А дружба ли?

      Убийственная темнота обволакивала все вокруг. Ничего не было не слышно и не видно, словно девушка попалась в сети Бесконечности, перед которой была так храбра и столь же беззащитна. Смертельный бой закончился, и сладкий сон утонул в сознании, оставляя лишь внутренний голос. Но что толку-то? Тело она не чувствует. Звуков не слышит. Только невесомость, тишина и невыносимое спокойствие. Что произошло? Что произошло после того, как она против своей воли поднялась на ноги и вновь вступила в битву с Мадарой? Она не могла позволить Обито умереть и снова кинулась в бой, чудом успев поранить белоснежную кожу лица Мадары. Крови было много, что куноичи было подумала, что получилось, но то был просто порез, который быстро зажил на его теле, но от этого не менее яростно разозлил Мадарау. До сих пор девушка не понимала, как могла остаться в живых, когда ее разбудил Четвертый Хокаге. Наверное, старания Сакуры. Нужно будет поблагодарить ее, когда она придет в себя. А придет ли? Вот главный вопрос.       Главным сейчас была борьба за жизнь, которая крупица за крупицей покидала её тело, как песок в песочных часах. Но как бороться, если не видишь своего врага, если не чувствуешь собственного тела? Кругом лишь кромешная тьма и не понятно стоишь ты на месте или двигаешься сам по себе. Асами переживала мучительные минуты. Наконец она прониклась убеждением, что время исчезло и наступила Вечность. Может, она действительно умерла?

— Что ж, это всего лишь смерть. — заговорил внутренний голос. — Сама же хвасталась Обито, что не боишься? Вот и отвечай теперь за свои слова.

Да, действительно. Это всего лишь смерть, чего ей бояться? Ну разве что того, что мама ее останется одна… Сакура останется без лучшей подруги… Ичиро замкнется в себе, а Наруто…

— А Наруто останется с Хинатой!

«Нет!» — прозвучал отчаянный вопль в ее душе с внезапно пробудившимся чувством собственницы. Холод ледяными иглами добрался до сердца. В душе поднялась злоба, не смотря на то, что ей всегда нравилась Хината. Ну кому могла не понравится стеснительная, скромная девушка, которая всегда говорит правду…

— В отличие от тебя. — снова эхом раздался ехидный голос вокруг нее.

