Коралловое безумие

      Словно сошедшая со страниц готических романов девятнадцатого века, Шерил Блоссом возлежала на огромной кровати. Ее броско напомаженные губы изящно изогнуты в полуулыбке, а наигранно скучающий взгляд хитрых глаз (точная копия Джейсона) устремлен прямо в брата.       Джейсон словно застыл на пороге комнаты, не решаясь шагнуть внутрь (не иначе как знает – обратно ему дороги нет), но и уходить не собирается хотя бы потому, что комната его. Его правая рука все еще сжимает в кулаке бронзовую дверную ручку (все в этом странном старинном доме идеально подходит и сочетается, и Джейсон думает, что Шерил вписывается в окружающую атмосферу куда лучше, чем он). Джейсон сжимает кулак сильнее и смотрит на сестру в ответ.       Окутанная аурой загадочной аристократичности, она небрежно наматывает длинный медный локон на изящный пальчик – волосы путаются и цепляются за огромный (такой же старинный, как и их особняк – если не старше) перстень, но ей, кажется, нет до этого никакого дела. Шерил не сводит прищуренных глаз с брата и елейно улыбается.       – Джейсон, ты вернулся.       – А ты снова в моей кровати, – иронично замечает Джейсон – не обвиняет, всего лишь констатирует факт; с тех пор, как Шерил заимела привычку спать в его комнате, Джейсон уже и не помнит, когда они в последний раз засыпали раздельно.       На ней длинная ночная сорочка из прозрачной ткани, едва скрывающая соблазнительные изгибы юного тела и бледно-молочную кожу. Когда Шерил приподнимается на остром локотке, тонкая бретелька спадает с худого плеча, обнажая вид на изящные ключицы и сверкающую цепочку с кулоном в виде сердца, призывно теряющемся в ложбинке между округлых грудей. Она смахивает рыжие волосы за спину (точно знает, какой эффект производит) и еле заметно потягивается, ухмыляясь, – тонкая ткань ее ночной рубашки совершенно не скрывает дерзко торчащих бусинок сосков; Джейсон знает, что должен, но взгляд не отводит.       – Я соскучилась, – почти шепчет Шерил, все еще не сводя глаз, и перекатывается на кровати брата от центра к левому краю (ее длинные волосы путаются, и Джейсон думает, что его подушки еще долго будут пахнуть ее лавандовым шампунем; впрочем, этим запахом пропитаны не только подушки, но и весь Джейсон, он уверен: никакими мятными жвачками и мускусным одеколоном не перебьешь). – Ты разве нет? Иди сюда.       Маленькая ладошка призывно хлопает по освободившемуся месту, и Джейсон не думает – ступает в комнату, в несколько шагов минуя расстояние, – его белоснежная рубашка непременно помнется, если он ляжет вот так, но Джейсону плевать. Он с ногами забирается в кровать, не беспокоясь даже о том, чтобы снять обувь (не то что об антикварной стоимости мебели) – старинный матрац пружинит под его весом, и Джейсон почти наваливается на сестру.       Шерил только звонко смеется и укладывает его голову к себе на колени, путаясь тонкими пальцами в таких же рыжих как и у нее волосах, – мягко перебирает пряди, поглаживая кожу головы, спускается на шею, аккуратно трет местечко под челюстью и улыбается еще шире – наклоняется и с озорным прищуром заглядывает брату в глаза.       – Мать не обрадуется, если узнает, что ты опять виделся с ней.       Шерил едва ощутимо нажимает большим пальцем на почти незаметное, розовевшее пятно за ухом Джейсона.       – Но ведь она не узнает? – Джейсон расслабленно тянет губы в улыбке и едва ли не урчит, – даром довольный кот, – когда Шерил продолжает свои нежные поглаживания.       – Ну конечно она не узнает. Она наклоняется сильнее, еще больше обдавая брата уже въевшимся под кожу лавандовым запахом, ухмыляясь, мажет губами по его линии челюсти и оставляет поцелуй аккурат на месте засоса, разбавляя еле розовевшую кожу напомаженным следом оттенка «Коралловое безумие» (к черту Полли Купер, Шерил имеет больше прав на Джейсона, чем эта дрянная девчонка с сумасшедшей семейкой).