Спасите наши души

- Твоё право, - пожал плечами Тарасов-младший. – Хоть анафеме предай! От Олеси я никогда не отвернусь.        Непоколебимый тон заставил стоящую неподалёку Лилию прижать ладошку ко рту, чтобы не разреветься во весь голос. Кажется, о такой любви она только в романах читала, да по телевизору смотрела, а тут – жизнь! Реальность! Неужели такое бывает?        Андрей слегка мотнул головой и чему-то улыбнулся, чем вызывал недоумение у всех присутствующих. Он обошёл диван и, приблизившись к сыну, слегка похлопал его по плечу: - С Богом, Борь! – к всеобщему удивлению произнёс он. - Что? – не поверил своим ушам Тарасов-младший. - Что слышал! - шире, чем прежде, улыбнулся отец. – Поезжай за Олесей, и без неё не возвращайся! - А?.. – нахмурился мужчина. – Подожди… А что за спектакль ты здесь тогда утроил? - Прости, - потупился Андрей. – Как бы ещё я мог убедиться в твоих намерениях относительно этой девушки? Теперь я окончательно убедился, что это – любовь, что ты не путаёшь её со всеми другими схожими чувствами… Кажется, за эти несколько дней ты вырос в моих глазах намного больше, чем за все тридцать с лишним лет… - Пап, ну сколько можно? – рассмеялся он, чуть толкнув мужчину. Они так частенько дурачились, когда маленькому Боре было лет пять-шесть. – Это глупо! - Ты ведь всегда скрытным был, редко со мной делился своими переживаниями… Даже сейчас – молча собрал вещи и, наверное, если бы не Лилия, то уехал бы, ничего никому не сказав… А я всё-таки – отец! И я волнуюсь даже за своего сына! И не важно, что ты уже взрослый и самостоятельный! - Ты выбрал не лучший способ, чтобы узнать от меня всю правду о моих чувствах к Уме! – покачал головой Борис. - Хотя, наверное, после стольких лет лжи... Не удивительно... - Знаю, - согласился Андрей. – Но это – первое, что пришло мне в голову! Однако ты ведь всерьёз воспринял все мои слова, и даже этот выбор, перед которым я тебя поставил! Ты не пошёл на попятную, а продолжил твердить о своей любви к Олесе!.. Прости меня за этот спектакль… - Я прощу, если пообещай, что этот спектакль был последним в нашей жизни, - без доли юмора в голосе сказал Борис. - Клянусь. - Я запомню, - улыбнулся Тарасов-младший. – А теперь мне, правда, пора в аэропорт… Ещё немного, и я опоздаю на рейс… - Верни её! Верни и никогда больше от себя не отпускай! – отчётливо произнёс Андрей. - Никогда!        Поднимаясь на четвёртый этаж одного из домов Санкт-Петербурга, Борис мысленно возвращался к этому диалогу и, кажется, обретал всё больше и больше уверенности. Кто бы мог подумать, что отец додумается учудить такую «проверку» его чувств?        «Надо будет ему заняться писательством, - усмехнулся мужчина, преодолевая последний лестничный пролёт. – Судя по всему, бестселлеры гарантированы!».        Оказавшись у нужной двери, Тарасов замешкался. Часы показывали только одиннадцать утра, уместен ли визит в столь ранний час, или, может, надо было немножко погодя приехать? А букет?        «Чёрт! Дурак! Стоило всё-таки в магазин заехать!», - отругал себя он.        Волнение. Оно накрыло его с головой, не оставив ни следа от былой уверенности. Он дрожал, словно осиновый лист на ветру, боялся совершить любое движение, и все задуманные слова растворились в этом не самом приятном чувстве без остатка. Неизвестно, сколько он бы так простоял, если бы дверь изнутри неожиданно не открылась. В последнюю секунду Борис успел сделать шаг назад, чтобы не получить в лоб. - Опа! – первое, что произнёс появившийся на лестничной клетке мужчина с мусорным пакетом в руках. - Здрасьте, - по-детски пикнул Тарасов, окончательно растеряв всякое самообладание. - Ваше лицо мне кажется знакомым… - нахмурился хозяин квартиры. - Борис, - протянул ладонь для рукопожатия он, однако место ответного жеста увидел, как лицо человека побагровело от ярости.        Поставив мешок на плитку, он смахнул с ладони невидимые соринки и спросил: - Тарасов? - Да.        