— Заткнись! — закричала Асами в пустоту. — Бедная Асами, кого ты пытаешься обмануть? Неужели ты все еще на что-то надеешься? — О чем ты? — Не прикидывайся дурочкой, ты поцеловала его и даже призналась ему в любви, но этот болван до сих пор и слова тебе не сказал, хотя возможностей было более чем достаточно. — после непродолжительной тишины, голос заговорил снова, — Снова молчишь… правильно делаешь, ведь я знаю все, что ты испытываешь сейчас и о чем думаешь… — голос замолчал на некоторое время, ожидая отрицания с ее стороны, — Это непохоже на тебя. Почему не перечишь? — кажется Асами даже не пыталась встать на защиту себя самой. — Я скажу тебе, почему ты молчишь… Потому что ты знаешь, что отсутствие ответа — тоже ответ. — Нет! — наконец подала голос Асами, но тут же ее порыв защитить себя угас также быстро, как и появился. — Нет, я… — У каждого своя половина. И ты отчетливо знаешь, что ты — не его! В Вечном Цукуеми все твои мечты стали явью, но ты держалась на дистанции, потому что знала, что место рядом с Наруто — не твое! Ты украла его. Крала его при жизни и украла его во сне! — Прекрати говорить мне это. И без тебя все знаю! — Бедняжка… — снова заговорил голос, — Чуть не попалась в сети Вечного Цукуеми, но ведь ты и не хотела выбираться из этого сна, верно? Ведь там, все твои мечты стали реальностью… Асами снова оставила ехидные слова без ответа, потому что знала, что это правда… — Там, был жив твой отец… — Хватит… — тихо произнесла Асами, сжимая руки в кулаки. — Там, вернулся к жизни Риота… — Прекрати! — девушка до скрипа сжала зубы. — Там, Наруто любил тебя… — Да, заткнись ты уже! — эхом раздалось в темноте, — Умолкни! Уйди прочь! — девушка схватилась за голову, желая убрать голос из своей головы. Боль от потери товарища и отца пожирала ее изнутри. В затянувшуюся рану снова вонзили нож, и боль снова нахлынула, как цунами, не давая дышать. Все замолчало на несколько мгновений… — Может быть, любовь — это нечто большее, что мы не в силах пока осознать. — снова заговорил внутренний голос, — Может быть, это свидетельство чего-то… артефакт какого-то другого измерения, который мы не в состоянии постичь. И тебя тянет через всю Вселенную к человеку, который, возможно, уже мертв. Асами молчала, понимая, что проигрывает в битве с самой собой. — Может, нам стоит довериться любви, хоть мы и не понимаем ее сути? Но откуда ты знаешь, что если проснешься, то увидишь родные лица? Они возможно уже все мертвы… — Если я разговариваю с тобой и вырвалась из сна, то это означает, что кто-то поддерживает мою жизнь и ждет моего возвращения. — Какая уверенность! Ты можешь обмануть всех, но не меня. Я знаю твою суть… Ты страшишься того, что может ждать тебя впереди, хоть и пытаешься убедить себя в том, что сможешь выдержать это. Ты любишь убеждать людей в том, во что сама не веришь. Можешь вселить в них уверенность в победе, как это было с Наруто. Защищаешь всех и каждого и винишь себя, если смерть настигла его, как это было с Риотой. Винишь себя в чувствах других людей, как это происходит с Ичиро. И сейчас, ты обманываешь саму себя. Признайся себе в том, что Наруто не испытывает к тебе никаких чувств. Признайся, что Хината заслуживает быть рядом с ним. Признайся себе в том, что Наруто ничего тебе не обещал и пора бы тебе уже отпустить его! Отпустить, да? Асами едва не рассмеялась, но сдержала смешок-всхлип. Не хватало еще расплакаться перед неизвестностью. Как глупо. Как наивно. Со своим ли она внутренним голосом разговаривает? Уж больно он жесток с нею. Правильно сказал Хиро-сенсей, она мягкосердечная. И как бы она ни старалась, как бы она ни убеждала саму себя, но правда была такова. Асами всему миру пыталась доказать, что изменилась, но оказывается она обманывала саму себя… Нет! Она не такая! — Я тебе назло открою глаза и докажу, что мне нет никакого дела! Исход уже и так всем известен, не так ли?! Ложь в последнее время стала ее единственной верной спутницей. Она иссиня-черная, разрушительная и устрашающая, но в то же время самая загадочная и обманчивая. Потому что тебе кажется, что ты видишь в ней приятную тайну, а это оказывается страшный, оглушающий секрет. Когда она успела стать такой? Обманывает не только всех вокруг, но и саму себя. И надо же, почти что сама верит в то, что говорит!. — Я открою глаза! Открою, поняла?! — эхом раздалось в неизвестности.

