Шамбала

Издали, в подступающих сумерках замок казался прекрасным и немного сказочным. Эдвард то и дело кидал на него взгляд, хотя машина подскакивала на камнях, и отвлекаться было небезопасно. Дорога до замка заняла всего четверть часа, и вскоре они уже въезжали под массивную каменную арку ворот. Внутренний двор оказался пустым и они, оставив машину, вошли в темный коридор, ведущий к одной из башен. Эдвард был настроен довольно беззаботно — раньше ему приходилось видеть разных чудовищ — и поэтому оказался совершенно не готов к тому, что змей откроет на них охоту и в конце концов загонит в один из узких переходов. — Вы могли предупредить, что дракон окажется таким огромным? — тяжело дыша, сказал Эдвард, подпирая дверь. — Зачем он вам нужен? — Скажем так, профессиональный интерес, — Ланг прислонился к двери, осматривая порванный рукав. — Мне, как режиссеру, очень любопытно было взглянуть на Великого змея. Эдвард на это только усмехнулся и прижался ухом к двери. У каждого бывают свои причуды. Дракона слышно не было, но это вовсе не значило, что тварь уползла. Фрица Ланга он встретил на улицах Мюнхена совершенно случайно. Тот проехал на машине мимо, и Эдвард, не задумываясь, последовал за ним, продираясь сквозь толпу и гадая про себя, как гомункул Кинг Брэдли оказался в этом мире. Эд поймал его в ловушку за городом, перегородив дорогу, но когда оглушил водителя, понял, что ошибся — у Ланга оба глаза были обычными, человеческими. Эд знал о гомункулах не так уж много, но в этот момент понял, что и у этих существ в другом мире есть двойники. — Я смогу сделать отличного дракона для моего фильма, если увижу настоящее чудовище, — Ланг не выглядел напуганным, будто ему каждый день приходилось удирать от монстров. — Не вам одному он нужен, общество Туле хочет заполучить его. — Они связывались со мной, — кивнул Ланг. — Но так как я сказал, что хочу лишь взглянуть на дракона и не более, они не были против. Туле давно пытаются наладить со мной связь, но они поддерживают нацистов, а я еврей, поэтому никогда к ним не присоединюсь. — Раз вы против их идей, почему не пытались им помешать? — Военная машина уже запущена, и простому режиссеру соваться в ее шестерни равносильно самоубийству. Я не вмешиваюсь в политику, мне просто нравится создавать фильмы. Эдвард промолчал. Наверное, ему, лишенному алхимии в этом мире, тоже не следовало лезть в дела нацистов, но он по-прежнему искал пути в свой мир, а общество Туле слишком сильно этим интересовалось. Снаружи послышался грохот, и им на головы посыпалась пыль. — Нашел нас, — Ланг достал из внутреннего кармана револьвер и передал Эдварду. — Держи, Великого змея это не убьет, но поможет нам защититься. Умеешь стрелять? — Да, немного, — Эд перехватил оружие левой рукой — правой он рассчитывал принять удар — и отошел к стене. — Тогда приготовься, я открою дверь, а ты постарайся попасть ему в морду, потом беги вниз, — Ланг скинул пиджак и с силой надавил на дверь. Тяжелые створки распахнулись, и вместе с оглушительным ревом до них долетел терпкий запах огромной змеи. Только увидев дракона, Эд понял, почему его назвали Великим змеем. Огромная туша едва помещалась в коридоре, что давало им преимущество — дракон не мог быстро двигаться в узких проходах и тем более не мог в них развернуться. Ланг отпрыгнул от двери с удивительной для его возраста легкостью, и спустя миг на том месте сомкнулись длинные острые клыки. Эд выстрелил несколько раз, целясь в морду, и чудовище взревело, мотая головой и давая им шанс проскочить. Старый замок давно был заброшен, в коридорах за долгие годы скопилось порядочно мусора, о который Эд то и дело спотыкался, Ланг бежал рядом, держа в руке фонарь, а за спиной слышался недовольный рев. — Как нехорошо, оставили его без обеда, — фыркнул Эд на бегу. Они пробежали еще несколько поворотов и, угодив в тупик, повернули в другое ответвление коридора. — Здесь настоящий лабиринт, легко заблудиться. — Еды для дракона всегда предостаточно, — ответил Ланг и перепрыгнул через кучу поломанной мебели. — Замок привлекает множество мелких жуликов, воришек и бродяг. О нем давно ходили дурные слухи, но только недавно выяснилось, что в пропаже людей виноват дракон. — И вы решили взглянуть на него сами, — они наконец выбежали во внутренний двор и остановились. Небо потемнело, и наружные стены замка отбрасывали на землю резкие тени, делая замок нереальным, будто нарисованным. — Я никогда не упускаю случая увидеть что-то любопытное, — усмехнулся Ланг. — Это важно для моей работы. А вот почему ты согласился поехать со мной, Эдвард? — Ну, я же оглушил вашего водителя, — замялся Эд. Он и сам не знал, почему вдруг загорелся идеей увидеть дракона. Пусть в Мюнхене осталось еще много важных дел, но он чувствовал, что это чудовище как-то связано с его миром. Вдруг сверху посыпались камни вперемешку с черепицей, и они едва успели отскочить, когда огромная чешуйчатая туша, пробив стену башни, рухнула на землю. Дракон тяжело помотал головой и оскалился. — Эдвард Элрик, это ты… — в низком рычании трудно было разобрать слова, и Эд сперва подумал, что ему послышалось. — Давно не виделись, наконец-то я убью тебя! — Зависть? — Эд отпрыгнул в сторону, и змей ударился мордой о стену. — Что ты здесь делаешь? Он не успел договорить — дракон повернулся, и спустя секунду Эду пришлось удерживать огромную пасть. Если бы не механические конечности, чудовище уже раздавило бы его челюстями, но протезы хоть и трещали, все же могли удерживать монстра. Мимо Эда в глотку дракона пролетело что-то маленькое и блестящее, и через секунду оттуда повалил едкий дым. Змей отбросил Эда назад, и когда тот поднялся, то увидел, что монстр конвульсивно извивается на брусчатке внутреннего двора, а из его пасти валит желтоватый дым. Дракон в агонии разбил хвостом часть стены и ввалился внутрь замка, заваливая за собой проход. — Как удачно, что я попал в него шашкой, — произнес из-за спины Ланг, и Эдвард, повернувшись, увидел, что тот невозмутимо заряжает револьвер. — Не расслабляйся, это не отвлечет змея надолго, он скоро вернется. — Разве вы не добились своего? — Эд с сожалением осмотрел лопнувшую на