Сидевшая на кухне Рита не сразу обратила внимания на возню в коридоре. Женщина медленно попивала чай, получая удовольствие, пока до неё не донеслось сдавленное ругательство. Быстро поднявшись на ноги, она вышла на звук и не сразу поверила своим глазам. Дверь квартиры была открыта нараспашку, а на холодном полу подъезда валялись двое мужчины, один из которых – её муж.        В голове пулей пролетел вопрос по Чернышевскому «Что делать?», однако ответ следом за ним не последовал. Потянувшись к телефону, Булатова резко передумала. Что она сама не растащит их? На принятие этого решения ушло пару секунд. Быстро преодолев разделявшее их расстояние, женщина вышла на площадку и громко свистнула. Это моментально отрезвило обоих. - Что вы тут устроили? Перед соседями решил опозориться? – второй вопрос явно был обращён к супругу. – А вы куда лезете? Что вам нужно?        Не скрывая своего раздражения, Батя поднялся на ноги. Ребро, как назло, заныло – оно ведь после того взрыва, так до конца и не зажило. - Узнаешь? – грубо спросил он, кивнув на мужчину. - Я даже тебя не узнаю в этой драке! Вань, с каких пор?.. - Рит! – оборвал её муж. – Глянь лучше, кто к нам явился!        Тяжело вздохнув, Булатова всё-таки перевела взгляд на стоящего рядом человека. Выглядел он помятым, из уголка нижней губы сочилась кровь, но главное, что отметила Рита – глаза, они были наполнены тоской. Лишь чуть позже, когда она наконец-таки смогла отвлечься от всех этих деталей, женщина наконец-то поняла, кто перед ней стоит. - Борис? – на всякий случай решила уточнить она.        Он кивнул, не произнеся ни слова. - Господи! Вань! – вновь обратилась к супругу Булатова. – Какого чёрта ты здесь устроил? – не было сомнений, что эту драку устроил именно он. - Я устроил?! Это он припёрся в МОЙ дом! – воскликнул Иван. - Так! Не надо орать на весь подъезд, все соседи итак уже в курсе, что у нас тут происходит! – уловив какое-то шарканье в соседней квартире, строго произнесла Рита. – Пошлите вовнутрь! - Этому человеку нечего делать в МОЁМ доме! – упрямо отозвался Булатов и перегородил Борису путь. - Олеся у вас? – спросил Тарасов, больше всего желая узнать ответ только на этот вопрос. - Они с Дианой уже часа два гуляют, - мягко ответила Рита. – А так, да, они живут здесь. - Вот же сукин сын! – вновь насупился Иван. – Я плохо объяснил?! Чтобы твоего духу в моём доме не было! - А ну-ка прекрати! – слегка ударила его жена, она собиралась что-то добавить, как Борис её перебил: - Не нужно, - помотал головой он. – Я её здесь подожду. - Подождёте у нас! - Проваливай отсюда!        Наперебой сказали супруги. Рита, встав на цыпочки, что-то сказала на ухо мужу, и тот, буркнув что-то в ответ, зашёл в квартиру, не забыв при этом громко хлопнуть дверью. Женщина и мужчина остались наедине. - Извините, я не хотел… - потупился Тарасов, чувствуя свою вину в этом семейном скандале. - Не переживайте! – махнула рукой Рита. – Поверьте, это произошло бы в любом случае, считайте, что по-другому ваша встреча с Иваном не могла бы произойти.        За дверью послышалось сдавленной ругательство. Булатова усмехнулась – подслушивать Иван явно не умеет, спалился, как мальчишка! - Кстати, - приветливо улыбнулась она. – Мы толком так и не познакомились… Я – Рита, - протянула ладошку она. - Я помню, - усмехнулся Тарасов. – Маргарита Степановна. - Нет, - тут же уточнила она. – Для «своих» я просто – Рита! - Борис, - представился в ответ он, ответив на рукопожатие.        Кажется, в данную минуту между этими людьми стёрлись всякие рамки, ведь уже следующим обращением, Булатова произнесла: - Борька, как же я рада, что ты приехал!        Не успел мужчина отойти от одного шока, как следом последовал второй. Женщина, не сдержавшись, обняла Тарасова. Чтобы это сделать, ей пришлось привстать на носочки, ибо по-другому достать до широких плеч ей было нереально.        