Восточный ветер

— Гарри Поттер мертв! — раздался самодовольный голос Темного Лорда, сопровождаемый смехом и улюлюканьем Пожирателей.       Никто из хогвартцев не смог вымолвить и слова, а Волан-де-Морт продолжал вещать. Но его слов Гермиона уже не слышала, потому что Джинни Уизли попыталась выпустить заклятие в толпу Пожирателей, но была остановлена меткой Авадой. Нечеловеческий крик Молли Уизли разорвал повисшую тишину, а потом начался Ад — иначе и назвать нельзя было. Со всех сторон летели заклинания, слышались крики, вопли, смех и плачь. Предыдущая битва показалась лишь разогревом настоящего сражения. Потому что если пару часов назад было четко известно — кто враг, а кто друг, — то теперь нельзя было точно сказать, кто из детей или преподавателей переметнулся на «выгодную» строну. В первые минуты Гермиона стояла без движения, широко раскрыв глаза, шокировано наблюдая, как бывшие друзья, Сумиус и Дин, сошлись в смертельной схватке. Как Чжоу поразила Остолбеней Луну Лавгуд, а Пэнси Паркинсон защитила Протего переметнувшегося на сторону Пожирателей профессора Флитвика. Где-то слышался хохот Темного Лорда — он не участвовал в разразившейся битве, позволил своим «псам» поиграться. Гермиона с силой дернула себя за волосы. Все казалось каким-то ненастоящим, неправильным, нереальным. Глаза неприятно защипало — Гарри не может быть мертв, только не он! И Гермиона, отбиваясь от летящих заклинаний и прижимая раненную левую руку к животу, начала пробираться к возвышающемуся над хаотично движущейся толпой Хагриду, у которого на руках до сих пор безжизненно свесив руку лежал Гарри. Но у судьбы были иные планы: совсем рядом раздалось шипение Нагайны — последнего крестража Темного Лорда. Змея широко разинула пасть, готовая проглотить гриффиндорку, когда резко обрушившийся на ее туловище меч разрубил пресмыкающееся пополам. Огромная голова с желтыми глазами взорвалась серым дымом прежде, чем коснуться каменной кладки. Какофонию звуков прервал вопль Волан-де-Морта. Улыбающийся Невилл, перепачканный своей и чужой кровью, удивленно выкатил глаза и рухнул на колени. Следующее заклинание не растерявшихся новых приспешников Темного Лорда ударило Гермиону в спину, заставив сдавленно булькнуть. Девушка, находясь на грани сознания, чувствовала, как чья-то сильная рука обхватила ее за талию, а вторая схватила Невилла за воротник, как котенка.       Гермиона очнулась в темном, затхлом и пропахшем пылью помещении. Она готова была поклясться, что была под Империо, когда загадочный Пожиратель трансгрессировал их с раненным Невиллом сюда. Потерев виски, девушка поднялась с твердой кровати, на которую ее небрежно бросили. Палочки рядом не было, что не удивило — их взяли в плен. Опасения подтвердили запертые двери и окна. Похитили. Гермиона тяжело вздохнула, вернувшись в комнату. К слову, она успела заметить, что в доме была всего одна комната, гостиная, маленькая кухонька и, вероятно, ванная. В крохотной комнатушке буквально вплотную стояло две кровати. На второй лежал Невилл. Без волшебной палочки Гермиона едва ли могла определить, насколько серьезно он ранен. К счастью, собственная рана не болела. Вспомнив о ней, девушка быстро скинула байку и кофту и, к своему удивлению, не обнаружила и следа раны. Лишь запекшаяся кровь на одежде. Похититель ее исцелил? Вопросов становилось больше, а ответы не спешили появляться.       Решив обойти еще раз дом и обследовать, Гермиона с радостью заметила, что в холодильнике было достаточно еды. С голоду они хотя бы не умрут. Но могло ли это значить, что их не убьют и не покалечат? В самый разгар битвы кто-то похитил магглорожденную девушку. В самый разгар битвы кто-то похитил парня, уничтожившего последний крестраж Темного Лорда. Кто-то исцелил их, хотя насчет Невилла девушка не была уверена. Кто-то поместил их под «домашний» арест. Кто-то не позволил им закончить жизнь в битве с темнейшим магом современности, разлучив с друзьями и близкими…       Воспоминания лавиной нахлынули на девушку, больно ударив по темечку. Гарри мертв, половина друзей перешла на сторону Темного Лорда, оставшаяся половина… Остался ли хоть кто-то в живых? Идет ли битва или уже все решено? Опять вопросы, вырвавшиеся из горла нечленораздельным воплем. Гермиона рухнула на колени, больно ударившись. Боль больше не имела значения. Ничто не имело значения. Горячие соленые слезы застилали глаза. В груди сдавило так, словно девушку зажали в тиски. Пульсирующая боль в голове — бом, бом, бом. Гарри мертв. Бом. Их больше нет. Бом. Она жива. Бом. Последний крестраж уничтожен. Бом. Джинни мертва. Бом. Рон? Бом. Бом! БОМ!!!

