Спасите наши души

       Открыв глаза, Александра Тарасова сладко потянулась и провела рукой по соседней половине кровати. Вместо тёплого мужского тела она ощутила лишь холодные простыни. Андрей Снежный уже проснулся и покинул спальню. Накинув его рубашку, валявшуюся на полу, девушка поднялась с постели.        Барс сидел на диване в гостиной и плотно сжимал в руке какую-то бутылку. Услышав, как дверь комнаты отворилась, он буквально заставил себя посмотреть на вошедшую в гостиную девушку. В глазах мужчины застыл ужас. - Доброе утро, Андрюш, - улыбнулась Тарасова, облокотившись о косяк. - Боже, Сандра, что мы с тобой наделали?.. – подавленным голос спросил он, хотя совсем не ждал услышать ответа. - По-моему, любили друг друга…        Девушка была удивлена. Оказывается, он жалеет! Он посчитал их близость ошибкой! - Сандра, я же был пьян, - обречённо помотал головой Барс. – Почему ты не оставила меня? - Потому что ты меня хотел… И я тебя тоже хотела… - Ерунда! – воскликнул негромко он. – Ты – сестра моего лучшего друга, я люблю Элизабет. У нас с тобой ничего не должно было быть! - Ты её не любишь! – упрямо заявила Тарасова. – Она предала тебя! Растоптала твоё сердце! Изменила! Ей не нужен ты!        Александра была в не себе от ярости. Не на такое утро она рассчитывала, не так она представляла себе их совместное пробуждение. Ей хотелось услышать сейчас ласковые, нежные слова, а он высказывал исключительно неприятные и колкие. - Элизабет не могла! Я не верю! – как гром среди ясного неба раздался его голос. – Да и вообще, чем я лучше неё в этой ситуации?! Она изменила мне с твоим братом, а я ей – с тобой! Эта ночь – самая чудовищная ошибка, которую я когда-либо совершал! И ты! Ты же знала всё! Почему ты не залепила мне пощёчину, чтобы я пришёл в себя?!        Сандра словно фурия металась по помещению. Она ненавидела себя, эту Уолтерс, но в ней проснулась ещё и злость на самого любимого мужчину! - То есть я во всём виновата?! – взывала Тарасова. – Значит, я подтолкнула тебя к этой «ошибке»?! Я заставила тебя переспать со мной?! Знаешь, Барс, ты первый прикоснулся ко мне! Ты! Я всего лишь не сопротивлялась! И знаешь почему?! – выжидающе посмотрела в его глаза. – Когда мы были у клуба, помнишь, я тебя сказала, что лягу в постель только к любимому мужчине? И я не изменила себе! Я люблю тебя, Андрей Снежный! Люблю! И ни о чём не жалею! Эта ночь, возможно, лучшее, что было в моей жизни!        Её голос дошёл до крика, наверное, и соседи слышали эту пламенную речь девушки, но ей было всё равно. Сейчас она просто не могла не обнажить свои чувства. Вчера он познал её тело, а сегодня – душу. И, кажется, эти знания его совершенно не порадовали. Андрей провёл ладонью по лицу и слегка сжал переносицу. Всё сплелось в огромный гордиев узел. - Сандра, между нами ничего не может быть, - тихо сказал Снежный. – Я ничего к тебе не испытываю… Всё, что было, это – страсть. Сиюминутный порыв. Не более... Извини… - Значит вот так?! – выдохнула девушка. – Использовал, чтобы забыться, и всё? Побежишь к своей Элизабет? Тогда не забудь ей рассказать то, как ты меня любил, как мы уснули только под утро, как ты касался моего тела и получал наслаждение от нашей близости! А ещё упомяни, как шептал мне в порыве страсти всякие слова! Как с упоением целовал мои губы, и обязательно не забудь про одежду! Как ты одним рывком сорвал с меня платье и жадно и целовал мою кожу! Можешь даже рассказать ей обо всех моих родинках, пусть порадуется твоей внимательности, если ты сам, конечно, вспомнишь!        Сандра смотрела на мужчину широко распахнутыми глазами и видела, как лицо Барса исказилось в гримасе боли, что раздирала его изнутри. Она говорила отчётливо, донося до его ушей и, кажется, даже до сердца всё, что происходило этой ночью. Ему было не по себе от этих слов, а в ней вдруг проснулась жестокость, но она по-прежнему была смешана с любовью. - А знаешь, что ей понравится больше всего? – неожиданно добавила Тарасова. – То, что после этого ты приползёшь вновь к ней. Как герой-любовник, который вроде любит одну, а спит почему-то с другой. Однако она, как и любая другая уважающая себя девушка, заткнёт все свои чувства и прогонит тебя. Вот что тебя ждёт по возвращению домой… И, знаешь, Андрей, этой