Свет в безлунной ночи

      Говорят, когда касаешься чьей-то души, перед тобой может открыться огромный, сияющий своим бесконечным разнообразием и богатством мир, а точнее, целая вселенная. Потому что для души не существует единого или постоянного состояния, для нее нет "настоящего момента", как для настроения или чувств во всем своем великом множестве проявлений - она сразу все и ничего одновременно, она бесконечность и точка, она сумма всех крупиц мироздания, хотя бы раз касавшихся ее, и что-то отрицательное, что невозможно измерить реальностью и всеми мерами сознания, потому что только душой все и измеряется. Она пустота - то последнее, что неизменно остается там, где уже, кажется, ничего нет, и она же - весь мир. Поэтому-то и там, где есть все и где нет ничего, не существует той последней инстанции, что оказалась бы сильнее и ценнее души.              Разные существа понимают это по-разному. Для кого-то душа - всего лишь вспомогательный материал, кто-то тратит всю свою жизнь, чтобы обрести ее или хотя бы понять, но кому-то, в основном, людям - созданиям довольно слабым физически, но неимоверно сильным душой... им почти всегда плевать. Они гоняются только за тем, чего у них нет, с легкостью обменивая свое единственное богатство на секундное удовольствие. Так может, они вовсе и не заслуживают такой всесильной души?              В ту ночь ни луны, ни звезд не было видно. Пахло грозой. Накопленный за день жар и теперь не давал свободно вздохнуть. От людей несло потом, табаком и дешевым алкоголем, они отдыхали. Конечно, что может быть лучше уплывающих мозгов после тяжелого рабочего дня? Хотя нет, есть и еще кое-что, но за это всем желающим сегодня придется дорого заплатить.              Это давным-давно перестало быть для меня чем-то странным или, лучше сказать, неприятным. Хотя признаю, поначалу мое тело заставляло меня испытывать что-то вроде смущения, но и тогда это чувство очень быстро уходило, стоило мне дать волю магии. Сладкой, всепоглощающей, пылающей как само пламя и умиротворяющей подобно теплым волнам молчаливых озер, успокаивающей... навеки. Каждый такой раз, когда я заполучала себе новую жизнь, весь мир становился чуточку ярче, я начинала слышать, чувствовать и понимать гораздо больше вещей, чем могла себе даже представить! Это опьяняло. По-настоящему, не то, что их вонючая выпивка.              Однако каждый раз что-то по-прежнему от меня ускользало. Что-то маленькое, почти незаметное, абсолютно невидимое для глаз животного, но крайне важное... То самое, благодаря чему душа человека становилась бесценной. И я каждый раз упускала это. И ужаснее всего было то, что я даже не понимала, что именно. А потому охота продолжалась - с каждым днем я обретала все больше сил, но все никак не могла стать человеком.              В ту ночь я решила попробовать снова. Все началось очень обычно: спрятав с помощью магии уши и хвост, я скользнула в местную таверну и стала разглядывать сидевших здесь мужчин. Мне не особенно хотелось долго "разогревать" эмоции своей жертвы, а потому я выбрала себе уже пьяного, но способного передвигаться и любить мужчину и аккуратно подошла к нему.              Мне и говорить ничего не пришлось - лишь нежно коснуться его плеча, заставив обернуться, и тихо усмехнуться. Знаю, в этот момент все окружающие звуки таверны для него пропали, наступила тишина и в ней, мягко утягивая за собой, прозвучал мой ласковый смех. Его сердцебиение участилось, запахло горячей истомой его тела, и он покорно последовал за мной.              Я ускорила шаг и через пару секунд, игриво поведя плечом, с улыбкой исчезла за дверью одной из пустых комнат для постояльцев. Мужчина, спотыкаясь и не сводя с меня влюбленных глаз, устремился ко мне. Я остановилась у стены и, лукаво улыбнувшись, поманила его к себе:              - Иди ко мне.              