***

      Опять лес, опять погоня, защитные заклинания, вот только спасут ли они от пуль, гранат и ножей? Спасут ли защитные заклинания от озлобленных магглов, устроивших охоту на ведьм? И от чьей руки лучше умереть — от маггла или мага? Тем более, если ты — магглорожденная волшебница?       Гермиона едва ли не плевалась кровью, ноги двигались автоматически, каким-то шестым чувством перепрыгивая кочки и ветки. Невилл пыхтел где-то рядом, все еще пытаясь отбиться от преследователей.       Вновь леса, вновь погоня. Но вместо палатки — замаскированная землянка, чтоб магглы тоже не нашли. Вечный голод, плохая гигиена, недосып и страх, который врос под кожу, впитался в кровь, стал родным.

***

      Гермиона стояла на кухне, глядя в окно. Осень робкими шагами заявляла о своем приходе ко власти — первые золотистые листья спешили укрыть мягким покрывалом еще не озябшую землю. Девушка мерно постукивала обломанными ногтями левой руки по белоснежной поверхности столешницы. В правой же дымилась сигарета — эту маггловскую гадость гриффиндорка однажды нашла в одном из маггловских домов, в котором пришлось скрываться. Попробовав однажды, уже больше не смогла остановиться. И сейчас, вдыхая горьковатый дым, она лишь ухмылялась находчивости магглов — это действительно помогало успокоить нервы. Несколько пустых склянок от зелий покоилось у раковины. А это значило, что скоро он придет. Он всегда приходит. Но это едва ли успокаивало.       Снаружи раздались звуки взрывов и стрельбы, купол старинной церкви, возвышавшийся над домами в квартале от этого дома, стремительно начал сползать вниз — дурной знак. Гермиона тяжело вздохнула, выпуская струю дыма на стекло, будто так могла оградить себя от неприятного зрелища разрушающегося города. «— Этому лысому безносому мудаку хватило ума объявить войну магглам!» — две недели назад буквально с порога гневно прорычал Снейп.       И последствия такого заявления не заставили себя долго ждать. Новой охоты на ведьм не было — все же магглы поумнели со времен первой магической. Да и охотиться не надо было — Пожиратели бесстыже гуляли по маггловским кварталам, разбрасываясь непростительными и прочими проклятиями. И реакция была незамедлительной — правительство многих стран тут же объявило военное положение, выдавая оружие на руки и экстренно обучая самообороне своих жителей. Некоторые Пожиратели и сочувствующие быстро поняли, как распознают их магглы и… И все стало еще хуже — попытки защитить себя от магов переросли в гражданскую войну, разделившую магглов на лагери, заставляя не доверять даже близким. Дело пахло керосином. Людской род стремительно уничтожал себя, быстро свергнув правительство — одна из самоорганизованных группировок пришла к выводу, что в правительстве восседают маги. — Ты все же нашла самое худшее из этой маггловской дряни, — как всегда бесшумно подкравшись к Гермионе, проговорил Снейп, осторожно убирая нацеленную на него волшебную палочку —рефлекс. — Делаешь успехи. — Это лучшее, что удалось найти. Сам знаешь, как тяжело найти что-либо в маггловских магазинах сейчас, — Гермиона обвила шею руками. — Принес? — Ты во мне сомневаешься? — похлопав по карману мантии, где зазвенели склянки, прищурив глаза, спросил Мастер зелий. Отчего-то он был сегодня в дурном настроении. — Я боюсь, что ты однажды не придешь, — положив голову на грудь, с горечью в голосе призналась Гермиона. — Послушай меня, мисс Грейнджер, — схватив девушку за подбородок и приподняв, заставив встретиться глазами, прошипел Снейп. — Я не для того рискую всем, прикрывая твою и Лонгботтома задницы! Если бы я все еще не верил в то, что пророчество было о нем, вас бы давно не было в живых! И, прежде чем ты начнешь высказывать свои глупые и необоснованные обиды о том, что мне важен мальчишка, смею заверить, что к тебе я, гиппогриф тебя дери, приду всегда.       Гермиона хотела возразить, хотя еще толком не знала, что. Ей просто необходимо было говорить с ним, хоть о чем. Ругаться, спорить, обсуждать по сотому разу планы, рассказывать о самочувствии Невилла, слушать едкие комментарии и замечания — что угодно. Но зельевар желал другого. Эта разлука прошла для него не менее болезненно. В прочем, как и все разлуки. Поэтому он, все еще крепко сжимая подбородок девушки, впился в ее губы грубым поцелуем, заставив ее ахнуть ему в рот. Второй рукой, пользуясь замешательством девушки, он усадил ее на столешницу. Сигарета из руки Гермионы была затушена о край столешницы — к черту, все равно город скоро будет разрушен — и рука зарылась в густые колкие волосы зельевара.       Губы к губам, кожа к коже. Стон в унисон. Чувствуя возбуждение друг друга. Чертовы джинсы —слишком узкие. Приподняв за бедра, Снейп рывком стянул ненавистный предмет одежды до колен, заставив Гермиону зашипеть от боли. И тут же загладил вину нежными поцелуями в шею и поглаживанием затвердевших сосков через блузу. Девушка прижалась к паху мужчины, насколько позволяли спущенные джинсы, и поерзала. Этого хватило, чтоб в следующий момент рука Снейпа оказалась между ними, расстегивая ширинку и отодвигая полоску трусиков девушки, врываясь в нее. Прикусив губу и сдавленно замычав, Гермиона откинулась на стекло, полностью отдаваясь зельевару. Принимая его, двигаясь с ним в унисон, извиваясь под его ласками и лаская в ответ. Прижимая к себе как можно сильнее, наслаждаясь ощущением его в себе. Ускоряясь вместе с ним, скрывая с его целующих губ стоны. Впиваясь пальцами в столешницу, находясь на пике. И обессиленно обмякая в его объятиях, прижимая его голову к себе. — Кролики! — проскрипел вошедший на кухню Невилл. — Акцио, зелье!       Гермиона лишь усмехнулась, глядя на негодующее выражение лица зельевара, когда несколько колбочек вылетело из кармана его мантии и направилось к Невиллу. Парень поймал склянки и, презрительно фыркнув, скрылся за дверью.