протезе искусственную кожу, из-под которой виднелись металлические сочленения, и прикрыл ее рукавом. — Я не хочу его убивать, поэтому давайте уйдем отсюда. — Ты видел его прежде? Я не думал, что Великий змей может говорить и, тем более, знать твое имя, — Ланг уже не в первый раз откровенно игнорировал его вопросы, и Эда это начинало бесить. — Раньше он был похож на человека, — ответил он и усмехнулся, заметив, с каким любопытством его слушают. Добавил ехидно: — Но это неважно. Я не хочу причинять дракону вред, мы пришли сюда лишь на него взглянуть. — В этом он не отвечает тебе взаимностью, — усмехнулся Ланг. — Что ж, тогда пойдем, выход в другой части замка. Погруженный в мысли о последней встрече с гомункулами, Эдвард шел за Лангом, который то и дело останавливался, чтобы прислушаться и выбрать дорогу. Эд был уверен, что Зависть не оставит его в покое, но убивать его не хотелось, ведь Хоэнхайм, создавая гомункула, хотел всего лишь воскресить своего сына. Эдвард даже в какой-то мере понимал Зависть — он тоже долгое время хотел отомстить отцу, который бросил их, но Эд осознавал и то, что, как бы он ни злился, вредить Хоэнхайму он бы все же не стал. Сверху раздался странный звук, вырывая Эда из его мыслей, и он поднял голову к темнеющему небу. На фоне облаков отчетливо видна была дюжина бипланов, которые, долетев до замка, начали кружить над ним, постепенно снижаясь, словно стая коршунов. Будто в ответ на рев моторов взревел дракон, и спустя минуту его длинное, блестящее чешуей тело появилось из прохода. Ланг схватил Эда и, затащив за угол, выключил фонарь и знаком приказал молчать. Дракон выполз на середину двора, его хвост свернулся большими кольцами, а спинной гребень встопорщился рядами шипов. Он настороженно наблюдал за небом, и, когда один из самолетов снизился до уровня центральной башни, неожиданно бросился вверх, оттолкнувшись хвостом. Крыло биплана смялось как бумажное под его клыками, самолет с грохотом рухнул на брусчатку двора и загорелся. Оставшиеся бипланы взлетели повыше, но змей все равно успел, поднявшись по башне, как по дереву, сбить ударом хвоста еще один. Эд было дернулся вперед, чтобы вытащить пилота из горящей машины, но Ланг удержал его за плечо. — Не стоит, они не должны тебя видеть. Ты еще не догадался? Это Туле. — Они пришли за драконом? — Смотри, — Ланг указал в сторону оставшихся самолетов, которые спустились ниже и теперь заходили на второй круг. Когда змей, обвив башню, заполз выше, сильнее сжимая кольца, несколько машин открыли огонь, и огромная туша свалилась вниз, поднимая облако пыли и пачкая камень кровью. Пока пара бипланов отвлекала змея, остальные успели приземлиться. Эд заметил, что люди выгружают какие-то странные приспособления, но не успел ничего понять, когда из больших металлических труб, которые люди из Туле привезли с собой, с шипением вырвались длинные гарпуны, которые спустя миг вонзились в тело дракона. На брусчатку темными струями брызнула кровь, и рев чудовища на миг оглушил всех вокруг. — Стойте, что вы делаете? — вывернувшись из рук Ланга, Эд выскочил из-за угла и помчался к самолетам. Он не мог допустить, чтобы дракона убили, ведь Зависть мог знать о том, как вернуться в их мир. На его крик обернулось несколько человек, и вместо ответа в Эда полетели пули. Одна попала на самый стык автопротеза и груди, и Эдвард спрятался за грудой вывернутых драконом камней. — Опустите оружие! — Эд отметил про себя, что голос Ланга звучал совсем по-другому, и осторожно выглянул из-за укрытия. — Генерал-майор Хаусхофер, прикажите прекратить стрельбу. — Кто вы? — вперед вышел невысокий человек, прячущий нижнюю часть лица под шарфом, но тут же согнулся в поклоне, увидев круглый блестящий предмет на цепочке, который Ланг, подойдя ближе, молча вытащил из-под рубашки. — Барон фон Зеботтендорф. Прошу меня извинить, я вас не узнал. — Все разговоры потом. Забирайте дракона, он скоро придет в себя. Генерал-майор еще раз коротко поклонился и отошел, а Эдвард направился к Лангу, который наблюдал, как чудовище заворачивают в брезент. На этот раз в него никто не стрелял, и он сумел подойти к змею совсем близко. — И как теперь мне вас называть — Ланг или Зеботтендорф? — Тебе следовало послушать меня и не лезть куда не надо, — ответил тот и, повернувшись, подошел к Эду почти вплотную. — Мне совершенно не нужно, чтобы ты начал копаться в этих делах, Эдвард. Сейчас очень напряженная ситуация и твое вмешательство все испортит, поэтому… Эд успел заметить, что Ланг потянулся ко внутреннему карману, когда на них обрушился удар. Им повезло, что очнувшийся дракон задел их вскользь, но все равно их отбросило на несколько футов. Эдвард ободрал бок, а Лангу повезло меньше — он попал головой на каменный уступ и потерял сознание. Змей извивался, пытаясь стряхнуть оплетающие его веревки, но от этого гарпуны еще сильнее впивались в его тело, приводя его в еще большую ярость. Камень уже давно раскрошился под весом многотонной туши, но змей продолжал бить хвостом, разбивая в щепки самолеты, калеча людей и себя. Эдвард уже успел оттащить Ланга под защиту башни, когда оставшиеся в живых люди догадались применить шашки. Дым заволок весь внутренний двор, и Эду пришлось закутать обрывками плаща лицо себе и Лангу. Он не знал, что это за газ, но не хотел рисковать. На улице стало совсем темно, из-за дыма невозможно было ничего разобрать, поэтому Эду оставалось только гадать, что происходит снаружи. Вскоре Ланг тихо застонал и попытался сесть, но Эд удержал его за плечи. — Эдвард, что с драконом? — Не знаю, мне ничего не видно, все в дыму, — ответил Эд. — Похоже, вы разбили голову. — Не страшно. Эдвард в темноте почувствовал, как Ланг вытащил что-то из кармана, а через секунду дышать стало легче. Он хотел было выглянуть наружу, когда совсем рядом загорелся слабый огонек. Ланг держал в руке обычную с виду деревянную палочку, на конце которой горел неяркий голубой комочек света, не похожий на живое пламя. — Что это за странное приспособление? Какой необычный фонарь. Ланг на это только усмехнулся. Он потрогал затылок, все еще не пытаясь встать, и Эдвард помог ему облокотиться на стену. — Мне