***

      Тихо-тихо было вокруг. Тихо, темно и тепло. Тело обнимало что-то теплое, как догадалась Асами, мягкое одеяло. Медленно, с трудом девушка выплывала из тяжелого, цепкого сна. Открывать глаза не хотелось, не хотелось вообще ничего, но она знала, что надо. Асами не сдавалась из чистого упрямства. Наконец она открыла глаза, в первые минуты совершенно не понимая, где находится. Повязка давила на плечо и грудь. Сейчас боль уже не заполняла все внутри. Она была милосердной и обещающей забвение. Это что же выходит, она жива? Почему? На неосторожное движение тело отозвалось острой болью. Сдержав едва вырвавшийся наружу стон, куноичи приподнялась на локте. Темная комната плыла из сторону в сторону. Смертельно хотелось пить. Неуклюже повернувшись, Асами уткнулась лицом в подушку и снова открыла глаза. Зрачки ее расширились от представленного зрелища. Девушка притихла, и постаралась даже не дышать. На другой стороне кровати полулежа на ее койке лежал Наруто. Что он здесь забыл? Она точно жива? Но если жива, то почему она здесь, в комнате? Неужели война закончилась? Но если так, то сколько же она проспала?       Наруто зашевелился и что-то промычал, однако не проснулся. И девушка медленно вздохнула. Убедив себя в том, что когда она проснется второй раз, никого в палате не будет. Асами снова закрыла глаза. Думать, разговаривать, смотреть, — совершенно не хотелось. Только не сейчас. Усталость накатила, как огромная волна, погружая девушку в свои объятья с головой, и Асами подалась порыву, снова уходя в сладкое забвение, смутно надеясь, что больше не проснется. Не вышло. Сколько она проспала, непонятно, но при следующем пробуждении в палате было слишком шумно. Асами различила голоса как минимум трех человек: — Она не приходит в себя около шести недель. — Это слишком долго. Сакура-чан, может ты посмотришь еще раз?! — Наруто, ты повторяешь одно и то же изо дня в день! Я не меньше тебя хочу, чтобы она очнулась. — На-Наруто-кун, я тоже думаю, что Сакура-чан права. Нужно дать ей еще немного времени. — этот тоненький голосок похоже принадлежал Хинате… Кажется, наша маленькая, стеснительная девочка не теряет времени даром. Асами затошнило. Внутри поднималась глухая ненависть непонятно к кому, потом накатило желание расплакаться, взвыть в полный голос, свернуться в комочек и лежать, лежать… чтобы больше не слышать этих голосов. Голова загудела, как паровоз. Хотелось закрыть уши руками и не слышать ничего. — Хватит вам. Сакура уже сказала, что ей нужен покой. — вдруг оборвал гомон незнакомец.

Что? Что это за голос? Быть не может! Саске?!