Из квартиры раздалось отчётливое – «Вот же сволочь!», и в ту же секунду дверь вновь распахнулась, на пороге появился разъярённый Булатов. Ненависть к Тарасову разрослась до масштабов Вселенной! - Вань,.. - поспешила объяснить всё жена, но тот не стал её слушать. - Значит, ты приезжаешь в Питер, вновь хочешь войти в жизнь моей Леськи, обнимаешь мою жену! Ты охерел?! – прорычал мужчина. - Ревнуешь, - хихикнула Булатова. - Рит, твой юмор сейчас неуместен! - Борь, проходи в дом, а мы с Ваней поговорим немного, - с улыбкой попросила женщина и потянула мужа на себя. Супруг, кажется, совсем опешил от таких отношений двух едва знакомых людей.        Под громкое сопение Ивана и приветливый взгляд Рита, Борис вошёл в квартиру, оставив их наедине. В отличие от Булатова, он не стал подслушивать. Разулся, снял с себя ветровку, прошёл в комнату и остановился. На диване лежала футболка Умы с её любимым котом Сильвестром из мультика, в углу, в коробке из-под обуви, были сложены игрушки Ди. В груди Тарасова что-то резко сжалось, будто кто-то сдавил все органы невидимыми цепями. В голове пронеслись сотни ругательств – мужчина в очередной раз мысленно надавал себе оплеух за то, что отпустил самую любимую и дорогую женщину на свете. Долгие, бесконечные часы без её голоса, улыбки, взгляда.        Казалось, он уже давно вышел из возраста юнцов, у которых от любви «сносит башню», и для него это чувство уже давно должно было наполниться чем-то более приземлённым, прагматичным, если хотите, но нет. Любовь ведь удивительная штука. Она не заглядывает в паспорта, ей цифры невдомёк, возраст – не приказчик, а уж что до времени и расстояния! Она не знакома с такими мерилами как минуты и километры. И чем сильнее Любовь, тем убеждаешься в этом всё больше и больше. Ради любимого человека преодолеешь всё, найдёшь способ стать ближе, побыть с ним подольше, признаться в своих ошибках, забыть всё, что было в прошлом. Время растворится в поцелуях, расстояния исчезнут в прикосновениях, а возраст… когда ты любишь, тебе всегда восемнадцать! И ты вечно юн, и тебе вечно «сносит башню». Просто, если по-другому, то это уже не любовь… - Боря…        Тонкий девичий едва слышный голосок. Тарасов замер, не смея разбираться, показалось ему это, или нет. Он не спешил оборачиваться, боясь, обнаружить позади себя пустое место. И лишь когда спустя некоторое время вновь раздалось его имя, мужчина медленно развернулся. - Леська… - как заворожённый смотрел на девушку Борис.        Она стояла в глубине коридора и не сводила с него взгляд. Они не виделись каких-то пятьдесят восемь часов, а, кажется, что с момента их последней встречи прошёл целый век. Она не касалась его чуть больше шестидесяти часов, и теперь с многократной силой жаждала почувствовать тепло его кожи. Слишком остро её сердце и душа сейчас отреагировали на его присутствие. В грудной клетке что-то ноюще защемило, а после разлетелось на тысячи осколков, едва он сделал шаг в её сторону.        За секунду преодолев расстояние, разделявшее их тела, Тарасов подхватил свою девочку на руки и прижал к себе. Тут же почувствовал, как она обхватила его лицо ладошками и принялась осыпать его короткими поцелуями, стирая капельки крови с губ и скулы, что появились в результате драки. Её лёгкие, но чувственные касания возносили его куда-то к небесам, он прижимал Уму ещё ближе к себе, и стоило ему только поймать её нежные губы своими, как почва совсем ушла из-под ног. Углубил поцелуя, завладевая её ртом, не сдерживая свой порыв. Сейчас для него существовал только она. Страстная. Желанная. Хрупкая Сильная. Неповторимая. Любимая! Неужели она снова в его руках? Неужели она вновь дарит ему эти дурманящие прикосновения? Не время задумываться над этими вопросами, сейчас оба были во власти захватившей их эйфории, время будто бы остановилась, а вся вселенная сузилась до пределов этого коридора и теперь, кажется, вращалась только вокруг них одних. Пленительные ощущения затмили рассудок. Остались лишь любимые губы, манящий запах её ангельского тела и пылкие хаотичные прикосновения её мягких ладоней.        Как же он по ней скучал…        ЕГО. Только ЕГО девочка.        Больше никуда. Ни с кем. Только рядом.        Только вдвоём.        