придется убить тебя за то, что ты видел меня в таком состоянии, — фыркнул он, и Эд хоть и предполагал, что Ланг шутит, все же невольно поежился. — Ну, попробуйте, не вы первый хотите это сделать, но, как видите, я до сих пор жив, — фыркнул Эдвард. Он хотел отойти, чтобы проверить, что происходит во дворе, когда его руки коснулось что-то мягкое. Он недоуменно вгляделся в пустое пространство над плечом Ланга и снова двинул рукой, которой он все еще придерживал его за плечи. Под пальцами отчетливо ощущалось что-то больше всего похожее на пряди волос, но у Ланга была короткая стрижка, которая никак не могла доставать до плеч. — Что за чертовщина? — он схватил одну из невидимых прядей, потянул на себя, и Ланг скривился от боли. — Прекрати, у меня и без тебя голова раскалывается. — Что это такое? — Просто магия. Или ты думаешь, волшебство есть только в вашем мире, малыш Эдвард? — Эй, вы кого назвали малышом?! Постойте… магия? Ланг помолчал пару секунд, а потом повернул простое серебряное кольцо на пальце, и Эд невольно отшатнулся. Перед ним сидел вовсе не Фриц Ланг. Этого мужчину Эдвард никогда не видел, и никакого сходства с Кингом Брэдли у него не осталось. — Вот из-за таких мелочей и проваливается маскировка — я не рассчитывал, что меня кто-то будет трогать, — Эд про себя отметил, что мягкий, с нотками угрозы голос подходит к этой внешности куда лучше, чем к телу Брэдли. Ланг откинул назад доходящие до плеч светлые волосы и рассмеялся: — Сейчас ты выглядишь довольно глупо. — Так кто вы? Фриц Ланг или Зеботтендорф? И как вы это сделали? — Ни тот, ни другой, — он поморщился, провел руками вокруг головы, и кровь с волос мгновенно исчезла. — Что касается второго вопроса — в этом мире есть своя магия, отличающаяся от вашей алхимии. Простые люди о ней не знают, и сообщество магов существует в тайне от них. — Так общество Туле… — Эдвард, не разочаровывай меня, ты не так глуп, — прервал его Ланг, медленно поднимаясь на ноги. — Туле — это просто оккультное общество, поддерживающее национал-социалистическую рабочую партию. Они не маги, по крайней мере, большинство из них. — Я уже ничего не понимаю. Зачем вам дракон? Почему вы притворяетесь режиссером? Откуда вам известно, что я из другого мира? — Как много вопросов, — усмехнулся Ланг и подошел вплотную. Шепнул на ухо: — Не бойся, это почти не больно. Legilimens... Эдварду показалось, что он куда-то плывет. Волны невидимой реки бросали его из стороны в сторону, а вокруг, как фотографиях, мелькали воспоминания: Ал, мама, Врата, пылающий дом и пятая лаборатория… Это длилось вечно, и когда Эду стало казаться, что он теперь всегда будет плыть по этой странной реке, все прекратилось настолько резко, что дрожащие ноги подкосились, и Эд рухнул бы на пыльный пол башни, но его подхватили. — Какой занятный мир, жаль, что сейчас у меня нет времени, — прошептал знакомый голос. — Obliviate. * * * Эд проснулся в собственной кровати с чудовищной головной болью. Вокруг все расплывалось и ужасно хотелось пить, поэтому когда кто-то подал ему стакан воды, он нашел в себе силы только благодарно замычать. Через несколько минут перед глазами перестали плавать темные круги и Эдвард обернулся к сидящему у кровати Альфонсу. — Спасибо, а то я боялся, что умру от жажды. Что случилось? — Об этом нужно спросить у тебя, — встревоженно нахмурился он, прикладывая ко лбу Эда влажный компресс. — Ноа сказала, что ты внезапно убежал, ничего не объяснив, а спустя пару часов тебя принесли без сознания какие-то люди, которые сказали, что тебе стало плохо на улице. — Наверное, не помню, что вчера произошло, — нахмурился Эдвард. — Альфонс, кто это был? — Не знаю, четверо мужчин, по виду — обычные прохожие. Но это случилось позавчера, ты проспал больше суток. — Черт, что же происходит? — Эд со вздохом зарылся пальцами в волосы и прикрыл глаза. — Спасибо, что помог, я отдохну еще немного — голова ужасно болит. Ал тихо прикрыл за собой дверь и вышел, но заснуть Эдварду так и не удалось. Он не то, чтобы соврал Альфонсу о том, что ничего не помнил — воспоминания были настолько нечеткими и туманными, что их можно было принять за сон, но Эд откуда-то знал, что это очень важно, поэтому раз за разом пробовал восстановить прошедшие события, и чем больше он об этом думал, тем больше деталей всплывало в его памяти. Дракон, замок, Фриц Ланг, самолеты, выстрелы — все это смешалось в один калейдоскоп, и от этого казалось, что голову обхватили раскаленным обручем, который сжимается с каждой минутой все сильнее. Эд смог забыться только на несколько часов, а после решил выяснить, что произошло у единственного человека, которого он отчетливо помнил. Когда он спустился вниз, Альфонс как раз собирался на работу. — Тебе стало лучше? — хоть цвет глаз у них различался, все равно Альфонс был настолько похож на его Ала, что Эдвард иногда выпадал из реальности. — Что? А… да, спасибо, все прошло. Альфонс, мне нужно попасть на киностудию, не подскажешь, где она находится? — Возле Старой Ратуши, но зачем тебе туда? — Хочу поговорить с одним человеком. * * * Киностудия располагалась в обыкновенном сером здании, и Эдвард никогда бы не подумал, что за его фасадом может скрываться целый мир. Улицы городов и джунгли, волшебные замки и мрачные темницы — все это переплеталось, павильоны шли один за другим и им не видно было конца. Эд вертел головой во все стороны, наблюдая за суматохой студии и высматривая нужного человека, но в конце концов ему пришлось спросить одного из работников, где найти Фрица Ланга, иначе он мог блуждать здесь до ночи. Его отвели в другой конец студии, где в одном из павильонов на фоне джунглей высился большой механический дракон. Он переставлял лапы, открывал зубастую пасть и выглядел довольно внушительно. Эдвард заметил Ланга рядом с павильоном и подошел ближе. — Значит, наше приключение не прошло впустую — вы доделали дракона. Ланг резко обернулся и удивленно осмотрел Эда с головы до ног. — Что ты здесь делаешь? — Пришел спросить вас о том, что случилось в замке, — ответил Эд и со вздохом потер висок. — Видимо, я ударился головой, плохо помню, что тогда случилось. Ланг недоверчиво нахмурился