— Выметайтесь, слишком много вас здесь. — Я останусь! — вдруг послышался голос блондина, — Я никуда не уйду, пока Асами не проснется! — Наруто-идиот, ты и так уже ночуешь в больнице! — Наруто-кун…       Послышались препирательства, топот ног, но потом хлопнула дверь, и снова стало тихо, и Асами позволила себе расслабиться. Палата опустела. Девушка осторожно открыла глаза, но снова захлопнула их так, чтоб не пришлось открывать вновь. Глупо, конечно… Человек в черном плаще уже заметил ее пробуждение. — Так и будешь претворяться?       Пришлось открыть глаза, щурясь от света, потому что и дальше прикидываться спящей было глупо и трусливо. — Почему ты не сказал остальным? — услышала она будто со стороны свой слабый, хриплый голос. — Подумал, что ты еще не готова ринуться в бой.       Девушка издала непонятный звук, похожий на смешок. — Бой, да? — слабо проговорила она, — Это точно не сон? Что-то ты слишком добрый… — Если бы это было Вечное Цукуеми, то вряд ли на этом месте ты бы хотела видеть именно меня.       При его словах ее одолели воспоминания о том, как ей мучительно было в том жестоком сне. Все было так, как надо: Наруто стал Хокаге, был ее женихом, они должны были пожениться, но… Что же было не так? Концовка ее сна?       Девушка грустно усмехнулась. Вспомнился разговор с внутренним голосом в Вечной темноте. Место рядом с Наруто — не для нее. Даже в глубине души она это знала. И именно внутренняя она указала ей, Асами, на ее ошибку. Глупо было ожидать, что в Наруто проснуться к ней какие-то чувства. Ожидание томительно. Оно мучает ее душу. Разве обещал он ей что-то? Нет. Её чувства — это её проблема. И она должна это понять, принять и… отпустить. Но как же больно и несправедливо, черт возьми!       Асами мотнула головой отбрасывая воспоминания. — Война… закончилась? — наконец снова заговорила она, и ее голос слабо оттолкнулся от белых стен помещения.       И Саске рассказал ей все. С того самого момента, как Обито снова призвал ее в реальный мир, и команда семь укрылась под непроницаемой броней Сусаноо и до его битвы с Наруто и избранием на пост нового Хокаге — Какаши Хатаке…       Девушка мужественно выслушала рассказ, не смотря на навалившуюся усталость. — Значит, Шестым Хокаге стал Какаши-сенсей? — слабо улыбнулась девушка, вспоминая, что во сне на скале было высечено изображение Наруто. — И ты все-таки вернулся в деревню? — Ненадолго. — бросил он.       Саске удивился, что подруга не задала следующий, вытекающий отсюда, вопрос. Кажется, она вся была в своих мыслях…       Асами удивилась тому, что Саске не вызывал раздражения и желания поскорее остаться одной. Во время разговора он не задавал лишних вопросов и молчал, когда ей нужно было время подумать, а об ее состоянии едва ли задал один вопрос. Проснулась и хорошо. Выздоровеет. Такая у него была политика. И Асами снова усмехнулась своим мыслям и перевела взгляд на Саске, разглядывая его профиль. Значит, это он спас Наруто, Сакуру и Какаши-сенсея от Вечного сна. Но почему он в тот раз спас ее, когда секундой раньше хотел задушить? Этот вопрос не вылезал из ее головы, и девушка решила узнать на него ответ, хотя думала, что напрасно ждет его объяснений. — Почему ты спас меня…? — протянула задумчиво Асами, но Саске едва ли взглянул на нее. — Скажем так… — небрежно протянул он. — Твои слова не были пустым звоном.       Неожиданно для себя самой Асами мгновенно поняла, о каких словах он говорит. Так далеко, сказанные всего три года назад, но казалось, будто прошла вечность, ее слова сами всплыли в памяти: «Тебе не удастся разрушить эти узы.» Сильные слова, сказанные маленькой девочкой. Кто бы мог подумать, что они пророчили будущее?       Саске больше не собирался ей ничего объяснять, потому что и сам не до конца понимал, почему он ее спас. И в тот раз тоже… когда Асами была без сознания, он видел, что Сакура уже избавила ее тело от кристалла. Если бы медику не угрожала опасность, то Асами бы ничего не навредило, и Сакура спасла бы подругу, но так как техника Бесконечного Цукуеми была уже активирована, то Саске предусмотрел то, что если Асами очнется, то ее заберет сон, и тогда кровотечение, на которое так сетовала Сакура, что не успела его остановить, остановилось бы само. Асами не смогла бы умереть от потери крови, пока ее укрывало Древо жизни. Да, Саске был, как всегда, предусмотрителен… Предусмотрителен вплоть до дерзости. Вот так играть с жизнью напарницы, когда и сам ни в чем не был уверен. Ну, а разве он мог поступить иначе? Разве мог позволить ей умереть? Ответ очевиден. Нет. — Я была права, да? — самодовольно произнесла она, решив немного поддразнить товарища. Но вместо того, чтобы разозлиться, Саске усмехнулся: — Ты никогда ничего не забываешь. Это одно из твоих худших и… лучших качеств. — Благодарю, — с тем же тоном протянула она и устало прикрыла глаза. — Отдыхай, — голос Саске утонул где-то глубоко в ее сознании, и куноичи провалилась в неизвестность.