Их поцелуи стали более нежными. Пришло осознание, что всё происходящее – не буйство воображения, не мираж, который исчезнет в любую секунду, а самая настоящая реальность. Сказочная. И… нереальная! Да, и такое, оказывается, тоже бывает! - Прости… прости… прости... – словно в бреду, прерывисто шептал Тарасов, касаясь её бархатной кожи. - Не отпускай… - вторила она, чувствуя, как слёзы скатываются с её глаз.        Ума вновь прикоснулась к губам мужчины, передавая через поцелуй всю свою любовь, на которую была только способна. Этот человек подчинил себе её мысли, завладел её душой, прочно обосновался в её сердце, и девушка точно знала, что это взаимно. Все сомнения об искренности любви Бориса теперь исчезли, на их место пришла небывалая уверенность, а вместе с ней – и долгожданное спокойствие. Груз переживаний, который мучил её на протяжении последних дней, наконец-то пал в бездну. - Я люблю тебя, - прошептал он, с трудом отрываясь от девичьих губ. – Больше жизни! - Люблю, - улыбнулась Олеся, находясь в миллиметрах от его лица. – Не могу без тебя ни дня. - Я тебя никуда не отпущу. - А я никуда и не уйду. - Простила? - Как только прошла таможенный контроль, - смущённо призналась она. - Я после твоего отъезда напился с Барсом, а вчера сходил с ума в ожидании отправки рейса… - Даже не знаю, как сказать, что делала в эти моменты я… - хихикнула Уманова. - Ничего не говори, - приложил указательный палец к её губам. – Всё начнём с начала, с чистого листа. - Прям всё-всё? – лукаво прищурилась Олеся. - Всё-всё, - коротко поцеловал её он. - Всё-всё не получится, - едва заметно мотнула она головой. - Почему? – насторожился Борис, но так и не выпустил её из кольца своих объятий. - Потому что с нами навсегда останется одно напоминание, - оттягивала момент Ума. - О чём ты говоришь? – за мгновение перебрал тысячи вариантов.        Олеся долго всматривалась в голубые глаза Бориса, без труда отметила, как по краям стали появляться тёмно-синие оттенки. Кажется, он был не на шутку встревожен. Однако уже в следующий момент девушка крепко обняла его за шею и опалила его ухо своим горячим дыханием: - У нас будет ребёнок, - тихо выдохнула она, блаженно прикрыв глаза от этих слов.        Смысл сказанного не сразу дошёл до мужчины. А когда это произошло, он аккуратно, будто боясь напугать девушку, отстранился от неё. Его взгляд непроизвольно скользнул по фигуре Умы и остановился на плоском животике. И лишь когда Олеся взяла его ладошку и сама приложила её к себе, он встрепенулся. Многотысячный заряд прошёлся через каждую клеточку его тела. - Я буду папой? – одними губами переспросил он.        Уманова счастливо улыбнулась. - Нам уже пять недель, и мы очень по тебе соскучились…        Какое-то невиданное раннее чувство зародилось в душе Бориса, его не сравнить ни с радостью, ни со счастьем, оно в разы сильнее их, и в тоже время такое лёгкое и трепетное, что, кажется, в любую минуту может раствориться. Но этого не будет! Никогда! В этом можно легко убедиться – достаточно взглянуть в глаза напротив, которые светились изнутри, в которых плескалась нежность. Он даже представить себе не мог, что любимая встретит его такой новостью. Пока ехал сюда, перебрал сотню вариантов их первого разговора, готовился услышать всё, что угодно, от пламенных гневных речей до холодного пугающего молчания, но Олеська удивила! Его девочка. Его малыш. Их общее на двоих чудо.        Опустившись на колени, Тарасов прислонился головой к пока плоскому животику Умы. Одному Богу известно, хотел ли он что-то услышать или почувствовать, но в любом случае этот момент показался девушке самым прекрасным. Интересно, его можно считать первым знакомством папы и ребёночка? - Кхе-кхе, - раздалось деликатно покашливание со стороны входной двери.        Входная дверь была открыта, а на лестничной клетке появились Иван и Маргарита, рядом с ними стояла коляска с Ди. Женщина смущённо опустила глаза, даже не пытаясь сдержать довольную улыбку. Мужчина, в отличие от неё, был не так робок и, кажется, стоящий на коленях мужчина его ничуть удивил. На его лице, к счастью, больше не было гримасы ненависти.        