и, кивнув помощнику, потащил Эда за собой в один из пустующих павильонов. Эдварду еще не доводилось пить чай в искусственном лесу. Ощущения были странными — плоские деревье и искусственная трава создавали впечатление того, что это продолжение сна. Пока Эд оглядывался вокруг, Ланг молчал, поглаживая ободок чашки. — Не понимаю, чем вы так озадачены, — Эд решил прервать затянувшееся молчание. — Я всего лишь хочу узнать, что было позавчера. — С тобой все идет наперекосяк, — с досадой ответил Ланг. — Ты не должен был ни о чем вспомнить. — О чем вы говорите? Ланг достал из внутреннего кармана небольшой прутик, и Эдварда кольнуло воспоминанием. Он уже видел это! Что-то необычное, что его сильно удивило… Только он не мог вспомнить, что именно. — Видимо, ты не помнишь всего, иначе не сидел бы здесь так спокойно, — куда-то в пространство, скорее, для себя сказал Ланг. Он обдумывал что-то еще с минуту, а потом вдруг наставил палочку на Эда. Тот не успел и дернуться, когда на него навалились воспоминания о случившемся в замке. Он просидел в прострации несколько минут и лишь потом, откашлявшись, хмуро поинтересовался: — Ну и? Убьете меня теперь? Раз вы смогли убрать мои воспоминания, то эта штука, — указал он на палочку, — и убить может? — Я подумаю над этим, — Ланг как ни в чем не бывало отпил чаю и усмехнулся. — Ты полон сюрпризов. Видимо то, что ты из другого мира, сыграло свою роль, поэтому заклинания на тебе не всегда работают как нужно. — Почему вы уверены, что я из другого мира? — насупился Эд. Ланг иногда пугал его до дрожи, но он подсознательно ощущал, что тот не собирается причинять ему вред. Если бы не это, почти инстинктивное чувство, Эд бы уже сбежал, понимая, что бороться с таким противником без алхимии было бы очень опасно. — Я видел твои воспоминания и за прошедшее время успел все обдумать. У тебя была сложная и интересная жизнь, Эдвард. — Говорите так, будто я уже умер. — Тем более, — не обращая внимания на его комментарий продолжил Ланг, — я знаком с твоим отцом, Хоэнхаймом. К сожалению, он успел от меня сбежать прежде, чем я сумел добыть из него интересную мне информацию, и теперь успешно скрывается где-то, я до сих пор не смог его найти. — В этом он мастер, может сбежать от кого угодно, — с горечью усмехнулся Эд. — Ну знаете вы, что я из другого мира, что вы собираетесь делать с этим знанием? Зачем вам, — он обвел рукой павильоны киностудии, — все это? Тоже от кого-то прячетесь? — Возможно, — усмехнулся Ланг. — Меня интересует твой мир. В отличие от него, наш мир пошел по пути развития науки, и об алхимии нам известно мало. А у вас можно многому научиться. Также мне очень интересно то, что вы называете Вратами, я раньше не слышал ни о чем подобном. — Я и сам не понимаю, что такое Врата, поэтому не смогу вам о них ничего рассказать. А что насчет киностудии? Зачем вы притворяетесь режиссером? — Почему же притворяюсь? — Ланг откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. — Мне и в самом деле нравится делать фильмы, по кусочкам создавать новые миры так, как мне хочется. Магглы изобрели по-настоящему волшебную вещь, и когда-нибудь ее невозможно будет отличить от реальности. А то, что мне удобно скрываться под обликом Фрица Ланга — это просто небольшой бонус. Эдвард смотрел на расслабленного мужчину, которого уже привык называть Лангом, и думал, что он совершенно не понимает этого человека. Чего он добивается, о чем думает? — Что случилось с драконом? — Его забрало общество Туле, — с Ланга будто сдернули сонное умиротворение, он выпрямился и остро взглянул на Эда. — Не спрашивай куда, я не скажу. — Откуда вам все это известно? — Странно, если бы я не знал, ведь это я отдал приказ. Общество Туле — это организация, которую я основал и до недавнего времени полностью контролировал, — Ланг рассмеялся от ошарашенного вида Эдварда и добавил: — Какой же ты еще ребенок. Сколько тебе, пятнадцать? — Эй, я не мелкий! — завопил Эд, чем вызвал новый приступ смеха. — Вообще-то, мне восемнадцать. И вы не особо выше меня! — Не переживай, может, ты еще подрастешь, — усмехнулся Ланг и потрепал Эда по волосам. — Не переводите разговор! Почему вы не сказали, что это вы руководите обществом Туле? К чему были все эти «я же еврей, я никогда их не поддержу»? И зачем вам дракон? — Изначально я не собирался раскрывать тебе правду, — Ланг внезапно посерьезнел, и Эд неосознанно напрягся. — Этот разговор состоялся только потому, что на тебя не действует заклинание стирания памяти. Скажу тебе откровенно, у меня было, да и сейчас есть два выхода — убить тебя или договориться о сотрудничестве. Убивать мне тебя не хочется — ты владеешь интересной для меня информацией, да и просто ты забавный парень — так что остается лишь второй вариант, и я очень надеюсь на твое благоразумие. — То есть вы просто не оставляете мне выбора? А вам не приходило в голову, что мне скорее захочется умереть, чем помогать преступникам? Ланг со вздохом покачал головой, встал из-за стола и с силой сжал плечи подскочившего следом Эдварда. — Такой же упрямый осел, как и твой отец. Идем. Они вышли из павильона, Ланг на ходу отмахнулся от девушки, которая принесла на подпись стопку документов, и направились в сторону подсобных помещений. Кабинет у Ланга оказался большой, но заваленный горами макулатуры. Она высилась стопками на столе, шкафах и даже на полу. Ланг порылся в одном из ящиков стола и достал небольшую коробку. — Надеюсь, это тебя убедит, — он взмахнул над коробкой палочкой, та засветилась и сама подплыла к Эду. Внутри оказалась лишь стопка писем и фотографий, но то, что Эд на них увидел, а после прочитал, заставило его сердце подпрыгнуть к самому горлу. — Урановая бомба? В вашем мире тоже создали нечто подобное? — Разработки закончились совсем недавно. Руководство национал-социалистической рабочей партии хочет применить это разрушительное оружие в приближающейся войне, но перед этим оно должно пройти испытания. На территории Германии сделать это невозможно, если отправить бомбу в другое место — возникнут подозрения. Когда к руководству партии пришел Дитрих Эккарт и сказал, что для испытаний сможет открыть врата в другой мир, как