***

      Когда девушка проснулась в следующий раз, в палате оказалась только ее мать, на глазах которой в тот же миг, когда та увидела, что дочь открыла глаза, появились слезы. Видимо, Саске не сказал о том, что Асами пришла в себя ни одному живому существу, или иначе в палате обязательно присутствовал бы тот, кого она меньше всего хотела видеть. Девушка злилась на блондина, понятия не имея за что. Но видимо, Вселенная оберегает ее, так как дала девушке отсрочку до встречи с другом еще на какое-то время. Но вместо блондина голова заполнилась другими мыслями… Папа…       После долгих объятий, поцелуев и уверения Асами, что с ней все в порядке, Мари смогла отпустить дочь. И вовремя. Потому что Асами думала, что мать вот-вот задушит ее. Нечаянно, конечно.       Мари села на краешек кровати, так и не отпустив руки дочери, смотря на нее обволакивающе-спокойным, любящим взглядом. Девушка заметила, что и на ее матери война не прошла бесследно. Осунувшееся лицо и синяки под глазами от бессонных ночей. Асами только показалось или ее мать действительно сильно похудела за то время, пока они не виделись? Но не смотря на это, женщина источала радость и счастье. Было видно, что она готова обнять весь мир, ведь ее дочь наконец проснулась!       И все-таки Мари была сильна по-своему. Она может сильно переживать, терпеть, мучиться, но когда все закончиться, она ни слова не скажет об этом. Ни слова не скажет о том, как ей было тяжело. Как бы Асами хотелось взять на себя всю ее боль и перенять эту ее способность. Асами впервые за время пробуждения поняла, почему обязана была проснуться… Из-за нее!       Асами вдруг… расслабилась. Выдохнула, словно все время до этого провела в диком напряжении. На душе стало спокойнее. Девушка улыбнулась, чувствуя безграничную заботу матери. Слезы невольно выступили на глазах, так не вовремя воспоминания об отце и его обещании одолели ее. Так хотела она поговорить о нем с мамой. Сказать, что она, Асами, его дочь, говорила с ним, и что он любит ее! Почему отец попросил у нее, Асами, такое жестокое обещание?

«Не рассказывай о нашей встрече Мари. Ей будет тяжело.»

      Мари сидит рядом и улыбается от счастья, что все обошлось. Она поймет! Должна понять, ведь с кем Асами, как не с ней, говорить об отце? — Мама… — проглотила она полустон-полувсхлип, разрешая себе снять маску сильной, храброй девушки. Перед мамой можно. Мама поймет. — Что такое, моя девочка? — ласково ответила Мари.       Но вдруг дверь в палату отворилась. Женщины перевели взгляд на посетителя, и слова застряли в горле Асами. — Мари? — заглянуло в комнату знакомое лицо учителя. — Хиро! — радостно воскликнула женщина, — Асами очнулась! — О, очень рад, — улыбнулся он, заходя в комнату и закрывая за собой дверь, — С возвращением. — как всегда с некоим восхищением и гордостью проговорил он. Выражение лица, глаз, голос, манера речи… он всегда говорил ей эту фразу, когда она возвращалась к жизни, побывав на пороге смерти. Девушка тоже была рада видеть сенсея, но живот отчего-то скрутило, и маска снова вернулась на лицо. Слезы высохли в тот самый момент, как дверь в комнату отворилась. Выбора не было. Видимо, придется держаться до конца, когда так хотелось взвыть, рвать, плакать, кричать. Асами сама не понимала, что с ней происходит. Словно весь мир обрушился одним разом на ее голову. — Не помешал? — продолжил он мягко, но в Асами уже закипала злость, то ли из-за прерванного разговора, то ли на саму себя, и с языка девушки уже хотело сорваться неприемлемое и грубое: «Помешали!», как Мари перебила ее: — Конечно, нет! — снова воскликнула она, — Присмотри за ней, я схожу за доктором, а то я совсем забыла об этом.       Женщина уже встала с постели, чтобы уйти, но тут же замерла на месте, и обеспокоенно развернулась к дочери лицом: — Дорогая, ты что-то хотела мне сказать?       Мари никогда не понимала ни настроения Асами, ни ее мыслей, ни чувств. И девушка усмехнулась собственной глупости. И она хотела этой беспечной женщине рассказать об отце? Мари бы не выдержала и нескольких слов. Видимо, папа слишком хорошо знал собственную жену. — Нет, ничего, — улыбнулась Асами. Снова придется копить все в себе… Как же это надоело.       Мари тихонько вышла, не заподозрив подвоха ни в голосе Асами, ни в ее улыбке. Просто не почувствовала, как тяжело приходиться ее дочери. Но что это за бремя, которое легло на Асами, словно стремясь задушить ее? Девушка не знала и сама. — Видимо, все-таки помешал, — а вот сенсей, как раз наоборот, очень хорошо чувствовал перемены в своей ученице. — Вы проницательны, как всегда, — откровенно ответила Асами. А что тут скрывать? Он все равно не поверит, если она солжет. — Как ты себя чувствуешь? Мари сильно переживала. — Все хорошо. — отмахнулась она, а про себя добавила: «Наверное» Она уже ни в чем не была уверена.       Бывает очень важно знать, когда уйти, а когда уступить. И Хиро очень хорошо знал это правило. Также он был уверен, что если Асами захочет с ним поговорить, то обязательно поговорит, главное — не давить на нее.       Мари вернулась слишком быстро, выводя из мыслей и Асами, и ее учителя. К удивлению Асами, медиком была не Сакура. — А где Харуно Сакура? — спросила девушка, подозрительно косясь на парочку в углу палаты, которая тихо о чем-то переговаривалась. Но как бы Асами не напрягала слух, услышать не получалось ничего. — Сакура-сама сейчас проводит операцию на сердце. Когда освободиться, я ее уведомлю, и она обязательно зайдет к вам.       Поверхностно проверив состояние больной и записав что-то в карту, медсестра удалилась. А Асами снова посмотрела на притихшую парочку в углу. — О чем вы там шепчетесь? — наконец дала волю своему любопытству Асами и задала интересующий вопрос.