Сначала он хотел что-то ответить, на секунду его поразила искра сомнения, но то была лишь секунда. Моя магия с такой силой ударила его, что он, чуть не разрываясь от переполняющего его желания, пулей кинулся ко мне и грубо придавил к шершавым доскам стены. Он быстро и жадно начал меня целовать, его руки, дрожа, стали сжимать мои плечи, потом неумело ласкать грудь. Я прижалась к нему всем телом, чувствуя, как пружинящее напряжение стремительно охватывает его, как мягкая плоть твердеет внизу его живота, и тяжелый стон вырывается мне в шею.              Вот тогда я наконец дала волю магии. Она накрыла меня с головой, взорвалась и утопила комнату в нестерпимо ярком сине-зеленом свете. Мужчина упал на пол. Я почувствовала на губах привкус его страха и улыбнулась.              - Пожалуйста, не надо, не убивай меня, - он мгновенно протрезвел и теперь, валяясь у меня в ногах, стал походить на слизняка. Почти, вот сейчас...              Он почти закричал. Все обратилось в безудержно яркий свет, его жизненная сила десятком переливающихся огней взвилась в воздух и покорно перешла ко мне.              Когда все было кончено, я с наслаждением закрыла глаза, чувствуя внутри бурлящую новой порцией энергии магию, и стала с удовольствием пробовать каждую пережитую нами эмоцию на вкус. Это было вполне обычно, как и всегда: радость, счастье, блаженство, отвращение, страх, торжество...              Я открыла глаза. Что-то пошло не так. В самом конце, где обычно оставался мой опьяняющий восторг, появилось что-то еще. Минуту я пыталась понять, кому из нас мог принадлежать этот последний, финальный аккорд в моей непревзойденной мелодии чувств. На тот момент жертва уже должна была быть мертва. Но как это возможно? Почему?              Это последнее сначала походило на страх, а потом переросло в самый настоящий ужас. Мне стало трудно дышать. Я почувствовала подступившую панику и вдруг, совершенно не отдавая отчета в своих действиях, зажмурилась, не желая больше видеть эту комнату, и бросилась прочь.              Я выбежала из таверны и подставила дождю разгоряченное лицо, пытаясь успокоиться. Мне хотелось кричать. Тучи вспорола молния, и через несколько секунд кипящее марево вздрогнуло от раскатистого грома. Я невольно прижала уши, но не двинулась с места. Совсем рядом жалобно скулили собаки, я чувствовала, что они хотят броситься на меня, но магия, все еще пронизывающая все мое тело, пугала их настолько, что они просто не решались вылезти из своих нор.              А я все стояла, совершенно забыв о том, что кто-то из людей может выйти на улицу и увидеть мою истинную сущность, я стояла, уже мокрая насквозь, и слушала как огромные капли яростно взрывают землю. Как воет ветер, шумит листва, и рычит и ругается небо. Внутри меня все упало, сжалось и замерло.              Перед глазами вдруг появилось лицо того человека. Его глаза, полные ужаса, впивались в мою память и молили, до сих пор продолжали молить о пощаде, но я все равно убила его. Зачем? Зачем я это сделала, за что? Не знаю, понятия не имею. Зачем я вообще сюда пришла?              - Ты наконец почувствовала это, верно?              Я вздрогнула, как от нового раската грома, и опустила глаза. Всего в десятке шагов от меня стоял человек в длинной темной мантии, и капюшон полностью скрывал его лицо. Я даже не почувствовала, как и когда он появился.              - Кто вы такой? - громко спросила я, стараясь перекричать дождь. И тут я вдруг поняла - а ведь голос этого человека звучал абсолютно спокойно и тихо, даже отчетливо, словно мы находились в помещении, а не на улице.              - Меня зовут Хейван, но это сейчас не имеет значения, - все также спокойно ответил человек. - Важнее всего то, что ты, Ари, почувствовала, убив того человека.              У меня тут же возникло сразу три вопроса, но не успела я их озвучить, как уже он ответил на них:              - Мне очень многое открыто, дорогая, и имя - самое простое, что можно узнать о любом живом существе. Как и о том, что оно впервые что-то почувствовало. Не так ли, раскаяние тебе незнакомо?              - Что такое раскаяние?              - То самое навязчивое чувство, что сейчас не дает тебе покоя. Ты убила человека, Ари. Теперь осознаешь, что по какой-то причине не должна была этого делать, и думаешь, как исправить то, что ты сотворила. Но это невозможно, потому что жизнь так просто нельзя кому бы то ни было вернуть. Поэтому тебе сейчас так плохо, Ари, поэтому ты побоишься убить снова.              Он говорил совершенно спокойно, ни на секунду не меняя интонаций своего тихого голоса, но мне с каждым его словом становилось все хуже. Я начала задыхаться от боли и гнева.              - Это несправедливо! - выкрикнула я в грозу и вновь поразилась как нелепо прозвучали в ней мои слова. Горло сдавили слезы. - Я просто хотела стать человеком...              - Убивая, ты никогда не достигнешь своей цели.              - Но что же делать? - беспомощно прошептала я, зная, что он все равно меня услышит. В тот же момент я словно почувствовала, как он ободряюще улыбнулся.              - Поглощенные тобой души канули во тьму. Они усилили твою магию, да, но это не значит ничего, ведь порой даже самого слабого и беспомощного можно назвать человеком, а тебя, такую могущественную, увы, нет. А все дело в человечности. Ты знаешь, что это?              - Доброта, забота... - пробормотала я, не понимая, чем это отличает меня людей. - Но ведь это было и у меня, еще даже когда я была лисой, мы любили и заботились друг о друге...              - Пожалуй, но ты не назвала главного, Ари. Ты забыла о милосердии.              - Что?              - Милосердие - это то, что делает человека человеком. Поняв это, ты увидишь разницу между добротой и заботой лисов и настоящих людей. Позволь, я покажу тебе.              Внезапно наступила тишина. Я стояла на вершине холма, а подо мной простиралась огромная долина, усыпанная телами мертвых людей. Того человека в мантии здесь не было, но я вновь услышала его спокойный голос:              - Эта битва из прошлого твоей страны. Одна из тех, что еще долгое время будет храниться в памяти всех народов и никогда не оставит тех, кто видел ее своими глазами. В ней Иония сошлась с кровожадным воинством Ноксуса - империи, желающей подчинить себе весь мир, империи, вторгнувшейся на ваши мирные острова и разорившей их, с наслаждением убившей сотни невинных людей. Это монстры, настоящие звери, как говорят ионийцы. Нелюди, - голос на секунду замолчал. - А теперь посмотри вниз.              Я опустила взгляд и увидела медленно бредущего по холму человека. Кажется, он был ранен и едва не валился с ног от усталости, я чувствовала, как стремительно жизненная сила покидает его тело.              - Он иониец. Монах, взявшийся за оружие не потому, что хотел, а потому, что был вынужден защищать свою страну от врага. Ты видишь, он умирает.              Внизу послышался стон. Из груды тел показалась рука и слабо протянулась к ионийцу. Тот остановился. Немного постоял, а потом вдруг подошел к трупам и поднял еще одного умирающего, позволил тому облокотиться о свои руку, и вместе, едва переставляя ноги, они пошли дальше.              - Он поднял ноксианца. А ведь он его злейший враг, мог бы бросить или заколоть, оружие у него есть, - мягко заметил голос. - Но он этого не сделал. Он сам мог умереть, упасть под тяжестью второго раненого, но он все равно спас его. Потому что в тот момент он увидел, что другому человеку нужна помощь, и не важно, кто он, откуда и во что верит. Лисы бы подобного не сделали. Это и есть милосердие, Ари.              Снова хлынул дождь. Я стояла одна посреди улицы, промокшая до нитки. А человек в мантии по имени Хейван исчез, словно его и не было.              Немного постояв под дождем, я подняла все девять хвостов, закрываясь ими от ветра и вездесущих капель, и пошла в сторону своего сегодняшнего укрытия. Внутри разлилось спокойствие, я наконец поняла, что мне нужно делать. Я найду этого человека, чтобы он еще рассказал мне о милосердии. Об этой истинной привилегии и обязанности человека, превращающей его душу в бесценное сокровище.