***

      Густой молочный туман растелился непроницаемым полотном за окном, скрывая в себе очертания близстоящих домов и деревьев. Занимался полдень, но об этом можно было узнать лишь по неторопливо бегущим стрелкам настенных часов. Гермиона брезгливо вылила остывший чай в раковину — уже седьмая кружка с тех пор, как она наконец-то пришла в себя. Девушка не знала, сколько провела в относительно бессознательном состоянии — час, два или сутки? Думать об этом совершенно не хотелось, как и о щиплющих глазах, саднящем горле и смертельной усталости. Но обращать внимание на свое самочувствие не было ни желания, ни возможности — после почти года странствий с Гарри и Роном Гермиона привыкла игнорировать саму себя, оттеснять потребности своего изможденного организма и убитой нервной системы. «— Потом, я разберусь с этим потом», — каждый раз твердила себе девушка, бросаясь в омут спасения двух гриффиндорских балбесов.       И сейчас, отстранившись от собственных переживаний, Гермиона сосредоточилась на Невилле. Парень был ранен неким заклятием, но на ум ничего не шло, подходившее под симптомы. А палочки для диагностики не было. Все, что оставалось, — наблюдать за гриффиндорцем и взвешивать все «за» и «против» насчет оставленных зелий на столе на кухне. Вроде бы ничего опасного — несколько восстанавливающих и зелье сна без сновидений. От мыслей Гермиону оторвал свист чайника — будучи магглорожденной, девушка умела обращаться со многим без помощи магии.       Дни сменяли друг друга нескончаемой вереницей, раздражая своим однообразием. Погода тоже не особо отличалась разнообразием — туман был то гуще, то реже. В какой-то момент Гермионе показалось, что молочная дымка за окном — результат наложенного на дом заклинания. От этого не становилось легче. Как и от отсутствия новостей из магического мира. Электроприборы не работали, даже старый маггловский телевизор выдавал лишь шипение и серую решетку, радио не было. Весь досуг скрашивала скудная библиотека, состоящая из, судя по датам, последних бульварных романов маггловского мира. Для себя девушка решила, что проклянет того, кто обрек ее на заключение здесь, чего бы ей это не стоило.       Зелья Гермиона все же отважилась дать Невиллу, но его самочувствие не значительно улучшилось. По крайней мере, он мог стонать и немного ворочаться. В себя парень так и не пришел. Но заканчивающиеся зелья могли стать проблемой. Гермиона нежилась под душем добрые полтора часа — впервые за несколько дней позволила себе расслабиться. Обжигающая кожу вода помогала отделаться от навязчивых мыслей, развеяться и переключиться. Удручало лишь отсутствие фена, но гриффиндорка решила не зацикливаться на этом. Из легкого состояния дурмана девушку вывел хлопок аппарации. Быстро выскочив из ванной и наспех закутавшись в полотенце, она прижалась к двери, прислушиваясь к происходящему снаружи. Скрипнув зубами от осознания того, что волшебной палочки нет рядом, она быстро пробежалась глазами по полочкам, выискивая хоть что-нибудь, что могло продлить ее жизнь на несколько секунд. Вооружившись бритвой, она медленно потянула ручку вниз. — Мисс Грейнджер, Вы собирались напасть на мага с бритвой? Не думал, что Ваши хваленые умственные способности на деле окажутся лишь фикцией, — выбив из рук невербальным заклинанием бритву, покачал головой Снейп. — Вы! — только и смогла выдохнуть Грейнджер, широко раскрыв медово-янтарные глаза и приоткрыв рот. — Кто бы мог подумать! — плеснул в ладоши зельевар. — Чтоб заткнуть мисс Невыносимую Всезнайку и неугомонную гриффиндорскую болтушку, потребовалось оставить ее в одиночестве на срок около недели! Знал бы раньше — обязательно использовал бы этот прием. — Вам бы не удалось отстранить меня от занятий на неделю, это бы заметили! — возмутилась Гермиона. — Вы в этом так уверены? — угрожающе прорычал зельевар, сделав шаг к гриффиндорке и заставив ее отступить. — А это забавно… Наблюдать, как Вы мучаетесь, выбирая, с какого терзающего Вас вопроса начать. — Вы отдадите меня Беллатрисе Лестрейндж, чтоб она закончила начатое? — Однако, — зельевар удивленно выгнул бровь. — Нет. Еще вопросы? — Зачем Вы спасли меня и Невилла? — спустя несколько минут проявления мозговой активности, все же спросила Гермиона. — Вижу, к Вам вернулась Ваша хваленая сообразительность, раз Вы начали задавать правильные вопросы. Так вот, слушайте и не перебивайте. Понимаю, для Вас это непосильный труд, но будьте добры. — Как будто у меня есть выбор. Волшебная палочка в этом доме ведь только у Вас, — недовольно буркнула Гермиона, прислонившись спиной к прохладной стене. — Свою волшебную палочку Вы получите после того, как выслушаете меня и примите мое предложение. — А если не приму? И где гарантии, что Вы не предадите меня, как предали Нарциссу Малфой? — Силенцио! — не выдержал зельевар, потирая виски. На всякий случай он оглушил ее Петрификусом Тоталусом и отлеветировал на пропахший пылью диван. — Не могу не признать, что так Вы нравитесь мне больше. — Гермиона яростно вращала глазами. — Мерлина ради, Грейнджер, не пытайтесь убить меня взглядом! — простонал Снейп, трансфигурировав табуретку, стоящую в углу, в удобное кресло, после чего подозвал к себе предмет мебели и присел напротив Гермионы. — И так, мисс Грейнджер, как Вам известно, наш мальчик-который-выжил, именуемый Гарри Поттером, всегда считался Избранным. Седовласый Дамблдор непоколебимо верил, что мальчишке суждено победить Темного Лорда, следуя пророчеству. Не спорю, в этом была толика логики. Однако я никогда не считал Поттера-младшего Избранным. Золотой мальчик был лишь крестражем, не более. В то время как другой, более способный, при должном обучении, легко мог бы сразить Лорда. Но, увы и ах, дедушка Альбус так поверил в избранность Поттера, что не уделил должного внимания второму мальчику, подходящему под пророчество. Да, мисс Грейнджер, не стоит так округлять глаза — без них Вы будете еще менее привлекательны. Я всегда считал мистера Лонгботтома ребенком из пророчества. Именно он способен победить Лорда. Именно он наделен той силой. Неужели Вы, самая умная волшебница последних скольки-то-там лет, никогда не задумывались, почему мистер Лонгботтом постоянно взрывает котлы на моих уроках? Неужели Вам никогда не приходило в голову, почему он так быстро мог выучить заклинания на ваших импровизированных уроках ЗОТИ? Да, да, я знаю и об этом, не одна Вы Всезнайка в Хогвартсе, — Снейп цокнул языком. — Мистер Лонгботтом очень способный молодой человек, как бы неприятно мне это было бы признавать. Поттер без Вас едва ли бы добился хоть чего-то и погиб бы еще на первом курсе, но милостивые Мойры продлили его никчемную жизнь еще на шесть лет. И теперь, когда надежда магического мира не оправдал себя, я намерен взять все в свои руки. И Вы мне поможете. Или Вас зря называют самой умной ведьмой? И у Вас нет выбора, мисс Грейнджер. Вы поможете подготовить мне мистера Лонгботтома к битве с Темным Лордом. Для Вас это не вызовет трудностей, у Вас хороший опыт, благодаря Поттеру и Уизли. Я же обеспечу Вас всей необходимой информацией, укрытием, пищей, зельями и всеми знаниями и умениями, — зельевар сделал паузу, наблюдая за все еще неподвижной Грейнджер. — Как видите, ничего сложного. Мы хотим одного и того же. Так что Вы скажете? — Гермиона очень выразительно посмотрела на Снейпа. — Ах, да, простите. Финита. — И Вы думаете, я поверю Вам? Вы убили Дамблдора! — А это второе, о чем я хотел бы сегодня с Вами поговорить.