думаешь, что они ответили? — Нет… Это невозможно, они же разрушат все вокруг! — Честно сказать, мне все равно, сколько при этом людей может погибнуть, но мне невыносима мысль, что своей глупостью они могут уничтожить знания об алхимии. Ваш мир слишком ценен, и я собираюсь им помешать. К сожалению, генерал-майор Хаусхофер поддерживает идеи Эккарта, потому на помощь военных я рассчитывать не могу, но ты со своими знаниями алхимии сможешь помешать им открыть врата. — Но если вы создали общество Туле, почему не можете повлиять на события? Ланг вздохнул и сжал пальцами переносицу. — Я не стану тебе объяснять все политические нюансы, но сейчас нацисты схватятся за любую возможность, потому для грядущего путча им не хватает сил. У меня нет весомых доводов против испытаний бомбы в вашем мире, кроме моего личного нежелания, а это их не убедит. Открыто выступать против нацистов я не намерен, но если эксперимент Эккарта сорвется, желательно, закончившись его смертью, я смогу сделать так, чтобы жертвы были минимальны. А ты защитишь свой мир. Эдвард опустился в кресло, поставил коробку на колени и несколько минут сидел молча, размышляя над услышанным. Слова Ланга звучали разумно, но он все равно сомневался, стоит ли ему доверять. Он мог сказать, что угодно, чтобы использовать Эдварда в своих целях, и тот не мог дать никаких гарантий, что в конце его не убьют. — А что же ваше магическое сообщество? Оно не может вмешаться? — Им нет дела до магглов — так мы называем людей, лишенных магии, — и потому они и пальцем не пошевелят для того, чтобы кого-то спасти. Тем более, для многих магических стран я персона нон грата, а в некоторых — и вовсе кандидат в тюрьму, так что к моим словам не прислушаются. — Почему я не удивлен? — усмехнулся Эд. — И на Эккарта вы надавить не можете? — Проблема в том, что он тоже маг, причем связанный с немецким Министерством магии, и лично устранить я его не могу, а всех подосланных убийц он обезвреживает в момент. — И почему вы со мной так откровенны? Ведь я могу пойти к этому вашему Эккарту, и тогда у вас будут проблемы. — Нет, — усмехнулся Ланс и положил ладонь Эду на макушку. — Ты этого не сделаешь. Я видел твои воспоминания и знаю, что ты за человек. Тем более — я единственный, кто сможет тебе помочь. * * * Всю дорогу, пока они ехали в машине до дома, Эд молча дулся. Ланг отказался отпускать его обратно в квартиру Альфонса и, не спрашивая разрешения, теперь вез к себе домой. — Цыганка, которая живет с вами, Ноа, необученный маг. Я знаю, что она читает мысли касанием, поэтому сейчас тебе опасно быть рядом с ней. Она может неосознанно прочесть твои воспоминания о нашем разговоре и передать их Альфонсу, а он, к твоему сведению, работает на Эккарта. — Ал ни за что меня не предаст! — вскинулся Эдвард. — Я имел в виду не это, хотя меня умиляет твоя наивность. Эккарт маг, он тоже умеет читать мысли, поэтому Альфонс сможет выдать тебя, сам того не желая. На это Эду было нечем возразить и он всю дорогу раздумывал над словами Ланга. Не то чтобы Эд ему безоговорочно верил, но сейчас на кону стояло слишком многое, чтобы оставаться в стороне. Дом Ланга находился в пригороде Мюнхена и, хотя был красиво обставлен, но производил впечатление нежилого. — Пока у нас есть время, я хотел бы с твоей помощью немного разобраться в алхимии. Расскажешь мне? — спросил после обеда Ланг, проводив Эда в гостиную. — Только если на словах, моя алхимия здесь не работает. — Вот мы и попробуем разобраться, почему, — ухмыльнулся Ланг, и Эдвард подумал, что хоть тот и выглядел лет на сорок, но порой казался любопытным мальчишкой. Эд еще никогда не работал в такой странной обстановке. Ланг по его просьбе сдвинул всю мебель к стенам, освобождая центр комнаты, после создал странный переливающийся купол, и пока Эд чертил алхимический знак, непрерывно махал палочкой и бормотал что-то себе под нос. Ланг оказался благодарным слушателем — он сел прямо на пол и сосредоточенно повторял за Эдом малейшие движения, выспрашивал каждую мелочь, а Эд только посмеивался про себя, видя, каким воодушевлением горят его глаза. Он начал с самых простых элементов, которые они с Алом изучали еще будучи детьми, потом перешел на более сложные формулы и не заметил, как за окном совсем стемнело. — То есть тебе не нужно каждый раз чертить алхимический круг, потому что ты побывал за вратами? — Ланг ожесточенно черкал что-то в блокноте, фыркал, хмурился и кусал перьевую ручку, что очень забавляло Эда. — Эти врата — средоточие всех загадок, если можно было бы взглянуть на них… — С алхимией не шутят, вы можете просто исчезнуть, как случилось уже со многими. Равноценный обмен, помните? Врата дадут вам то, что вы хотите — знания, но взамен заберут у вас то, что им захочется — руку, ногу, а может, и голову. Вы готовы рискнуть ради этого жизнью? — Я бы отдал часть тела, но умирать не хочу — зачем мне тогда знания, если я не смогу ими воспользоваться? — Ланг задумчиво приподнял рукав и провел пальцами по протезу Эда. — Если бы ценой была рука или нога, я бы хотел иметь такой же протез. Удивительное мастерство, он не сломался даже под зубами дракона. Никогда подобного не видел, нашим мастерам такое недоступно. — Их сделал мой отец, — Эд не отдернул руку, наблюдая, как пальцы скользят по металлическим сочленениям и гоня от себя мысль о том, как жаль, что он ничего не чувствует этой рукой. — А до этого протезы мне делала Уинри и ее бабушка. — Знаешь, я буквально за два часа смог бы сварить зелье, которое вернуло бы тебе и руку, и ногу. — Нет, — Эд отодвинулся, поднял оставленный на полу мелок. — Равноценный обмен — если вы вернете мне руку, мой брат умрет. Да и не уверен я, что у вас бы получилось — силу Врат не победить. — Возможно, ты прав. Давай проведем эксперимент — мне интересно, что будет, если смешать два типа магии. Эдвард встал на колени рядом с алхимическим кругом, не понимая, что от него хочет Ланг, и потому вздрогнул, когда он накрыл его руки своими. — Попробуй сотворить алхимию, только медленно, чтобы я следил за процессом. Эдвард кивнул, ощущая, как прижимается к спине чужое горячее тело, и опустил ладони на рисунок. Сперва он как