Sukira

«... поэтому я решил рассказывать много глупых шуток. Я использую других людей, чтобы они сделали меня счастливым: моя улыбка вызвана тем, что я заставляю улыбаться других» © Ким Сокджин.

Предоставленное им рядом с агентством общежитие отчасти напоминает старое по обстановке, однако самой значительной деталью является количество комнат. В своё время все они жили парами или тройками, потому что места было не так много. В новом общежитии у каждого своя комната, а у некоторых - Юнги и Намджуна - даже есть камерные студии, что означает достаточное количество личного и не только пространства, а также отсутствие внятных причин для того, чтобы валяться по чужим кроватям. Не то чтобы всё это имеет в настоящем значение для Чонгука. У него есть своя комната, и есть своя удобная кровать, и есть много чего ещё, но всё это неспособно успокоить его нервы. Работа над камбэком кипит и бурлит, и Чонгук старается изо всех сил, делает всё возможное, но он так устал. Было ли так сложно справляться до армии, по пандемии, до пустых залов и записей концертов онлайн? Почему-то прошлые трудности помнятся более лёгкими и простыми, хотя Чонгук знает, на деле это не так. Недосып, усталость, бессонница, мигрени, трясучка - всё это постоянно преследовало их всех и самого Чонгука в частности. Тогда тоже было тяжело, но... Почему-то - вероятно, из-за перерыва и обилия свободного времени - настоящее ощущается так, будто вся тяжесть мира на их - на его - плечах. Поэтому Чонгук и делает то, что делает: пробирается в чужую комнату, ворует чужую одежду и забирается в чужую кровать. Он знает, ему не стоит этого делать - устаёт не только он, они все к ночи без ног - но ему это необходимо. Если его попросят уйти, он уйдёт, но пока он собирается наслаждаться мягкостью покрывала и подушки и знакомыми годы запахами: шампуня и стирального порошка от подушки, кондиционера от надетого бежевого оверсайз свитера, лёгким травянистым эхом аромадиффузора. Успокаивает. Заземляет. Дарит ощущение покоя; дома. - ... что... Чонгук-а? Айщ, этот ребёнок... Негромкий голос слышится как сквозь толщу воды спустя то, что кажется часами. Чонгук не знает, сколько раз он засыпал и просыпался, но что знает, так это что ему тепло и уютно, и подушка под щекой мягкая, и свитер приятно давит пуховой тканью на шею, и ласковые пальцы в волосах вызывают желание жмуриться, ёрзать и довольно вздыхать; что он и делает, подтягивая колени к груди и притираясь щекой к тёплой наволочке. - Не-а, Чон Чонгук. Не устраивайся поудобнее, давай, просыпайся. Если бы Сокджин звучал устало или раздражённо, Чонгук уже лежал бы в собственной кровати. Сокджин звучит ласково и снисходительно, поэтому Чонгук нащупывает руку, которой он опирается о матрас, неловко обнимает её и начинает тянуть на себя. Сокджин посмеивается, упирается и ворчит, что он вредный ребёнок, но у Чонгука в этом деле опыт прокачивался с пятнадцати лет, так что минуты не проходит, а Сокджин уже лежит на спине, пока сам Чонгук сворачивается клубком у него под боком, пристроив голову на плечо. - Даже не думай, - фыркает Сокджин, щипая его за ухо; осторожно, ласково. - Никаких ночёвок. Утром рано вставать, так что ты отправишься на ночь в свою постель. Да, именно это Сокджин и говорил ему, ну, всегда. И каждый раз Чонгук оставался спать с ним, греясь в тепле его присутствия и объятий. Это всегда помогало ему хорошо отдохнуть и собраться. Остальные его хёны тоже замечательные, но у Сокджина есть своя особая роль в группе, как у самого старшего участника, и Чонгук помнит, как сначала считал его таким серьёзным и недосягаемым и думал, что никогда не сможет по-настоящему сблизиться с ним. На деле именно Сокджин и Тэхён были теми, кому он быстрее всех открылся. Просто потому что Тэхён был таким же самодуром, как он сам, а Сокджин оказался ещё большим ребёнком в душе, чем Чонгук с Тэхёном вместе взятые. - Да, знаете, Чонгука и Сокджина-хёна нельзя оставлять без присмотра, - не раз рассказывали о различных розыгрышах и шутках остальные участники группы на шоу. Это правда. Чонгук не может вспомнить, чтобы проводил с кем-то больше времени с юности, чем