***

      Сидеть у тайного прохода в Визжащую хижину, прижавшись к друг другу, и пытаясь вслушаться в слова, находясь в паре метров от Волан-де-Морта, было очень напряженно. Рон сопел над ухом, а ноги затекли, но друзья должны были знать, зачем Темный Лорд вызвал Снейпа. — Северус, мне кажется, бузинная палочка не до конца подчиняется мне. — Она полностью Ваша, мой Лорд, — бесцветным тоном заявил зельевар. — Увы, это не совсем так, мой верный слуга. И я знаю, в чем причина. Мальчишка Люциуса, это он обезоружил Дамблдора. Об этом мне сообщила Белла. Палочка подчиняется ему. — Позвольте спросить, что Вы намерены делать? — все так же спокойно просил зельевар. — Мальчишка не представляет никакой ценности, Северус. — Мой Лорд, прошу, не убивайте его! — голос зельевара дрогнул. — Что заставляет тебя просить об этом, Северус? — Непреложный обет, данный Нарциссе, мой Лорд. — Ты боишься смерти? — как бы невзначай спросил Волан-де-Морт. — Тебе не придется умирать, ты нужен мне, Северус. Я дарую тебе жизнь за верные годы службы. — Но… Как? — впервые за все время разговора на лицо Снейпа появились хоть какие-то эмоции. — Прошу тебя, Белла… — раздался тихий голос Нарциссы у двери. Вскоре в хижине появились Нарцисса, Беллатрисса и Драко. — Он же твой племянник! — Если бы у меня был сын, я бы сочла за честь для него умереть от руки Лорда! — гордо заявила миссис Лестрейндж. — Нарцисса, твоя семья всегда верно служила мне. Но на войне нельзя обойтись без жертв. — Мой Лорд, прошу, убейте меня! — сквозь слезы взмолилась Нарцисса, упав в ноги к Волан-де-Морту. — Ты снимешь обязательства Непреложного обета с Северуса, Нарцисса, — непреклонно заявил Темный Лорд, отодвинув ногой от себя плачущую женщину.

