idleness

      Глупая улыбка на лице очередной девушки, задурманенной алкоголем и дымом сигарет, что витает в клубе с неоновыми лампами вместо обычных.       «Наверное, это они виноваты в том, что перед глазами плывёт», – думает она, смотря в глаза Ча Хакёна.       – Твои глаза из-за этих линз кажутся демоническими, оппа, – тихо смеётся девушка, смотря на парня, лицо которого находится буквально в паре сантиметров от её собственного. – И чертовски пленят, как и твои нежные пальцы.       «Снова пустышка», – думает он, выпуская её из рук и растворяясь в толпе буквально сразу же.       Девушка падает в забытье, после которого наутро останется лишь привкус сигарет на губах и ощущение легкого головокружения при мыслях о прошлой ночи – Ча Хакён не оставляет воспоминаний о себе, кроме взгляда желтых глаз, пробирающих до самой глубины души.       Кажется, он потерял счёт этим девушкам, что не могут развлечь его даже одну жалкую ночь, буквально сразу же поддаваясь демоническому взгляду и соблазну аккуратных пальцев, проходящихся по позвоночнику холодными лезвиями, прорезающими путь к душе сквозь тонкую кожу.       Сквозь толпу, казалось бы, непроходимую, Хакён пробирается словно тень, плечом лишь задевая какого-то парня, кричащего «Достало!» громко настолько, что на секунду Ча кажется, что крик прозвучал нигде иначе, как в его собственной голове.       «Отражение моих собственных чувств», – проносится в мыслях желтоглазого парня, что встретился с виновником взглядом, в следующий момент забывая о нём, как о пролетевшей мимо мухе.       Музыка снова заполняет всё пространство вокруг, дурманя и замутняя взгляд; сливаясь с шумом толпы и заставляя не думать ни о чём даже при выходе из клуба. Демон пропадает в толпе, оставляя после себя лишь смутное ощущение чьего-то присутствия. И лишь богатенький Лео почему-то ещё долго вспоминает о прикосновении чужого плеча.       «Ча Хакён», – в голове у парня всплывает имя, которое он слышал слишком часто – его невозможно не знать в этом клубе. Очаровывая каждую девушку, он не оставляет другим иного выхода, кроме как ненавидеть себя – демоны питаются ненавистью и страстью? Кажется так.       Все эти люди похожи лишь на бесконечное повторение одной истории. Каждые выходные тот же клуб и те же самые люди, танцующие под биты, которые не должны оставлять никого в этом помещении равнодушным.       Даже Лео, которому уже на самом деле осточертело всё это общество подхалимов, что проводят с ним своё время лишь потому, что он – наследник компании, а терять такие связи будет слишком обидно. Алкоголь, наркотики, девушки – всё это повторяется день изо дня, словно замкнутый круг.       И частое пересечение интересов с Ча выводит наследника из себя, особенно когда последняя девушка клуба влюбляется в этого желтоглазого, уходя прямо из-под носа.       А Лео почему-то может лишь думать об очередном взгляде демона, что ловит на себе уже в сотый раз за вечер, кидая стакан с виски в стену. Выражая недовольство и замешательство. Потому что ему _не_противно_ от этих взглядов, а, наоборот, даже слишком интересно «Почему?».       Чону кажется, что еще немного и он не выдержит – подойдёт.       Хоть и не знает, что сделает дальше. Простой рефлекс, свойственный человеку – любопытство. И Хакён словно играется с этим. Играет, манит, зовёт одним лишь взглядом желтых демонических глаз. Пугает своим молчанием и ухмылкой, играющей на лице, словно он _уже_ выиграл. Победил самого Чон Тэгуна, даже не начав игры.       За первым шагом следует второй, третий – и так до самого столика у противоположной стены.       Музыка заполняет всё пространство вокруг, дурманя и замутняя взгляд; сливаясь с шумом толпы и заставляя не думать ни о чём. Музыка и глаза напротив, что смотрят с интересом.       Словно еще шаг и Лео окажется в объятьях чего-то неизведанного. И будто бы чувствует, как прикасаются холодные пальцы к позвоночнику, убегая на ребра и прячась за их решеткой – сердце, однако, почему-то не трогают.       Ухмылка Хакёна такая, что можно поверить и в то, что это не игра воображения, подкошенного алкоголем и дымом сигарет, смешавшихся воедино в голове – всё это происходит взаправду. И даже привкус крови на губах появляется из ниоткуда.       А парень напротив играет картинками в голове Тэгуна, составляя паззл из тысячи деталей. Сложно, трудно, но интересно настолько, что остановиться невозможно.       Несобранных деталей остаётся всё меньше, но внезапно картинка исчезает, словно наваждение. Уплывает, растворяется, тает. И ухмылка на лице Ча говорит о том, что это точно не конец.       «Паззл не собрать за одну ночь», – думает Хакён, всё так же ухмыляясь и сверкая цветными глазами. Встаёт, делая шаг навстречу парню, шепча ему на ухо «До завтра, my boy», и уходит, снова оставляя Тэгуна в растерянности, испаряясь за секунду в толпе людей.       