с Сокджином. С возрастом все они сближались друг с другом хаотично, то притягиваясь, то сталкиваясь, то разлетаясь бисером в разные стороны, и было время, когда и Чонгук стал больше общаться с Хосоком и Чимином, но эта особая привязанность к Сокджину всегда была в глубине его сердца. Этим вечером, в момент нужды она расцвела буйным цветом, и Чонгук пошёл у неё на поводу; и не зря, если приобнимающая его за плечо рука и пальцы в волосах на затылке о чём-то говорят. - Ты можешь подремать немного, пока я проверяю почту и расписание, - бормочет у него над головой Сокджин, судя по звукам, возясь с телефоном. - Потом ты отправишься в свою постель и не думай, что глаза звёздной лани уберегут тебя от этого. Чонгук издаёт невнятный звук не то согласия, не то протеста и зарывается лицом в чужую пижамную рубашку. Судя по всему, Сокджин только что из душа и собирался лечь спать, и Чонгуку отчасти совестно за то, что мешает ему, но если бы он мешал по-настоящему, Сокджин бы сказал об этом, потому что все они давно не подростки и не боятся и не стесняются говорить о своих личных границах. Но Сокджин не прогнал его, Сокджин нежит его и мурлычет что-то себе под нос, поэтому Чонгук расслабляется, устраивается у него под боком поудобнее и позволяет себе провалиться в дрёму. Из которой спустя неопределённое время его вырывает приглушённое: - ... да что же это такое? Мин Юнги! У тебя есть своя постель! - ... устал... спать... тепло... - Ты что, кот? Твоё одеяло достаточно тёплое! Айщ, вы двое, я совсем вас избаловал! Всё это сквозь пелену усталости и сонливости в ушах и глазах, в сознании, как и проминание матраса, ёрзанье, поползшее в сторону с ног одеяло, и ещё одна рука, обнимающая его за плечо. От запястья этой руки пахнет сладковатым гелем для душа, сквозь эхо которого пробивается стойкий след аромата цитрусового парфюма. Это рука Юнги, и в своей голове Чонгук сворачивается зайцем в подрагивающий от удовольствия пушистый клубок, потому что да, вот так всё ещё лучше; вот так всё ещё больше напоминает тихие моменты прошлого, потому что он был не единственным, кто пробирался в постель Сокджина. Собственно, когда Чонгук узнал, то начал жутко ревновать - хотя тогда он не понимал, почему именно ревнует и кого к кому, если уж говорить честно - но после с годами он обдумал свои эмоции и чувства, разобрался в них, принял и даже осторожно поделился некоторыми вещами и с Сокджином, и с Юнги. Несмотря на то, что он был достаточно юн - ну, ему только-только исполнилось восемнадцать, это было во время их путешествия в Северную Европу, и для них он был ребёнком - они отнеслись к его признанию серьёзно и - чудо, не иначе - оказалось так, что они даже смогли разделить его отношение к происходящему. Что является ключом к настоящему, в котором Сокджин вместо того, чтобы выгнать их, с ворчанием сдвигается в центр по своей огромной двуспальной кровати, позволяя Юнги улечься под свой второй бок, отображая положение Чонгука. На самом деле он не любит быть средней ложкой, но, видимо, вымотан не так сильно, как они двое, раз пошёл им навстречу. Это мило. Чонгук делает мысленную пометку обязательно приготовить для него утром завтрак в постель. Сокджин всегда заботился о нём, о Юнги, обо всех остальных. И они все ценят это и не раз признавались в этом, но... Что ж, в последние месяцы они все находились порознь, и все переполнены смутными сомнениями относительно того, сохранилась ли их всеобщая привязанность друг к другу. Снова находиться большую часть времени рядом помогает. Снова работать всем вместе помогает. Снова жить всем вместе помогает. Чонгук надеется, скоро все эти нелепые и больше надуманные, чем реальные барьеры исчезнут, и они все вновь почувствуют себя частью единого целого. А пока он решает не забивать себе голову отчасти мрачными мыслями и наслаждаться происходящим. Поёрзав так, чтобы рука Сокджина обнимала его за спину, а тёплая ладонь Юнги сползла ему на шею, оседая там тяжестью согревающего шарфа, Чонгук обнимает Сокджина поперёк груди, сжимает пальцами ткань тонкого пижамного свитера Юнги и позволяет себе уснуть, провалившись в звёздную тьму.

|∞|