***

      Последний день лета выдался невыносимо жарким, будто желал извести всех жителей Лондона. Открытая форточка не помогала избавиться от тяжелого удушающего воздуха в помещении, не спасали и наспех трансфигурированные плотные шторы, закрывавшие окна и придававшие зловещий полумрак. Невилл, уставший после аппарации и принявший несколько зелий, спал в кресле. Гермиона сидела на полу, наслаждаясь относительной прохладой. Девушка уже сбилась, какой по счету это был их временный дом. То тут, то там против режима Пожирателей выступали Орденцы, но Снейп запретил гриффиндорцам вмешиваться и показываться на глаза. Однако спокойствия это не прибавило. И сейчас Гермиона вздрагивала от каждого резкого звука — на границе Северной Ирландии их заметил отряд Егерей, пришлось срочно ретироваться. Столь дальняя парная аппарация отняла много сил, и здесь даже восстанавливающие зелья бесполезны. Гермионе необходимо было поспать, но из-за духоты сделать это едва ли представлялось возможным. Хотя Невилла это совершенно не останавливало. — Мисс Грейнджер? — из сладкой дремоты Гермиону вырвал голос Снейпа. Девушка даже не заметила, что вздремнула. — Кто? — протирая глаза, спросила она, заметив бутылку огневиски в руках зельевара. Каждый раз, когда кто-то из орденцев терпел поражение и покидал этот мир, он приходил с бутылкой огневиски, чтоб помянуть. — Кто? — более настойчиво повторила свой вопрос гриффиндорка, поднимаясь с пола. Зельевар молчал. — Снейп, мантикора тебя покусай, кто? Я должна знать! — сердце предательски сжалось, когда его черные глаза с жалостью посмотрела на нее. — Уизли… — одними губами прошептал он. — Все. — Нет! — гортанный хрип вырвался из горла девушки. — Ты врешь!       Зельевар лишь крепко обхватил девушку за плечи, вовремя поставив бутылку на журнальный столик. А спустя секунду она всем телом выгнулась в его руках, издав еще один нечеловеческий крик, и забарабанила кулаками по его груди — синяки точно останутся. Если бы не крепкая хватка Снейпа, Гермиона могла бы покалечиться. Неимоверная боль, разливающаяся по телу, завладевшая ее разумом, вырвала ее из реальности, вновь погружая в знакомую черную бездну. И там не было ни единого лучика света, лишь тьма из вины, отчаяния, безысходности и агонии… — Что с ней? — зевнув, спросил Невилл, проснувшийся от криков подруги. — Уизли больше нет, никого, — прижимая к себе вырывающуюся девушку, стараясь перекричать, сообщил Снейп. — Блядь! — выругался Невилл, взял бутылку огневиски и, откупорив, отпил из горла.       Следующие несколько часов они с зельеваром, когда Гермиона выбилась из сил и крепко заснула, провели в молчаливом распитии огневиски. Каждый раз Снейп поражался выдержке парня. И каждый раз убеждался, что он — избранный… Нет, конечно, поначалу Невилл боялся своего бывшего учителя, но со временем эти рамки стерлись — с каждой выпитой бутылкой. И сейчас Лонгботтом с помощью беспалочковой магии левитировал по комнате пустой стакан. Делал он это не столь для практики, сколь для того, чтоб выбиться из сил и поскорее отправиться в царство Морфея. — Профессор, — тихо подала голос Гермиона, когда Невилл расслабленно засопел. — Я тут подумала… Мы все умрем, рано или поздно. — Дельное замечание, — хмыкнул Снейп. — Нет, я не про это… Сейчас война. Пусть Темный Лорд думает, что он уже победил. Но мы не перестанем сражаться. Но мы так зациклились на планах, сражениях, атаках и выживании, что совсем позабыли о радостях жизни. — Снейп удивленно вскинул бровь, положив подбородок на скрещенные руки. — Мы позабыли, что наша жизнь не состоит из сплошных военных операций. Мы не знаем, когда и где умрем. Сегодня мы с Невиллом едва не погибли, чудом аппарировав. А Рону не удалось выжить… — Гермиона сделала паузу, собираясь с мыслями и обдумывая, как высказать свою мысль. — Профессор, я не хочу умирать девственницей! — все же выпалила девушка. — Однако, но я тут при чем? — не понял зельевар. Гермиона выжидающе посмотрела на него, давая ему шанс самому догадаться, к чему она клонит. — Вы хотите, чтоб я Вам помог с этим? — опешив, догадался он. — У нас с Роном не было возможности, мы не успели… — Мисс Грейнджер! — прервал оправдания девушки мужчина. — Почему я? Ваш ненавистный сальноволосый угрюмый профессор-Пожиратель? Почему Вы не попросите мистера Лонгботтома? — Мы с Невиллом просто друзья. — А с Вами мы тайные любовники, пылающие друг к другу неутолимой страстью? — саркастично спросил зельевар. — Нет, но Невилл… Он неопытен. А у меня нет времени на эксперименты. Да и не хотелось бы быть его первой и последней девушкой. — Во-первых, меня поражает Ваша самоотверженность. Но, именно поэтому я и выбрал Вас. Во-вторых, с чего Вы решили, что у меня опыта больше? — А нет? — теперь пришла очередь Гермионы удивленно вскидывать бровь. — К счастью, я не настолько идиот, чтобы, будучи двойным агентом и постоянно сражаясь за собственную жизнь, оставаться тридцативосьмилетним девственником! Как Вы справедливо заметили, мы не знаем, когда и где умрем. А жизнь, насколько мне известно, одна. — Это «да»? — спросила Гермиона. Зельевар нахмурился, опровергая ее надежды. Девушка закатила глаза: — Профессор Снейп! Почему Вас приходится уговаривать, как верующую девственницу?! — Может мне нравится, когда меня уговаривают, — лилейным тоном протянул зельевар. — Ладно, идите в душ и готовьте Вашу девственность. Но потом не жалуйтесь!