***

Новость прозвучала, как гром среди ясного неба.

— Вместе? — тупо повторила Асами, не совсем понимая смысл этого слова. — Мы это сказали тебе еще до войны, моя дорогая, — аккуратно присела Мари на край кровати, — Но тогда, ты была так погружена в подготовку к бою, что едва ли замечала, что твориться вокруг. Помнишь тот вечер, когда мы вместе сидели за столом? Тогда мы сказали тебе эту новость, и ты отреагировала достаточно спокойно, так что я решила, будто ты согласна с нашим союзом… Но Хиро уверял меня в обратном, говорил, что ты не услышала. А сейчас, мы решили повторить новость. И как видно, сейчас ты услышала нас.       В закаулках памяти Асами удалось ухватиться за тот вечер. Верно. Было что-то такое… Они вместе ужинали. Мари что-то говорила, но Асами слышала ее голос так далеко, будто та обращалась вовсе не к ней. Но ведь это был тот самый вечер, когда она призналась Наруто в любви и позорно сбежала! В ней словно начинала пробуждаться злость, но на кого? На Мари? Хиро-сенсея? Да, что на них злиться, если они сказали ей все напрямую, а она пропустила это мимо ушей! Сама виновата же! Тогда откуда злость? Поднимающаяся изнутри тошнота крутила внутренности, и больше всего Асами захотелось, чтоб её оставили в покое. Девушка бегала глазами по комнате, пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться. И мысленно ей это удалось… Отец! Вот, почему он попросил ее об этом глупом обещании! Асами снова перевела взгляд на обеспокоенную Мари. Словно папа знал об этом. Знал, что сердце Мари снова занято. И злость, которую вроде бы удалось приручить на несколько коротких мгновений, снова начала кипеть в крови Асами. Обида на мать была безжалостной. Как же Мари посмела?! Папа ведь! Он же…! Папа…

«Не рассказывай о нашей встрече Мари. Ей будет тяжело.»