Тарасов поднялся на ноги и, встав позади Леськи, притянул её к себе, положив свои ладони ей на живот. Почувствовал, как она накрыла их своими и откинулась на широкую грудь любимого человека. Теперь он их защитник, а они его самые любимые и дорогие люди.        Всё это время будучи в неизвестности, у закрытой изнутри двери Иван расхаживал по лестничной клетке туда-обратно, не находя себе место. Если бы не требовательный взгляд жены он бы ещё раньше вошёл вовнутрь и высказал бы всё сначала одной, а потом и другому! Нервы-то в конечном итоге сдали, но стоило ему только оказаться лицом к лицу с Олесей и Борисом, увидеть эту немую сцену, как Булатов вмиг растерял весь свой словарный запас. Доли секунды хватило, чтобы увидеть, как горят глаза любимой Умки, в тот же момент все слова вылетели из головы, какие уж тут возмущения!        Мужчина приблизился к паре, оставив волнующуюся жену позади. Сначала пристально посмотрел на счастливую Леську. Его ребятёнок изменился, его девочка выросла. Стала совсем взрослой. От этой мысли на губах появилась грустная улыбка. Булатов, хоть и не родной ей отец, но как и все родители, желает своей дочери счастья, а потому и переживает. Переведя взгляд на мужчину, что молча стоял позади Олеси, Иван метался глазами по его лицу, будто желая отыскать на ней все необходимые ему ответы. Удалось ему или нет? Неизвестно. Однако уже через некоторое время он протянул ему открытую ладонь. - Иван, - улыбнулся Батя, в его голосе не было слышно раздражение или недовольство. - Борис, - ещё раз представил Тарасов и пожал ему руку.        Несказанно радуясь этому примирению, Олеся на секунду забыла, как дышать. Слава Богу, ей не придётся разрываться между дорогими и любимыми людьми! А ведь этого она боялась больше всего! Когда увидела Булатовых в подъезде, сначала испугалась не на шутку: взгляд Бати не выражал ничего хорошего, а Рита смотрела как-то испуганно исподлобья. Лишь позже, когда она прошла в квартиру и увидела у входа обувь Бориса, всё встало на свои места, причина такого поведения родных стала ясна, а вместе с этим сердце проделало кульбит и упало куда-то в пятки. - Теперь головой отвечаешь за неё и за моих внуков! И внучек тоже! – на всякий случай предупредил Булатов. - Они будут самыми счастливыми, - пообещал Тарасов. - И извини за… - указал он на скулу, на которой виднелась царапина. - Всё нормально, - ободряюще кивнул Борис, дав понять, что не держит зла на мужчину. – Пройдёт! - Ну, что, зятёк! – по-доброму улыбнулся Булатов. – Пошли, чай что ли пить! Хоть познакомимся с тобой! - А откуда?.. – подала робкий голос Олеся. - Спасибо Ритуле! – посмотрел на супругу Иван. – Хоть сейчас мне всё рассказала! Конспираторы, блин! - Бать,.. – хотела объясниться девушка, но была перебита мужчиной: - Леська, я не обижаюсь на тебя, - потрепал её по голове и подошёл к своей жене. – Мы ведь с Риткой тоже втайне от всех родных расписались, не хотели этих громких поздравлений, богато накрытого стола… Мы хотели просто побыть вдвоём, чтобы этот день был только нашим! Так что наши родственники тоже по факту всё узнали… - Правда, разозлились на нас… - протянула Булатова, обнимая мужа и отрешённо смотря куда-то перед собой, мыслями явно возвращаясь в прошлое. - Да, - кивнул Иван. – А нам тогда было всё равно! Потому что мы были самыми счастливыми! И я не хочу, да и не могу обижаться на тебя… на вас, - тут же поправился он. – Сам был таким же! Молодым и счастливым! - Почему же был? – удивилась Рита. – Надеюсь, ты до сих пор молод и счастлив рядом со мной!        Дружный смех разнёсся по квартире. - Мне кажется, у нас теперь есть целых два повода для праздника! – улыбнулась Ума, посмотрев на супруга. - Да, твоя беременность и наша свадьба! – кивнул Борис, поцеловав любимую в макушку. - И правда! – расплылась в улыбке Маргарита. – Мы ведь теперь одна большая семья! – посмотрела в сторону мирно посапывающей Ди. – Как насчёт первого семейного обеда?