***

      Шли дни, и Гермиона готова была выть и лезть на стены. Палочку Снейп вернул, вот только это не облегчало жалкое существование вдали от магического мира. Не разбавляли будничную рутину и принесенные книги по зельеварению и трансфигурации, по нумерологии и несколько старинных фолиантов из запретной секции. Выходить из дома до сих пор запрещали защитные чары. Гермиона даже решила заняться уборкой, но это не отвлекало, даже когда она маггловским способом мыла окна или полы. Не спас и принесенный Снейпом приемник. Зельевар сказал давать Невиллу зелья в строгой последовательности и строго по времени, что доводило до зубовного скрежета.       Ситуация улучшилась, когда Невилл, пусть и не надолго, приходил в себя. Иногда он даже пытался что-то сказать, а на побелевшем лице выступали то слезы, то злость, когда Гермиона раз за разом рассказывала, что произошло. Потеря памяти — меньшее, что случилось с гриффиндорцем. И Снейпу пришлось с этим разбираться — зельями, заклинаниями и легилименцией.       Наконец, когда и с моральной, и с физической составляющими мистера Лонгботтома было все в порядке, Снейп вернул ему его волшебную палочку. В отличие от Гермионы, парень вполне спокойно принял все факты, смирившись с судьбой Избранного. Ключевым фактором являлся страх гриффиндорца перед Грозой Подземелий, Пожирателем и убийцей прежнего директора школы Волшебства и Чародейства. — Мистер Лонгботтом, Мордред Вас прокляни! Соберите же всю Вашу чертову ненависть ко мне, страху и ужасу Вашего детства, давайте! К акромантулу страх! Либо Вы меня, либо я лишу мисс Грейнджер ее обворожительных волос! — прорычал зельевар, направляя свою волшебную палочку на сидевшую в кресле с безучастным видом и наблюдавшую за происходящим Гермиону. — Круцио! — Больше ненависти, Лонгботтом, больше. Вы должны желать причинить мне боль, — упав на колени от заклинания Невилла, превозмогая боль, прохрипел зельевар. — Маленький ублюдок, ты также слаб, как и твои чокнутые родители! — Круцио! — с большим напором выкрикнул Невилл.       На сей раз дом пронзил оглушающий вопль зельевара. Он рухнул на спину и, путаясь в мантии, начал извиваться. Гермиона даже в какой-то момент испугалась, но остановила себя. Она помнила боль, причинённую ей Беллатрисой. И если Невилл сможет причинить такую же боль… Теперь, столкнувшись со смертью близких, она полностью поддерживала «не честную» игру с использованием непростительных или темномагических заклинаний. За эти недели со Снейпом они узнали больше защитных и боевых заклинаний, чем за все шесть лет в Хогвартсе. Возможно, обучай их ЗОТИ Снейп, Гарри удалось бы выжить. Многим бы удалось выжить. — Не забывайте об этом, мистер Лонгботтом, когда встретите реального врага. А теперь попробуем использовать Круциатус на определенных частях тела.

***

      На глазах была черная непроницаемая повязка. Она ничего не видела, да и не желала. Струйки прохладного воздуха гуляли по обнаженной коже, вихрями закручиваясь на самых чувствительных местах ее тела. Она не знала, где он и что собирается сделать. И не хотела знать. Лишь одно ноющее желание внизу живота — скорее бы, скорее. Быстрее, быстрее.       Она вздрагивает всем телом и инстинктивно выгибается, когда мокрый кубик льда касается ее набухшего соска. Она закусывает губу и тихо стонет, когда прохладный поток воздуха достигает того места, где еще не высохла ледяная струйка воды. Он томительно-долго водит тающим ледяным кусочком замерзшей воды по телу, иногда как бы невзначай касаясь теплыми пальцами кожи. Она громко охает и сводит ноги, когда лед оказывается между ее нижних губ, прожигая разгоряченную плоть.       Он притих, притаился, словно хищный зверь, выжидающий добычу. Гермиона бессвязно хныкала, кусая губы, пытаясь совладать со своим телом, чтоб быть готовой в полной мере насладиться последующими сладкими пытками. И лишь когда заведенные за голову и прочно прикованные к изголовью кровати руки расслабленно обмякли, он со всей силы ударил плетью по нежному животу. Девушка сжалась в клубочек, сдавленно пискнув. Она попыталась перевернуться на бок. Следующий удар пришелся на спину, заставляя брыкаться. Заставляя слезам смочить черную повязку, а щекам раскраснеться. Заставив пухлые губы налиться кровью.       Руки Снейпа — горячие, нежные, шершавые — ласково коснулись тех мест, где еще несколько секунд назад оставили две красные полоски удары плети. Гермиона расслабленно растянулась по кровати, выгибаясь ему навстречу, ища тепло его тела. Он не спешил, поглаживая бархатную кожу. Неторопливо ласкал. Касался губами сосков, шеи, ключиц. Жесткие волосы щекотали, заставляли хихикать. Этот смех заводил. Снейп покусывал кожу, рычал.       Он целовал ее внизу так, словно это были ее сладкие губы. Прохладное древко оказалось в ней и двигалось размеренно и ритмично. Бедра девушки сжимались в такт этим движениям. Она чувствовала нарастающую тяжесть. Дыхание сбилось, а маленькая грудь быстро вздымалась и опускалась. Перед глазами плясали разноцветные круги. Реальность медленно отпускала ее. — Круцио…       И волна наслаждения захватила Гермиону в свои тиски. Накрыла с головой, бросая из стороны в сторону, словно в шторм на корабле. Выворачивая наизнанку. Выбивая дух.