      Теперь она знала, что если скажет Мари о встрече с отцом, то та просто напросто сломается. Она и так прожила все шестнадцать лет без мужа, без любви и мужской заботы. Мари вырастила ее, Асами. Одна! Своими собственными слабенькими руками. Вырастила дочь. Воина. О, какой же эгоистичной Асами была, когда думала рассказать ей об этой встрече. Мари заслужила счастья! Заслужила любви и заботы, которую ей мог дать Хиро-сенсей! Достаточно лишь одного ее взгляда, брошенного на учителя, чтобы понять, она любит его. Любит, без всяких сомнений! А он любит ее…       Злость и обида потихоньку улеглись. Асами снова посмотрела на мать. Обычно мягкие черты лица стали острыми. Даже всегда яркие, малиновые волосы поблекли за время войны… а может за время пребывания ее, Асами, в Бездне? Шесть недель… Как же она должно быть устала надеяться и ждать благополучного исхода для ее дочери, и при этом совершенно бездействуя… Правду говорят, один человек точно погибнет. Спастись можно только с другим. И Хиро-сенсей спас ее мать от мучительной тоски, а возможно даже и смерти… — Твоя мать много для меня значит, Асами, — заметил Хиро-сенсей ее тяжелый взгляд на себе. О, Асами знала! Конечно, попробуй не знать, когда он постоянно ошивался с ними в одном доме, скрывая свои истинные намерения. Но Асами вдруг поняла, что Хиро-сенсей говорил правду все эти годы. Он любит ее мать, любит так сильно, и слишком… по-своему. — Если она вам действительно дорога, то любите ее. — ответила вдруг Асами, не успев подумать, как следует. — Но я скорее убью вас, чем позволю причинить ей боль.       Удивление сенсея сменилось понимающей улыбкой. Он тоже вспомнил их разговор трехлетней давности, когда маленькая защитница горой стояла за свою мать, зорко следя за каждым шагом учителя, направленного в сторону Мари. — Асами! — возмущенно воскликнула ее мать, но Хиро нежно положил руку ей на плечо, перекрывая ее возмущение. — Все в порядке, Мари. — Но…! — хотела было возразить та, но ей не дали договорить: — Я тебя понял, — перевел Хиро взгляд на ученицу, и они оба заговорщически кивнули друг другу. И Мари улыбнулась. Она знала, что эти двое хорошо ладят. Настолько хорошо, что могут понимать друг друга без слов…

***

      Полагая, что можно вздохнуть свободно и никто больше не посетит ее временную обитель на сегодня, девушка позволила себе расслабиться. Асами прикрыла глаза и закрыла лицо руками, облокачиваясь головой на мягкую подушку. Усталость накатила абсолютно внезапно, а голова кружилась от навалившихся новостей. — Асами-чан?       Хотару даже не услышала как хлопнула входная дверь, и кто-то прошел внутрь, но когда она услышала голос посетителя, раздражение легкими уколами прошлось по ее телу. Девушка открыла глаза. — Хината… — задумчиво протянула Асами, размышляя, с какой целью подруга пришла к ней так поздно вечером. Догадка всплыла в ее голове, но девушка изо всех сил надеялась, что ошиблась. — Что ты здесь делаешь? — Прости, что пришла так поздно… — пролепетала та, — Как ты себя чувствуешь?       Но как бы этот вопрос не подходил к данной ситуации, они обе понимали, что задавать его было бессмысленно, поэтому Асами и не ответила на него, продолжая смотреть на Хинату выжидающим взглядом. — Я хотела поговорить с тобой… — та даже не заметила, что ее вопрос остался без ответа, — Это… — она запнулась, но посмотрев Асами прямо в глаза, выпалила, — Это не займет много времени, обещаю.       В Асами проснулось нечто вроде восхищения ее смелостью. Зная, какая та может быть застенчивой, она все-таки не побоялась прийти сюда и начать такой непростой разговор, темой которого, Асами уже в этом не сомневалась, был Наруто. — Я тебя слушаю, — кивнула Асами. — Я хотела поговорить с тобой о Наруто-куне.

«Я так понимаю, мне этого разговора было не избежать» — подумалось Асами, когда увидела в белоснежных глазах твердую решимость.

