, все еще скрытую под ярким зеленым кружевом. Леви любила сочные цвета, и Гажил тоже проникся её страстью к этой красоте, уже не считая, что лишь черное и красное белье самое сексуальное. Ненужная ткань скользнула вниз, падая к ногам неопытной стриптизерши, что будет танцевать лишь для одного единственного мужчины. Девушка продолжила призывно двигаться, покачивая бедрами, лаская себя руками, изгибаясь и извиваясь под звуки нежной игривой музыки. Медленные действия становились быстрее, резче, в них, как и в музыке появлялось больше огня и страсти, желания большего. Леви распалялась все больше, пылала и горела, сама превращаясь в музыку. Всего одно почти неуловимое движение и узкая юбка, упала на пол, открывая мужчине потрясающий вид на кружевные чулки и трусики. Девушка медленно повернулась спиной к Гажилу, прогнулась в спине, резко дернулась в сторону, еще и еще — в её движениях читалось откровенное желание и нетерпение, прямой призыв, сводящий с ума, но мужчина не мог остановиться, продолжал перебирать струны. Казалось, что стоит остановиться и все закончится, что это именно он управляет Леви, пробуждая в ней смелость, огонь. Он словно кукловод, дергающий за ниточки, вот только их связывают вовсе не нити, а музыка. Его музыка.       Леви игриво потянулась к застежке лифчика, сбрасывая очередной ненужный предмет; она дразнила Редфокса, не торопясь поворачиваться к нему лицом. Девушка продолжала двигаться, демонстрируя свою соблазнительную спину и плечи, упругие ягодицы, . Кто бы мог подумать, что этот вид может пробудить такую волну желания. Гажил не мог видеть все, но его воображение уже рисовало нужные образы.       Это был странный танец лишь для двоих, только для особого ценителя, что был непосредственным участником этого действа. Леви ощущала невероятную свободу и легкость, она больше не думала и не смущалась, хотя её щеки продолжали пылать. Девушка целиком и полностью отдалась чему-то неуловимому и жгучему, она стала соблазнительницей и уже не музыка вела её, а она сама заставляла своего музыканта подстраиваться под свои движения. Они поменялись местами, сами того не замечая. Движения становились все резче, все более страстными, временами даже пошлыми настолько, что это казалось уже не танцем, а чем-то большим, более интимным, тем, что никогда и никому нельзя показывать. То, как девушка ласкала себя, как двигалась, демонстрируя безупречное тело, было слишком напряженным, слишком желанным…       — Леви… — не выдержав, прошептал Редфокс. Не просто прошептал, его голос был рычащим, страстным, властным, и даже немного грубым. В одно имя он вложил столько, что перехватывало дыхание. Словно это имя для него весь мир.       Это слово было словно приказ, которому хотелось с готовностью подчиниться. Девушка легко повернулась на носочках и плавной походкой от бедра направилась к своему мужчине, в то время, как её руки продолжали ласкать собственное тело. Это была игра, которая не могла закончиться вместе с музыкой, ведь пламя уже разгорелось. Замерев на месте, Леви подцепила пальчиком резинку трусиков и ловко стянула их. Последняя преграда пала, впервые девушка сама разделась перед мужчиной, впервые бесстрашно танцевала перед кем-то, ощущая себя не просто женщиной, а богиней. Пусть её танец не идеален, не верх грации и изящества, но в нем она вся — соблазнительница, получающая все, что хочет. Сейчас Леви хотелось лишь одного, чтобы Гажил отложил в сторону её соперницу гитару, чтобы та умолкла, а её музыку заменила бы песня стонов и криков, биение двух сердец. Она жаждала, чтобы пальцы мужчины прошлись вдоль её позвоночника, сыграли на её теле мелодию, которой не будет равной.       Леви устроилась на коленях мужчины, сама убирая уже ненужный инструмент, ей больше не нужна музыка, ведь она давно звучит в её голове и сердце. В это самое мгновение сильные руки сжали тело девушки, с силой прижимая его к себе. Редфокс прильнул к нежным манящим губам Леви, моментально углубляя поцелуй, давая понять, что она доигралась, довела его до края безумия, когда о нежности не может идти речи. В мужчине, что ещё недавно, так виртуозно создавал музыку, пробудился дикий зверь, желающий лишь одного — обладать. Напряжение в штанах было невыносимым, болезненным, лишало способности мысли. Гажил целовал, покусывал, сжимал в своих объятиях, а Леви уже сама стаскивала с него одежду. Она и сама изголодалась, желала поскорее избавиться от напряжения, получить разрядку. Сегодня девушка все сделала сама: сама играла со своим телом, сама ласкала и довела себя до крайней степени возбуждения, сама насаживалась на твердую плоть, начиная бешеную скачку. Вверх- вниз, вверх-вниз, все быстрее и быстрее, не давая ни себе, ни Гажилу времени на раздумья. Стоны перетекали в крики, сплетались в диком танце с рычанием, становились музыкой, что намного жарче той, что играл Редфокс. Дыхание давно сбилось, тела вспотели, слились воедино в экстазе, но движения не прекращались, они все нарастали, становясь неистовей и резче. Это был не стриптиз, это нечто большее, их особая игра, в которую не положено видеть другим. И плевать, что снова без защиты, плевать на все риски. Какая разница, когда здесь и сейчас так хорошо!