ночью я поняла одну вещь: ты не любишь Элизабет… Ты просто привык к ней, считаешь, что она весьма не плохая кандидатура на роль жены, а потом – и на роль матери твоих детей, но чувства… их нет. Да, может, ты был в неё влюблён поначалу, но сейчас… Всё, что осталось – обыкновенная привычка. А письма… любовь измеряется не письмами и тем, сколько раз ты переписывал своё послание перед отправкой… любовь измеряется объёмом того места, что занимает в твоём сердце этот человек… Элизабет Уолтерс принадлежит в нём только маленький уголок…        Замолчав, Сандра ещё несколько минут смотрела на обескураженного мужчину. Его взгляд был рассеянным, словно он обдумывал услышанные слова, а бутылка так и замерла на полпути к его губам. Скинув его рубашку, девушка, не стесняясь своей наготы, подняла валявшееся на полу платье, надела его и, взяв в руки туфли, покинула номер. Снежный этого, кажется, не заметил.        Проснувшись от раздавшейся трели будильника, Тарасов, не открывая глаз, нащупал заветную кнопку на аппарате. Вылезать из постели и ехать на работу совершенно не хотелось. Впервые за долгое время у Бориса даже пробежала шальная мысль притвориться больным и жалостливым голосом сообщить об этом заместителю – пусть поработает за него, всё равно на сегодня никаких крупных мероприятий и встреч не запланировано… - Борь, опоздаешь, - раздался сонный шёпот девушки, что лежала на соседней подушке. - Я – директор, мне можно, - тихо пробубнил Тарасов, не делая попыток пошевелиться. - А как же твоя ответственность? - Олеська, - улыбнулся он, - дай поспать ещё немного…        Девушка едва слышно хихикнула. Это ей не надо было на работу, это она могла спать хоть до полудня, а он… Поддерживая одеяло на груди, она перевернулась к мужу и легонько поцеловала его в нос. Борис тут же смешно поморщился, но глаз не открыл. - Вставай, - шепнула Ума. - Сначала поцелуй нормально, - поставил условие он. - Наглеете, Борис Андреевич! – не сильно толкнула его в плечо. – Между прочим, я вообще сейчас могу отвернуться и обратно лечь спать! И делай, что хочешь! - Позволишь мужу прогулять работу? – хохотнул Тарасов. – Ты же вроде как моя начальница? - Ах вот оно что! – насупилась Уманова. – Хочешь воспользоваться личными связями со мной? Идите-ка вы, Борис Андреевич, на работу! А то я вообще разжалую вас до дворника!        Мужчина, позабыв о том, что ещё секунду назад притворялся спящим, резко открыл глаза и повалил девушку на спину, нависая над ней. - Строгая начальница, - опалил её губы горячим дыханием. - Зачем мне тунеядцы… – хихикнула Олеся, глядя в его голубые глаза. - Я – тунеядец?! – удивился Тарасов. - Позже разберёмся, - сбивчиво ответила Ума. – Сейчас ты мой муж.        Не медля, она припала к его губам. Настоящий поцелуй, страстный, чувственный быстро задурманил рассудок. От жадных прикосновений голова пошла кругом, упуская контроль над всеми остальными частями тела. Внизу живота появилось тянущее ощущение, а руки принялись вовсю исследовать широкую спину мужчины. Олеся чувствовала, как Борис сдерживает себя, чтобы не пустить всё на самотёк, и это её жутко злило. Проведя коленкой по его бедру, Уманова уловила сдавленный рык. - Ты чего творишь? – прерывисто прошептал он и прикусил нежную мочку уха. - Считай это призывом к действию, - запутавшись пальчиками в его волосах, девушка привлекла его ближе к себе.        И Борис сдался. Осыпая её лицо поцелуями, Тарасов стянул с неё одеяло, полностью обнажив Уму. От ощущения её наготы мужчину молниеносно бросило в жар. Он до безумия любил её тело, каждый изгиб, каждую впадинку. Она была для него совершенством, только его Богиней...        