Эпилог

       Доказано, что жизнь на Земле зародилась именно в глубинах синих вод. Может, именно поэтому нас так к ним тянет? Может, в этом и кроется причина того, почему море до сих пор нас не отпускает? Оно таинственное, волнующее, живое. Удивляет и завораживает. Пленяет и околдовывает. Один раз войдёшь в море и навсегда запомнишь это ощущение, когда вода только-только окутывает твоё тело, когда волны слегка бьются о твою кожу, когда солёные брызги попадают на губы, когда в ноги «врезаются» стаи маленьких игривых рыбок. Эти чувства всегда какие-то невероятные, не похожие ни на какие другие. Им посвящал свои строки Бродский, их пытался отобразить Айвазовский, но никакое искусство не заменит реальное присутствие человека у моря! Произведения творцов лишь навеют воспоминания. Глядя на искусство, всё равно будешь вспоминать что-то своё. Личное. Интимное. Самое дорогое. - О чём думаешь? – раздался ласковый шёпот прямо над ухом.        Девушка вздрогнула. Она так углубилась в свои мысли, что не услышала позади себя шаги самого любимого мужчины. Кажется, будто и вовсе выпала из реальности. Только сейчас до её слуха донёслось радостное щебетание Риты, которая играла с детьми, и одновременно с этим пыталась объяснить Мурашовой, как приготовить какой-нибудь вкусный, но незамысловатый ужин для Дакара. Парень через несколько часов должен был вернуться из командировки, а Женьке так не вовремя поставили приём в женской консультации, так что времени осталось у неё катастрофически мало! С веранды слышался приглушённый разговор Бати и Андрея о том, как выбрать хорошую удочку для рыбалки – оказывается, тут тоже есть свои нюансы, которые известны только заядлым рыбакам! За созерцанием водных просторов Ума даже не уловила запах от гриля, вокруг которого последние пятнадцать минут суетились Борис с Барсом. - Думаю, какая я счастливая, - призналась Леся и повернулась к мужу.        Она могла подолгу им любоваться, всегда сложно было отвести от него взгляд. Высокий, сильный, крепкий, а ещё чертовски привлекательный. В любой одежде и тем более без неё! Вот и сейчас Борис стоит перед ней в льняной светлой рубашке и таких же брюках, которые делают из него дальнего родственника Зевса! Его голубые глаза, кажется, стали ещё насыщеннее, в них теперь отражалось море, безоблачное небо, в их глубине по-прежнему горят яркие огоньки, идущие от самого сердца. - Я ведь обещал сделать тебя самой счастливой, - улыбнулся Тарасов, привлекая девушку к себе. - Борь, неужели так бывает? – тихо спросила она, прижимаясь к мужу. – Я так боюсь, что судьба нам когда-нибудь предъявит счёт за такое счастье… - Я думаю, у нас уже бессрочный абонемент на счастье, - рассмеялся мужчина. – Сколько было до него, помнишь? Сколько мы пережили поодиночке? - Хорошо, что всё позади! – блаженно протянула Олеся.        Взгляд непроизвольно скользнул в сторону детей. Принцессе Ди совсем недавно исполнилось четыре годика, а вот младшенькому Александру ещё только предстоит отпраздновать своё трёхлетие. «Мои ангелочки» - как любит частенько о них говорить Ума. Любящие родители души не чают в своих детях, самых родных, самых лучших, ИХ! Вот только Олеся, наблюдая за сыном, иногда обиженно сопит на супруга: дело в том, что мальчишка – точная копия отца! Даже глаза голубые унаследовал! Борис, конечно, смеётся над этим, но пообещал, что их третий ребёночек будет всё-таки похож на самую прекрасную девушку на свете. После этого новость о скором пополнении в семье Тарасовых не заставила себя долго ждать, и сейчас кроха успешно развивается в организме Леси вот уже на протяжении четырёх месяцев. - Теперь у нас крепкая семья, скоро будет трое любимых детей, родители, которые обожают своих внуков, да и за нас радуются… - добавила Олеся, ощущая, как внутри всё трепещет от этих слов. - И как я раньше только жил без всего этого… - невольно вздохнул Борис. - У тебя просто не было меня! – довольно улыбнулась Уманова и потянулась к губам мужчины. - Спасибо, - в сантиметре от её губ выдохнул он. – Моя спасительница… - М-м? – удивлённо протянула Олеся, ни разу до этого не слышавшая такое обращения к себе. - Ты спасла меня в этом бушующем океане жизни, - объяснил он. – Твоя любовь и твоё доверие. - Что бы не случилось, я всегда буду тебя любить… - И я тебя… всегда...

***Конец***