***

      Опять Егеря, опять бежать, сбиваясь с ног. Ветки хлестали по лицу тугими плетями, оставляя кровоподтеки и ссадины. Рука Невилла так и норовила выскользнуть из скользкой ладошки. Сердце отчаянно билось в груди, желая вырваться наружу и устремиться вперед. Дыхание сбилось, едки лесной воздух раздирал легкие. Невербальные не всегда достигали цели. Шаги и хруст веток раздавались где-то в опасной близости. Выхода нет, их поймают. Красные лучи мелькали возле головы. Они погибнут.       Резко все стихло, деревья буквально расступались перед ними. Не были больше слышны проклятия егерей. Даже раздражающее пение птиц смолкло. Они еще пробежали несколько метров по инерции, прежде чем остановились, оглядываясь. Сейчас или никогда. Гермиона крепче сжала руку Невилла, готовясь аппарировать, когда движение справа привлекло ее внимание.       Легкая фигура белокурой девушки в легких одеяниях выплыла из зарослей. Она босиком шагала по заснеженной земле, игнорируя холод. Легкое летнее ситцевое платье мерно качалось в такт шагов. Блеклые глаза на выкате невидяще уставились на тяжело дышащих гриффиндорцев. — Луна? — пытаясь совладать с дыханием, просипела Гермиона. — Привет, Гермиона. Привет, Невилл, — как всегда монотонно произнесла Лавгуд. — Я давно вас ждала. — Как ты здесь.? Мы должны бежать? — Невилл сделал шаг навстречу подруге, но та отступилась назад. — Не беспокойтесь, Хронос защитит нас, — улыбнулась блондинка. — Хронос? Древнегреческий бог времени? Но это же миф! — запротестовала Гермиона. — Может древнегреческий, а может и нет, — пожала плечами Луна. — Он выбрал меня своей жрицей. Я вижу все прошлое и будущее, возможное, вероятное и неизбежное. Я выбрана защищать время. И Волан-де-Морт не может добраться до меня. — Невилл и Гермиона вздрогнули при упоминании имени Темного Лорда. — Табу не действует здесь. — Ты сошла с ума! — вырвалось у Гермионы. — Прозрела, — спокойно пояснила Лавгуд. — Я вижу все: исход войны, будущее магической Британии и всего магического мира. Я вижу, чем все закончится и что будет дальше. И я вижу вас с профессором, Гермиона.

***

— Рон! — рокочущий рык вырвался из глотки Гермионы вместе с оргазмом. — Лили… — обессиленно прошептал зельевар, изливаясь на поясницу девушки.       Потребовалось несколько минут, чтоб сровнять дыхание. Гермиона лениво вытерла выступивший пот и вновь обмякла. Она краем глаз видела, как рядом вздымается бледная грудь профессора. Оргазм давил на виски, пульсировал в крови. — Вы извращенец, профессор, — наконец смогла выдавить из себя девушка. Она даже нашла в себе силы подняться и принялась одеваться. — Во-первых, Вам это понравилось. Во-вторых, Вы сами просили меня научить Вас сексуальному наслаждению. В третьих, Белла, Алекто и Нарцисса никогда не жаловались. — Гермиона посмотрела на профессора и удивленно выгнула бровь, все же отметив полученное эстетическое наслаждение от созерцания его расслабленного обнаженного тела. — Среди Пожирателей распространен секс с применением физического и эмоционального насилия. Кажется, магглы называют это БДСМ. — Я читала об этом, — зельевар хмыкнул, отчего волосы, закрывавшие лицо, колыхнулись, — но всегда считала, что это происходит несколько…иначе. — Пожиратели несколько…модифицировали это. К тому же, я дал Вам обезболивающее и расслабляющее, чтоб Ваш первый опыт был Вам приятен и желанен. — Вы хотите сделать меня своей сексуальной игрушкой? — возмутила Гермиона. — Я не против.       Девушка лукаво улыбнулась и, мотнув копной каштановых завитушек, скрылась за дверью в ванную.