всегда ничего не ощутил, но когда уже хотел сказать об этом, то почувствовал слабую пульсацию в ладонях. Это было похоже на что-то теплое и живое, что он держал в руках, а потом оно впиталось под кожу и прошло сквозь тело к рисунку на полу. Тот засветился бледным сиреневым светом, и доски пола вспучились, вытянулись в столбик и начали складываться в форму. Эдвард почувствовал за спиной дрожь, и тут Ланг отпустил его руки и рухнул на пол, тяжело дыша. — Что с вами? — он легко потрепал Ланга по плечу, но тот не отозвался. — Эй, Ланг, все в порядке? — Геллерт… — Что? О чем вы? — Не называй меня Лангом, я Геллерт, — он с трудом поднялся с пола, руки его тряслись, а по лицу катился пот. — Знаешь, когда я в твоих воспоминаниях увидел под вашей столицей огромный город, который некогда твой отец с помощниками перенесли под землю, я не поверил, что это возможно. Я списывал все на природный катаклизм, но теперь сам почувствовал, какой силой вы владеете, — он со смехом спрятал лицо в ладонях. — Мерлин, а ведь я считаюсь одним из сильнейших магов, но по сравнению с тобой, с мальчишкой, я чувствую себя ничтожным магглом! — Ну, мы с Алом с детства были не такими, как все, — пожал плечами Эд. — Не переживайте, ведь в своем мире вы сильны, — он оглянулся через плечо и рассмеялся. — Эй, Геллерт, а у нас почти вышло преобразование. Если бы вы не отодвинулись, мы бы закончили. — Если бы я не отпустил твои руки, я бы, наверное, умер, — хрипло отозвался он. — Моя сила уходила к тебе как в черную дыру, я даже испугался, что ты заберешь все, — он провел руками по взмокшим волосам и обессиленно прислонился к стене. — Твоя сила заперта внутри тела. Я почувствовал ее, когда выпустил свою магию. Я даже представить себе не мог, что столько силы может быть в одном человеке, это невероятно. — Мне не понять того, о чем вы говорите, — Эд сел рядом и задумчиво уставился в окно, на тонкий ободок молодой Луны. — Я никогда не чувствовал магию в других людях, а определял ее по эффективности преобразования, и я не чувствую ничего необычного в вас, хотя ощутил вашу магию, когда вы ее передавали. — И в итоге вся моя сила ушла на это, — Геллерт махнул рукой в сторону искореженных досок пола, которые так и не сложились в готовую фигуру. — Дай мне немного времени и мы попробуем снова. Пока Геллерт копался в своих записях и звенел разноцветными флаконами, Эдвард разглядывал принесенные им книги. Магия этого мира вкорне отличалась от всего, к чему он привык, вместо формул и расчетов в ней использовались заклинания, и Эд никак не мог понять, как такая неточная система, основанная на движениях руки и словах, вообще может работать. Когда они с Алом были маленькими, они часами составляли подходящий круг, подбирали нужные формулы и знаки, и в итоге все равно порой у них получалось совсем не то, что они хотели. — Можно мне на нее взглянуть? — он подошел к рабочему столу, за которым, обложившись бумагами, сидел Геллерт. Эдвард фыркнул, вспомнив, что его стол на студии был завален не меньше. Это был единственный уголок хаоса в полупустом доме. Геллерт недоуменно на него взглянул, и Эд уточнил: — Можно взглянуть на палочку? Он достал ее из внутреннего кармана и, поколебавшись секунду, протянул Эду. — Обращайся с ней осторожнее — если сломаешь, ее невозможно будет починить. Эд вертел в пальцах маленький кусочек дерева и недоумевал, как такое непонятное приспособление может помогать творить магию. Она ощущалась как обычный отполированный прутик, Эд не чувствовал в ней ничего особенного, не чувствовал того тепла, которое возникло от прикосновения чужой магии. — Странная вещь, — он поднял взгляд на Геллерта, который за ним наблюдал. На первый взгляд спокойный, он был напряжен как струна, и Эд внезапно понял, что Геллерту действительно не по себе. Только от чего именно? — Для меня твои алхимические круги не менее странные, Эдвард, — отозвался он и протянул руку ладонью вверх. Эд вернул палочку, и Геллерт ощутимо расслабился. — Но от того, что наши магии настолько отличаются, с ними еще интереснее эксперементировать. Я закончил рассчеты, можно продолжить. Спустя двадцать минут, за которые Геллерт опустошил с дюжину пузырьков, о содержании которых Эдвард боялся даже спрашивать, они снова сидели на полу в центре гостиной. Эд нарисовал другой алхимический круг, и под жестким контролем Геллерта вписал в него цепочки неизвестных символов. — Я не уверен, что это сработает, — сказал он, и Геллерт поднял голову от расчетов. — В худшем случае у нас ничего не выйдет. — Мы можем просто взлететь на воздух вместе с вашим домом. — Любой результат лучше, чем ничего, — предвкушающе усмехнулся Геллерт. — Не переживай, я все продумал, должно получиться. Эд наблюдал, как Геллерт смешал в неглубокой миске какие-то порошки, после чего взял в руку небольшой стилет и, полоснув им по руке, дождался, пока чаша наполовину заполнится кровью. — Ты не боишься боли? — Геллерт взял его левую руку, провел по ладони по кончиков пальцев, и Эд невольно вздрогнул. — С чего это вас стало это интересовать? Вместо ответа Геллерт поднял его ладонь и, на миг прижавшись к ней губами, чиркнул лезвием, которого ошарашенный Эдвард почти не ощутил. Кровь полилась в чашу, и когда та заполнилась на треть, Геллерт взял палочку и одним взмахом залечил порез. — И после такого вы говорите, что во мне много силы, — задумчиво пробормотал Эд, рассматривая абсолютно целую кожу. — Я бы жизнь отдал, если бы смог в свое время вылечить маму, но вся моя алхимия ничего не стоит, когда дело касается живой плоти. — Мы тоже не умеем воскрешать мертвых. И не всегда в силах помочь живым, — ответил Геллерт. — У магов есть одно устройство — хроноворот, оно может вернуть тебя в прошлое на несколько часов, но даже в этом случае не удастся спасти человека, который умер в твоем времени. Такие вещи просто случаются, и мы ничего не можем с этим сделать. Давай начнем, пока кровь не свернулась. Эдвард кивнул, и Геллерт провел над чашей палочкой, негромко проговаривая слова на непонятном языке, а после отпил из нее половину. — Это не особо приятно, но необходимо, так что пей. Вкус действительно оказался невероятно