Любуясь Лесей, Борис не раз ловил себя на мысли, что ещё никогда раньше он не предавал этому значению – его любовницы были едва ли не куклами с фабрики: у всех модельная внешность, пышная грудь, длинные ноги – как с конвейера по производству Барби. Он знакомился, одаривал их комплиментами, они таяли и этой же ночью оказывались с ним в одном номере. В них не было ни индивидуальности, ни какого-то женского чарующего обаяния. Даже Адель ничем не выделялась из их числа. Однако, встретив её, Тарасов цинично решил, что лучше одна постоянная любовница, чем этот бесконечный ряд обезличенных девиц. Барс тогда ещё пошутил, сказав, что «он слишком долго ходил по магазину». Хлёстко, но метко. Борис хорошо понимал, что Ада удовлетворяла все его прихоти, слепо верила каждому его слову, наивно полагая, что когда-нибудь мужчина станет полностью её – сделает ей предложение, и они распишутся. Но у Тарасова были совсем другие планы: ему было достаточно того, что он мог заявиться к ней в любой момент. В его душе царило безразличие. Главное, что девушка была послушной и почти его не обременяла. Он её не любил и не ценил. Считал, что это нормально. Так было бы и дальше, если бы не появилась Ума.        План вышел из-под контроля, чувства стали заглушать голос разума. Он вдруг вспомнил давно забытые ощущения. В душе что-то появилось и прочно обосновалось там. Первая их близость, когда она так робко пришла к нему в Истборне и ясно дала понять, что её желание куда сильнее всего прочего, он вдруг понял, что не сможет вести себя с ней так, как вёл себя с другими. Она была слишком хрупкой, слишком доверчивой и слишком искренней. Она пришла, потому что последовала за своим сердцем, полностью доверившись ему. Что-то переломилось в ту ночь в мужчине. Впервые за всю жизнь он занимался не сексом, он любил… Оказывается, между этими двумя словами существует огромная пропасть. Впервые захотелось дарить ласки, впервые захотелось слышать стоны, впервые захотелось чувствовать прикосновения. Никогда раньше он не испытывал таких потребностей, всегда удовлетворял свои, наплевав на чужие. А с Олесей… Она стала хозяйкой его желаний, подчинив себе душу мужчины.        Её тело стало для него магнитом. Постоянно хотелось к нему прикасаться, хотелось быть уверенным, что оно принадлежит только его ладоням, что девушка млеет только от его ласк, и никто другой не имеет к ней доступа. Он не мог устоять перед своею слабостью, и всегда, при каждой близости, ценил тот момент, когда Олеся представала перед ним обнажённой.        Стараясь заглушить её стоны страстными поцелуями, Тарасов не переставал изводить обоих испепеляющей прелюдией. Но затуманенный взгляд девушки и её требовательные просьбы наконец-то соединить их тела, довели мужчину до исступления. Одним движением погрузившись в её тело, Борис быстро зажал её рот рукой, не давая крику удовольствия разнестись по дому. Даже в порыве страсти он не забывал о том, что для окружающих, они – враги.        Стараясь унять бешенное сердцебиение, Ума лежала на груди мужа и выводила на ней пальчиком незамысловатые узоры. Было слишком хорошо, чтобы что-то говорить, да и вообще – шевелиться. Лишь когда он прикасался губами к её макушке, она подавалась ему навстречу. - Борь? - едва слышно прошептала Олеся. - М-м? – протянул мужчина, медленно проводя вдоль её позвоночника. - Знаешь, что я сейчас хочу больше всего на свете? - Даже не догадываюсь, - улыбнулся Тарасов, взглянув на жену. - Я хочу в Истборн, - призналась Олеся, встретившись с ним взглядом. – Мы там были только вдвоём, принадлежали друг другу, не опасались быть пойманными или кем-то замеченными… - её щеки покрылись алой краской от нахлынувших воспоминаний. – И… ты любил меня совсем по-другому… - Я знаю, Лисёнок… - грустно улыбнулся Тарасов, привлекая ближе к себе девушку. От этого неожиданно ласкового обращения, Ума забыла, как дышать. – И я хочу в Истборн, хочу любить тебя по-другому, а ещё безумно хочу слышать тебя в порыве страсти… Но сейчас мы никак не можем отсюда уехать… - он резко замолчал, а потом лукаво добавил. – Хотя… До выходных потерпишь? - Послезавтра суббота, - улыбнулась Олеся. – Думаю, что да. - Тогда не строй планы… - А на тебя можно строить планы? – лукаво поинтересовалась девушка. - На меня? – довольно протянул Тарасов. – Можно. Но бессмысленно, потому что выходные мы с тобой проведём… - Заткнись! – рассмеялась Уманова, чьё воображение уже начало представлять всё в ярких красках. - Хорошо, - рассмеялся Борис, поцеловав Олесю. – А на работу мне всё-таки пора... - Опоздал, - констатировала Ума, взглянув на часы. Стрелки перевалили за половину девятого утра. - Интересно, чья же это вина…        Откинувшись на свою подушку, девушка блаженно прикрыла глаза. Сегодня было чудесное утро, и, будь её воля, каждый день начинался бы именно так. Почувствовав кроткий