Чону кажется, что он готов закричать. Вот в эту самую секунду, именно сейчас. Словно это был вправду шепот не человека вовсе – демона. Потому что иначе не объяснить всё то, что чувствует сейчас Лео – помутнение рассудка, смена ориентации, нежелание жить.       Но прощание «до завтра» всё же останавливает. Он похож на пса, бродячего, что поджимает хвост перед сильным противником и поддаётся. Отказываясь от собственных желаний – слабый всегда проигрывает сильному. Таков закон природы.       [От него не уйти. Ты уже проиграл, Тэгун-а.]       То самое «завтра» наступает лишь после тяжелого сна, где монстры, до этого прятавшиеся по углам сознания, выползли из своих укрытий, нападая на беззащитного мальчишку, не имеющего сил сбежать из комнаты собственного дома. Демоны окружают со всех сторон, желая лишь одного – забрать его из этого мира, приручить, сделать игрушкой, личной собственностью.       Тэгун не понимает, почему таблетки, алкоголь и девушки, что были доступны ему в неограниченном количестве с самого совершеннолетия – богатенькому наследнику разрешалось практически ничего не делать по дому и в бизнесе, ведь старший брат всё сделает сам – не помогали расслабиться. Ведь всё, чего всегда хотел младший сын семьи Чон – играть, гулять, пить и вкусно есть, а также заниматься сексом. В особенности его интересовал последний пункт.       У него есть всё, чего только можно пожелать – стоит лишь щелкнуть пальцем. Что он и делает – направо и налево раскидывая деньги, собирая вокруг себя девушек, вкусную еду и дорогой алкоголь. Но ни один из этих пунктов не отвлекает парня от взгляда желтых глаз, возникающих в памяти, дольше, чем на полчаса.       Сегодня ночью Тэгуну нужен лишь один человек, и как только он это понимает, срывается с места – ищет целенаправленно, без грамма сомнений – он будет здесь. Он обещал.       Хакён будто сам уверен в том, что Чон придёт к нему – сам бросится в объятья демона; сам даст доступ к своим мыслям и чувствам – израненная душа так легко поддаётся внушению – падает в бездну, из которой уже не выбраться.       [Паззл собран, остался лишь последний шаг.]       Музыка заполняет всё пространство вокруг, дурманя и замутняя взгляд; сливаясь с шумом толпы и заставляя не думать ни о чём. Музыка и глаза напротив, что смотрят с интересом. И мягкие губы, которые сминают вдруг чужие – парня с желтыми глазами демона – слишком пленительны, чтобы вспоминать о том, что Чон, вообще-то, по девушкам.       «Ты в моей власти», – слышит он голос, что раздается шепотом около уха [а кажется, что точно в голове], и чувствует, как чужая рука тянет к какой-то двери в углу – всё словно в тумане.       Комната встречает полумраком, лишь багровые светильники красным светом позволяют не потеряться в полной темноте. Эта комната так и манит, в ней хочется раствориться, как и в парне с желтыми глазами, что почему-то видны в темноте даже ярче.       Взгляд желтых глаз пленит, манит, словно говоря «Иди ко мне», и Тэгун идёт. Падает в омут желтых глаз с головой, все детали паззла собраны, картина создана. Настало время разрушать.       Хакён целует жадно, умело и нагло действуя языком, изучая, словно запретный плод. Отрываясь от губ, зарывается в волосы парня напротив и оттягивает за них, открывая вид на белоснежную шею. В свете багровых ламп она кажется еще бледнее, чем есть на самом деле – словно Лео уже и не жив вовсе. Труп, какое-то подобие человека, которому всё надоело – буквально ходячий мертвец. Ча это нравится – тянуть на самое дно, забирая последнюю надежду и силы бороться, которых и не было вовсе – демоны так коварны в своих методах.       Люди же так слабы и подвержены грехам.       Аккуратные руки даже слишком грубо опускают Чона на колени (синякам точно быть), неспеша расстегивая ремень на штанах и приставляя член к губам парня, зная, что тот ничего не скажет против – сломлен вконец. Желание чужого тела, неизведанных ощущений – вот так просто рушатся все идеалы, все правила морали, построенные родителями и строгими няньками – грех никого не щадит.       Чон же, внутри сопротивляясь [он никогда не был шлюхой – он имел их сам!], слишком неумело ведёт себя с плотью демона – злит ещё больше, распаляет, вызывая желание большего. Грубого, дерзкого, совсем демонического.       Комната, кажется, выпадает из реальности – слышны лишь стоны, стоны, стоны. И шепот желтоглазого парня, что грубо толкается последний раз:       – После этой ночи ты покончишь с собой от безысходности, Тэгун-а. Всего один шаг и ты уже прекрасно мёртв.

***

      Хакён не сомневается в своей силе. Тэгун же слишком слабый человек, чтобы ей сопротивляться.

Там, на асфальте, нарисованный белым мелом, Чон чувствует себя свободным.

Желтоглазый демон же ищет новую жертву.

Конец для всех один.