мерзким. Вязкая сладость крови отдавала железом на языке, но не могла заглушить горечь и резкий привкус остальных ингредиентов. Эд через силу допил остатки и прижал ладони ко рту, борясь с приступом тошноты. — А теперь повторим опыт, — у Геллерта лихорадочно блестели глаза, и Эд вдруг понял, что ему тоже страшно. Только в отличие от Эда, которого страх заставлял каменеть, у Геллерта он прорывался наружу отчаянным, злым азартом. Они снова сплели руки и положили их на круг. Кожа горела от соприкосновения с рисунком, и Эд невольно скривился. Теперь все было по-другому — маленький невидимый смерч поднимался из круга, заставляя шелестеть страницы книг и отбрасывая назад волосы. С каждой секундой он становился сильнее, и вскоре под ногами стал ощутимо подрагивать пол, а оконные стекла задребезжали. Линии засветились, и в этот раз Эд почувствовал, что все вернулось, алхимия вновь слушалась его. Через несколько секунд круг погас, а на полу, в небольшом углублении осталась стоять фигурка лошадки, неуклюжая и корявая, такая же, как при их первых с Алом опытах. Геллерт облегченно засмеялся и вдруг, обхватив Эда, прижал его к себе. — Великолепно! Я не почувствовал оттока силы, все прошло идеально. — Ну, не совсем, — сконфуженно отозвался Эдвард, не пытаясь, впрочем, вырваться. — Мы порядком потрепали ваш дом. — Это мелочи, — отмахнулся Геллерт. — Зато теперь мы успеем остановить Эккарта, до мятежа остались считанные дни. — Теперь вы сможете рассказать, как мы собираемся все провернуть? — Я скажу тебе, когда все подготовлю, — Геллерт уткнулся подбородком ему в макушку, оперся спиной о стену и, похоже, не собирался отпускать Эда. — За следующие дни мне нужно будет все организовать, поэтому мне придется оставить тебя здесь одного. И не то чтобы я сомневался в тебе, но я все же зачарую дом так, чтобы ты не смог выйти. — Но мне нужно предупредить Альфонса! — дернулся Эд, но Геллерт прижал его еще крепче. — Я пошлю кого-нибудь к нему, но тебе опасно видеться с ним лично. Эдвард, у нас мало времени, нужно спланировать все до мелочей, второго шанса не будет. * * * Время летело со скоростью любимых Альфонсом ракет. Геллерт хоть и появлялся дома только по вечерам, но неизменно нагружал Эда тоннами алхимических вычислений. Он заставлял его записывать все формулы и данные, о которых он когда-то читал, и потому Эду практически не оставалось времени для раздумий. Только по вечерам, после ужина, глядя, как неутомимый Геллерт до поздней ночи разбирается в его записях, Эд, сидя в соседнем кресле, размышлял о личности своего неожиданного союзника. Он не знал о Геллерте практически ничего, да и те крохи информации, которые он успел собрать, вовсе не обязательно были правдой. Этот человек охранял свои тайны настолько ревностно, что подступиться к нему казалось практически невозможным. Прошло еще несколько дней, и однажды вечером Геллерт сообщил ему, что на следующий день им предстоит вылазка. — Завтра вечером Эккарт будет проводить испытания, — Геллерт выглядел непривычно изможденным, но Эд не стал ничего говорить по этому поводу и только кивнул, показав, что слушает. — Нам нужно будет пробраться в лабораторию и посмотреть, как именно он собирается открыть Врата. Я пытался узнать об этом у него, но Дитрих молчит. — А почему вы не можете прийти на испытания открыто? Как глава общества Туле? Геллерт усмехнулся и взлохматил Эду волосы. — Потому что Дитрих мне не доверяет и вполне может перенести испытания, если я там покажусь, а нам очень нужна информация. Внимательно смотри по сторонам и постарайся понять, с помощью чего они хотят открыть Врата, — Геллерт сжал его плечо и, нахмурившись, добавил: — Я сделаю тебя невидимым для обычных людей, но если заклинание вдруг спадет или Эккарт тебя обнаружит — беги. Ему будет достаточно двух секунд, чтобы убить тебя, несмотря на всю твою силу. Эд кивнул, и Геллерт на секунду прижал его к себе. — Нам пора. * * * Лаборатория, в которой планировали проводить испытания, находилась в особняке Карла Хаусхофера, и когда они подъезжали к месту, Эд вдруг вспомнил, что именно сюда ездит работать Альфонс. — Зачем им могут понадобиться ракеты? Они наняли Ала и его друзей для их создания. — Точно сказать не могу, но, скорее всего, они хотят пролететь на них через Врата, — ответил Геллерт. — Они вылетят с вашей стороны и практически сразу сбросят бомбу, чтобы никто не успел среагировать на их появление. — Но они и сами могут при этом погибнуть. — Да, но их это не останавливает. Ученые-фанатики — удобный материал, они сами лезут в пекло, их даже не нужно подгонять. — Иногда я сомневаюсь, что есть большее зло — вы или они, — фыркнул Эд, и Геллерт рассмеялся. — О, я исчадие ада, даже не сомневайся в этом, — Эдвард в ответ усмехнулся, так и не решив для себя, шутит Геллерт или нет. Особняк Хаусхофера был огромен, Эду даже показалось, что в размерах он не уступает замку, в котором они ловили дракона. Эд с помощью Геллерта преобразовал часть стены в дверь, и они за несколько минут добрались до большого зала в центре особняка, где должны были пройти испытания. Зал, опоясанный колоннами, был плотно заставлен разным оборудованием, ракетами, ящиками и бочками, а подняв голову, Эд заметил высоко наверху исполинский алхимический круг. — Смотри, вот для чего Эккарт потребовал себе дракона, — шепнул на ухо Геллерт, и у Эда от этого шепота поползли мурашки по спине. Он присмотрелся и действительно заметил, что безвольно висящую тушу дракона удерживают на высоте нескольких десятков футов плотно оплетающие ее веревки и брезент. Дракон не шевелился, но, судя по мерно вздымающимся бокам, был жив, и Эдвард облегченно выдохнул. Зал был полон людей, некоторые из них были одеты в лабораторные халаты, другие в военную форму, а кто-то — в кожаные костюмы, обшитые металлическими пластинами. В одном из инженеров, что сновали вокруг ракет, Эд узнал Альфонса и сжал зубы. Он ни при каких условиях не хотел подвергать его опасности. За спиной раздался смешок, и Геллерт прошептал ему на ухо: — Знаешь, похоже, я больше не руковожу Туле, меня обманули. Если бы мы не пришли сегодня, было бы поздно — это не пробный запуск, они