— И о чем же ты хотела поговорить? — Я буду с тобой предельно откровенна… — отозвалась в свою очередь Хината, — Ты знаешь, что я люблю Наруто.       Девушка даже не запнулась на этой фразе, чем удивила свою подругу. Даже Асами вряд ли бы смогла так твердо признаться в своих чувствах перед другим не слишком-то и близким тебе человеком. — Я любила его еще в академии… — продолжала Хината, — Я все время тайком наблюдала за ним, и с течением времени ни разу не усомнилась в своих чувствах. Они только крепли с каждым днем. И сейчас, когда война закончилась… — девушка замолчала, возвращаясь к сути, — Я всего лишь хотела, чтобы ты поняла меня. Наруто-кун стал для меня всем. Он был тем человеком, который вдохновлял меня и защищал. И в свою очередь я делала все, чтобы отплатить ему за его доброту. Я делала все, что в моих силах. И сейчас я постоянно рядом с ним и желаю помочь ему всем сердцем, о чем бы он меня ни попросил. И… если… — она снова начала запинаться, — Если ты не испытываешь к нему тех же чувств, что и я, то пожалуйста… не мешай мне!       Выражение лица Асами оставалось бесстрастным, когда Хината снова заглянула в ее глаза, ожидая ответа. Но хоть Асами и была внешне спокойна и собрана, то внутри нее мир пошатнулся, а острая, обжигающая ярость поднялась в ее душе. Неконтролируемая. Сокрушительная. Уничтожающая. Опустошающая в первую очередь ее саму. И если она совсем недавно думала о Хинате самым положительным образом, не смотря на внутренний разговор с самой собой, то сейчас ее просто разрывало на куски от ее слов. «Если ты не испытываешь к нему тех же чувств, что и я!» — насмешливо протянула Асами у себя в голове. Да в отличие от Хинаты, Асами уже успела признаться ему в своих чувствах! И если мало этого, то у них состоялся и поцелуй! А что делала Хината все эти годы?! Только пряталась и наблюдала издалека, вместо того, чтобы действовать, а сейчас набралась наглости и предъявляет ей какие-то претензии! «Не мешай мне!» — с желчью произнесла она ненавистные слова. Кто бы мог подумать, что милашка Хината может вызывать такие чувства, от которых противно даже самой Асами. Нет, это просто невыносимо! — Зачем ты говоришь мне все это? — голос Асами тихо оттолкнулся от стен помещения. — Мне трудно было не заметить… — Хината стыдливо опустила глаза, — Ведь ты всегда… всегда была рядом с Наруто-куном. Но… Я точно знаю, что люблю его. А ты?

«А я?»

      Действительно. А любит ли блондина Асами? Девушка задумалась. В голове снова всплыл диалог с самой собой.

— Признайся себе в том, что Наруто не испытывает к тебе никаких чувств. Признайся, что Хината заслуживает быть рядом с ним. Признайся себе в том, что Наруто ничего тебе не обещал и пора бы тебе уже отпустить его! Отсутствие ответа — тоже ответ!

      Девушка видела, как Хината напряженно всматривается в ее лицо и ждет ответа. Любит ли? Любит ли его лицо, когда он смущен? Любит ли его взгляд, обращенный на противника? Любит ли, когда он солнечно улыбается? Любит ли, когда в замешательстве закидывает руку за голову? Любит ли его вечное «даттебайо»? О да… Да! Да! Да!       Асами скривилась и зашипела от боли в голове. — Асами-чан?! — подскочила к ней Хината, — Чт…? Тебе плохо?! Я-я позову кого-нибудь.       Девушка убежала прочь, а Асами кривилась и стонала ровно до того момента, пока за Хинатой не закрылась дверь. Асами устало рухнула на подушки, прикрывая глаза. Изображать боль в голове, чтобы избежать ответа на вопрос? Никогда не думала, что будет убегать. Тем более от собственного признания.

«Трусиха!»