поцелуй на своих губах, Олеся счастливо улыбнулась. Как только мужчина скрылся в ванной, она резко поднялась с постели. Придерживая одеяло одной рукой, другой – слегка взлохматила волосы и посмотрела на себя в висящее на стене зеркало. Из отражения на неё глядела настоящая дикарка с горящими карими глазами. Запутавшиеся кончики волос, припухлые от поцелуев губы, розовые щёки и взгляд... расширенные от возбуждения зрачки делали его каким-то гипнотическим, завораживающим. Отпустив одеяло, Уманова тут же увидела красные многозначительные отметины на своей груди. Следы разгоревшейся между ними страсти на её теле. - С ума сошла? – услышала она хриплый шёпот мужчина, который стоял в дверях ванны и без зазрения совести разглядывал отражение Олеси. - Отвернись и одевайся, а то на работу свою сегодня вообще не попадёшь, - усмехнулся девушка, даже не попробовав прикрыть себя. - А ты не соблазняй, - парировал он, присев сзади и положив ладони на её животик.        Почувствовав это прикосновение, Уманова напряглась. Кто ещё кого соблазняет тут! - Ненормальный, - тихо произнесла она, откинувшись на мужа. Его руки тут же поползли вверх, очерчивая налившиеся полушария. – Боря, на работу! - Отпускаешь? – чуть сжав её грудь, спросил он. Девушка издала негромкий стон и закусила нижнюю губу. – Так мне уходить? – касаясь губами её плеча, улыбнулся Тарасов. - Пошёл вон! – из последних сил сказала с улыбкой Олеся. Если он вновь её не послушает и продолжит свои ласки, то она больше не сможет сопротивляться своему желанию. - Вечером я это закончу, - пообещал он, поцеловав её за ушком, натянул на девушку одеяло и поднялся постели. - Изверг! – прошептала Уманова, чувствуя, как всё нутро просит продолжения.        Ионов уже полчаса мерил свою комнату шагами – Сандра обещала сказать ему, где находятся записи, однако девушки дома не было, да и мобильник её, как назло, был выключен. Василий хоть и доверял сестре, в конце-то концов, с ней отношения у него были получше, чем со старшим братцем, но всё же записанный разговор – улика, которая, попав в руки к добросовестному следователю, будет играть против Ионова.        «Да где её черти носят?!», - в очередной раз задавался вопросом Кот, однако, словно по взмаху волшебной палочки, уже в следующую минуту на пороге его комнаты появилась Александра. - Не меня ли ждёшь? – ехидно спросила она. - Ты где была?! Почему на звонки не отвечаешь? - Где была, там уже нет. А на звонки не отвечаю, потому что не знаю, где мой телефон. И вообще, с каких это пор я должна перед тобой отчитываться?! - Со своим Андреем что ли кувыркалась? – рассмеялся Ионов, однако в глазах девушки блеснул недобрый огонёк. - Не твоё дело, - прошипела она. – Банк на Гардиен Стрит, ячейка четырнадцать ноль восемь.        Кинув ему ключ, Тарасова покинула комнату. Парень, крепко сжав в кулаке заветную вещицу, расплылся в довольной улыбке.        Не медля, Ионов отправился по указанному адресу. Охрана и служащий банка без лишних вопросов пропустили его в хранилище. Там, среди множества ящичков, он отыскал нужную комбинацию цифр и повернул ключ, дождался пока то же самое сделает работник учреждения, и услышал щелчок. В ячейке лежала целая коробка дисков и флешек, от вида которой Кот даже присвистнул. Кажется, Сандра слишком сильно хотела разлучить Барса и Элизабет, раз отдала всё это «богатство» за одно единственное условие… Или у неё всё же осталась ещё одна, запасная копия? - Сестрёнка, - ласково начал Василий, когда девушка взяла трубку. – А ты уверена, что у тебя только здесь записи? Может, ты себе что-нибудь ещё оставила? - Боишься? – равнодушно поинтересовалась она. – Все копии я хранила в ячейке. Больше у меня их нет. - Ну ладно… Но если я узнаю или услышу, что ты отдала мне только часть, имей ввиду, пожалеешь! - Давай без угроз, братец, - устало выдохнула Александра и отключилась.        Забрав содержимое, Ионов в приподнятом настроении вернулся домой. Пока этот «клад» полежит у него в комнате, а завтра он сожжёт его где-нибудь в поле. - Василий, вам помочь? – услужливо поинтересовался Джерри, увидев парня с полной спортивной сумкой. - Нет, лучше передайте домработнице, чтобы она приготовила мне кофе, - кинул он на ходу, на что дворецкий незамедлительно кивнул.