готовят бомбу. Приглядевшись, Эдвард действительно заметил одного из изобретателей урановой бомбы, которого он видел на снимках. Он разговаривал с высоким мужчиной в плаще, прижимая к себе капсулу. — А это тот, кого тебе нужно избегать всеми силами — Дитрих Эккарт. Эд кивнул, и Геллерт продолжил: — Мне нужно, чтобы ты выяснил, как не пустить их через Врата. Видимо, они хотят для этого использовать дракона. Эд присмотрелся к кругу внимательнее — тот был нарисован правильно, Эккарту явно кто-то рассказал об алхимии, но то ли этот осведомитель и сам не знал, то ли намеренно хотел причинить вред, но круг был составлен таким образом, что беспрепятственно через него смог бы пройти лишь один человек, но и для этого перехода потребовалась бы чья-то жизнь. — Если они не собираются применить для перехода философский камень, у них ничего не выйдет, — сказал Эд через пару минут. — Лучше остановить этих людей, иначе они погибнут. — Философский камень в нашем мире только один, но даже если они его нашли, он не подойдет для эксперимента, — ответил Геллерт и усмехнулся. — Если ты думаешь, что я собираюсь им мешать, то ты ошибаешься. Наоборот, я надеюсь, что никто из них не останется в живых. Эд ничего на это не ответил, только сжал сильнее зубы и продолжил наблюдать за погрузкой оборудования. Прошло еще около получаса, когда зал постепенно опустел. Люди сели в ракеты, ожидая старта, а Дитрих Эккерт поднялся по навесной лестнице к самой морде обездвиженного дракона. Он положил руки на перепачканную в крови чешую и произнес что-то, чего не было слышно с такого расстояния. Тело змея от места, где его касался Эккарт, разрослось светящимся узором, в котором Эдвард узнал видоизмененный алхимический круг, и он с трудом поборол в себе желание броситься вперед и закричать, что все напрасно, что этим экспериментом они себя погубят. Эду оставалось только бессильно наблюдать за тем, как разгорается алхимический круг на потолке и как Эккарт, под ликующие крики толпы победоносно вскинув руку, садится в одну из ракет. Геллерт обхватил его руками поперек груди, видимо, вспомнив случай в замке, и прошептал на ухо: — Не вмешивайся, они заслужили это. Через пару минут запустили двигатели, и первая ракета, тяжело оторвавшись от пола, поднялась к вратам и исчезла за светящейся завесой. Видя, что препятствий нет, оставшиеся ракеты по очереди стали подниматься в воздух, от их гула стены особняка задрожали, а с потолка начала сыпаться пыль. — Они ушли? — встревоженно шепнул Геллерт, и Эд помотал головой. — Нет, они не смогут пройти, принцип Равноценного обмена, помните? Скоро они вернутся, и мне страшно даже представить, что с ними случилось там. Алхимический круг продолжал светиться золотом, освещая зал неверным пляшущим светом, и люди застыли, все как один подняв голову вверх, к сверкающей завесе. В немом ожидании прошло несколько минут, в течении которых Эд почти физически ощущал напряжение, исходящее от Геллерта. Он подался назад и прислонился спиной к застывшему телу, а через секунду почувствовал на талии холодные дрожащие руки. Ему и самому было до одури страшно — вдруг он ошибся, вдруг они смогут пройти через врата? Но прошло еще несколько секунд, и, минуя светящуюся завесу круга, сверху медленно начала падать ракета. Оплетенная как венами пульсирующей темной плотью она, с чавканьем раздирая сотни рук, тянущихся из Врат, рухнула на пол искореженным куском металла. За ней последовала вторая, так же неторопливо спустившаяся сверху, а после они пошли непрерывно, каменный пол зазмеился трещинами и крошился от очередного удара, а стены поместья содрогались от грохота и людских криков. — Вот значит, что бывает с теми, кто не соблюдает законов алхимии, — прошептал из-за спины Геллерт, и Эд, проследив за его взглядом, увидел ракету Дитриха Эккарта. Она была искорежена и сплющена настолько, что не оставалось сомнений в том, что никого живого внутри нет. Эд обессиленно прислонился к колонне и прикрыл глаза. Он не хотел видеть очередное свидетельство того, как легко алхимия убивает людей. — Они сами хотели этого, — произнес за спиной Геллерт. — Дитрих считал, что в алхимии нет ничего сложного, и достаточно выучить несколько формул, чтобы научиться ей управлять. Но алхимия — это не магия нашего мира, на ее изучение могут уйти многие годы. Мне бы хотелось, чтобы ты научил меня всему, что знаешь, Эдвард, но, к сожалению, другого шанса может не быть. — О чем это вы? — удивленно спросил Эд, но не успел обернуться, когда Геллерт поднес палочку к его виску. Эдвард первый раз ощущал такое — тело его не слушалось, он шагал вперед как заводная игрушка, а сзади, придерживая его за плечо, шел Геллерт. В общей суматохе они беспрепятственно добрались до другого конца зала, где на креплениях стояло несколько совсем маленьких, одноместных ракет. Геллерт на мгновение притянул его к себе, провел рукой по волосам, и Эдвард ощутил, как прижались к нему чужие теплые губы. Но спустя секунду он отстранился, и Эд в бессильной ярости понял, что если бы не магия Геллерта, удерживающая его на месте, то он бы шагнул следом за этим теплом. Но ему, как всегда, не оставили выбора. — Садись в ракету и пристегнись. Он пытался бороться, но все было напрасно — тело не подчинялось командам разума. Когда ремни плотно обхватили его поперек груди, Эд почувствовал мимолетное прикосновение к щеке, а потом кабина закрылась, отсекая его от остального мира. Геллерт направил палочку на оставшегося висеть на гарпунах змея и прошептал несколько слов, а после опустил рычаг, и ракета, взревев пламенем, стала подниматься ко вновь засветившемуся алхимическому кругу. Через пару секунд она достигла потолка, и круг, последний раз вспыхнув, потух. Геллерт облегченно вдохнул, сжал в кулаки трясущиеся руки, и снова повернулся к дракону, со шкуры которого исчезли алхимические рисунки. С этого конца зала было отчетливо видно, что между клыками чудовища свешивается вниз окровавленная человеческая рука. — Думаю, ты бы и сам хотел, чтобы Эдвард мог вернуться в свой мир. Не так ли, Хоэнхайм? А где-то очень далеко, после сумасшедшей круговерти Эд с трудом разлепил глаза и услышал: — Братик?