Очень нужен кто-то

Полоска. Маленькая очередная полоска. Пока что бесцветная, но постепенно наливающаяся бурым оттенком. Небольшие бусинки крови выступают на поверхность, они набухают с каждой секундой, увеличиваясь в размерах, и когда место в этой небольшой капельке заканчивается, ее словно прорывает - и в следующий момент уже тонкая струйка стекает по руке, оставляя за собой выраженный след. Замах. Лезвие снова соприкасается с нежной кожей запястья, но уже с большей силой. Кожный покров расходится по ровной линии на пару миллиметров. Глубоко. Мерзко. Приятно. Именно так описал бы свои ощущения юноша, чьи руки принимали на себя все его страдания. Чем глубже получалось прорезать, тем быстрее он приходил в себя, восстанавливаясь от очередного срыва. Мерзко было видеть тошнотворного цвета мясо под кожей, что открывалось глубокими порезами. Приятно было наблюдать за образующимися очередными шрамами, отслеживать весь процесс их затягивания у себя на руках, прикасаться к ним, чувствовать неровную поверхность под подушечками пальцев, слегка оглаживая измученные запястья. Боль перетекала в удовольствие в этом процессе. И Антон не уловил, когда именно это началось. Маленькое серебристое лезвие, с уже запекшимися пятнами крови на концах, стало его талисманом; наносить себе физический вред, даже при отсутствии повода – суточной потребностью. Боялся ли он? Да, но только одного. Он боялся вовремя не остановиться, боялся слишком сильно замахнуться лезвием, не заметив этого, он боялся покидать этот мир, хотя причин накопилось достаточно. Одно за другим валилось на юношу, одно вытекало из другого, одно накладывалось на другое – и все это давило с невозможной силой на хрупкого подростка, еще даже на половину не познавшего жизнь. Поддержка. У Тоши была одна большая поддержка под именем «Арсений», такая нужная, самая важная, она давала ему огромный повод существовать. Он не хотел причинять боль этому человеку, а своей смертью он сделал бы именно это. «Ваша жизнь вам не принадлежит, не покушайтесь на нее…» - каждый раз крутилось в голове у зеленоглазого и он вспоминал о Сене, о том Сене, который точно дорожит им, о том Сене, причинить вред которому он не имеет право. Вдоволь поиздевавшись над своими руками, промыв раны проточной водой и тщательно забинтовав, Антон заходит в социальную сеть и быстро находит нужный диалог. 2:17 AM «Арс.»

2:18 АМ

«Снова сделал это? Ты был осторожен? Что она опять сотворила?»

2:19 АМ «То-о-о-о-ш» «НЕ МОЛЧИ» «ТВОЮ Ж, ЧТО ЗА ИГНОР, ШАСТУН»

2:20 АМ «бля, я на минуту отошел чай сделать»

2:20 АМ «Мне тоже сделай, я щас приеду, придурок»

И от одного нелепого сообщения становилось так тепло в душе у Антона, что даже чашка обжигающего чая, казалось, греет меньше. Этот парень, что, кстати, не спит в два часа ночи, еще и готов был приехать, чтобы просто убедиться на яву, что этот маленький сорванец живой, и порезы обработаны тщательно. Арс был его лучшим другом с самого детства, и даже разница в возрасте была не помехой, не помехой было расстояние длинной в разные концы города, ничего совершенно не мешало Антону называть парня другом, за исключением одного маленького факта – он был до смерти влюблен в Арсения, в самом этом «пидорском» смысле. И, конечно же, никогда и не собирался признаваться в этом ему. «Мы, блять, в России; он, блять, гомофоб.» - отговорка на все случаи жизни, запомните. Прошло минут двадцать, как в квартире обитал уже не только одинокий семнадцатилетний Антоша с растрепанной прической и явными признаками недосыпа на лице, но еще и вместе с ним Арсюша, к слову говоря, в похожем состоянии, но зато в приличном виде, а не в: — Пижамных штанах с «человеком-пауком», да, Тош? — то и дело слышались смешки в сторону младшего. Они вдвоем продолжали проводить ночь в бодрствующем состоянии, рассевшись на полу. На тумбочке рядом стояли две кружки зеленого чая – Арсений был настойчив именно на расслабляющий напиток, нежели крепкий черный. Голубоглазый придерживал те самые покалеченные запястья парня напротив в своих ладонях, аккуратно оглаживая покрасневшую кожу вокруг ран. Все движения Сени были такими нежными, приятными и расслабляющими, что Антон был готов провалиться в глубокий транс. И все, нахуй, проблемы, такие огромные, уже скомканные в гигантский шар, казалось бы, брали перерыв, давая ему вдоволь налюбоваться предметом воздыхания. Будущий медик проверял, насколько тщательно его глупый мальчишка обработал эти, все еще кровоточащие, порезы. Он с особой осторожностью накладывал бинт с заживляющей мазью, реагируя на каждое шипение из уст мальчика обеспокоенным взглядом. «Ну вот, как тут не влюбиться?» - проносилось в голове у подростка уже в сотый раз, когда Арсений смотрел на него, прикасался к нему. Большую часть времени они так и просиживали в тишине, наслаждаясь, каждый своими мелочами друг в друге. Затем, Арсений зачем-то выуживал из кармана брюк своего друга лезвие и приставлял к своему запястью. Тоша округлял глаза, непонимающе наблюдал за действиями напарника, но не мешал. Тот уверенно проводил лезвием по нетронутой еще коже всего раз и убирал острого убийцу обратно. Совсем поверхностный порез, но все те же бурые бусинки на поверхности. Дальнейшие действия не поддавались совершенно никаким объяснениям со стороны школьника: Их ладони почти рядом Арс уверенно берет его ладонь в свою Он переплетает их пальцы Сжимает ладонь парня сильнее, не обращая внимание на струйку крови И откидывает голову на мягкий пуфик, прикрывая глаза Каждый из них замечал странности в общении, мимолетные, явно не дружеские, взгляды, долгие, электровырабатывающие прикосновения. Это полное доверие, желание почувствовать на себе чужую боль, желание помочь и просто быть рядом. Каждый верил во что-то большее, чем просто дружба. Но, ни Антон, ни Арсений ни за что не признались бы в своих слабостях друг к другу.