***

      Хогсмит был настоящим послевоенным городом. И пусть снежное покрывало прикрыло полуразрушенные крыши, скрыло под собой обломки зданий, а следы от пуль в стенах припорошило. Выбитые окна и атмосфера безысходности — здесь была война, здесь погибали маги и магглы. Даже дементоры больше сюда не совались — так сказал Снейп. И именно поэтому Гермиона, Невилл и отряд из магов и магглов решили скрыться здесь. Да, соединить магов и магглов было трудно — первые просто не верили в возможность свержения Темного Лорда, а вторые боялись первых. — Я — магглорожденная волшебница. Моими родителями были простые дантисты. Мы не выбираем, где и у кого родиться. Мы такие же, как и вы. Мы уже жили порознь. И вот к чему это привело! Однажды гонения со стороны магов уже привели к унижению нескольких видов. И я схожу с ума от злости от одной мысли, что кто-то из моих друзей-магглов может быть порабощен, как были порабощены домовые эльфы. Или вынуждены жить в изгнании, как кентавры! — снова и снова повторяла свою речь Гермиона перед толпой магглов.       Поначалу Гермиону пугала перспектива выступать перед озлобленными вооруженными магглами без волшебной палочки — это была вынужденная мера, они с Невиллом отдавали свои палочки лидеру группы, но парень в любой момент был готов применить беспалочковую магию. Но потом, чем больше они собирали армию, тем проще было выходить перед людьми. К ним присоединялись магглы, гоблины, недовольные новыми порядками в Гринготтсе, кентавры, кого тоже задели преображения мира от Волан-де-Морта.       Сейчас их было около тысячи. Волшебники едва успевали скрывать следы на снегу, аппарируя с новыми и новыми магглами и заселяя их в полуразрушенные дома. На этой неделе они уже совершали набег на Министерства магии, которое разместилось в Букингемском дворце с легкого поминовения Темного Лорда. Отряд потерпел незначительные потери и заявил о себе. Волан-де-Морт был вынужден признать Невилла достойным противником. Весть о сражении быстро разлетелась по миру, и многие воодушевленные маги и магглы спешили присоединиться к восстанию.       Пророчество сбывалось. Один мужчина разделил магический мир, уподобляясь Гитлеру, второй же наоборот восстановил и примирил даже тех, кто испокон веков враждовал. Объединил во имя общей цели магический и не магический миры. И эти двое существовать в одном мире не могли. Пока жив один, второй жить не мог.

***

      Руки, так крепко сжимающие горло, но не достаточно, чтоб задушить. Вздохи прямо над ухом. Надрывные, с хрипотцой стоны. Тело, вбивающееся в нее с такой силой и быстротой. Невыносимо больно, невыносимо сладко. Дышать невозможно. К черту дыхание. Помочь себе рукой. Кричать, стонать, кусать губы. К черту Невилла внизу, к черту весь мир. Пусть все знают, как ей хорошо. Как невозможно приятно. Пусть все слышат. Пусть Темный Лорд слышит, как его верный слуга трахает грязнокровку до потери сознания. — С-северус! — вырывается у нее вместе с оргазмом. И на секунду ей становится страшно. — Гермиона! — выкрикивает он, изливаясь в нее, и падает на ее измученное тело.       Руки быстро находят его спину. Дрожащие пальцы пробегаются по позвоночнику, собрав всю оставшуюся силу для этого жеста, и зарываются в черных длинных волосах, прижимая к себе, не желая отпускать. Он едва ощутимо целует пылающие щеки девушки, собирая губами выступившие соленые слезы. Он все еще в ней, не желая покидать столь уютное и родное место. Не желая избавляться от плена обхвативших поясницу ног. — Я люблю тебя, — отчаянно шепчет она и прикусывает нижнюю губу. Он приподнимает голову и только сейчас замечает, что она с помощью беспалочковой магии избавилась от повязки на глазах. В его бездонных глазах ликуют чертики, пляшут канкан. — Я тебя, кажется, тоже, — сквозь зубы процеживает он и вновь утыкается носом в плечо девушки, сгребая в пальцы непослушные каштановые кудряшки.       К черту весь мир, к черту Темного Лорда и его войну. К черту все. К Мордреду в пасть! К дементору на поцелуй! Слишком хорошо, слишком уютно, слишком прекрасно.

***

      Взрыв… И предплечье рассекает осколок. Кровь незамедлительно струится через прорванную одежду. Заклинание, попавшее в левую руку, полностью парализовало.       Кто бежит навстречу? Свой или чужой? Авада Кедавра! И обездвиженное тело настигает несколько пуль — чужой.       Кентавр кого-то топчет… Маггл? А, нет, все нормально — Пожиратель.       Бегущий и пылающий огнем человек — свой или чужой. Ружье в его руках. Агуаменти!       Протего от летящего Петрификуса Тоталуса — дети-слизеринцы еще боятся использовать сильные заклинания. Невербальное в него.       Хорошо, что магглы не стреляют в своих. Кто бросил гранату? Упасть, кувырок, Круцио…       Очищающее воздух заклинание. Какой идиот притащил слезоточивый газ? Левитировать гранату без чеки в карман Пожирателя.       Чья-то рука на предплечье. Низ живота закрутило — аппарация. Расщепит? К черту, если это враг. Нет, выжить, выжить любой ценой, ради… — Северус! — поле битвы сменилось кабинетом директора Хогвартса. Антиаппарационный барьер так и не восстановили. — Люциус? — голос директора школы Волшебства и Чародейства не выражает ни единой эмоции, но в черных глазах читается страх, когда палочка Малфоя утыкается в горло гриффиндорки. — Что тебя привело в мой кабинет с этой грязнокровкой? — выплевывает он, а сердце Гермионы стремительно ухает в пятки. — Долг, Северус. Ты у меня в долгу, друг мой, — сладко протягивает блондин. — И я пришел забрать этот долг. — Зельевар удивленно приподнимает бровь, но Гермиона видит, как побелели костяшки пальцев, сжимающих волшебную палочку. — Ты забрал у меня жену и сына. Я хочу отплатить тебе тем же. — Люциус улыбается, но Гермиона этого не видит. Лишь чувствует, как сильнее впивается палочка ей в шею. Она понимает, что использовать беспалочковую магию опасно. Что ей, что Снейпу. Все трое в помещении на пределе. — Авада Кедавра!

***

      Гемиона уже давно забыла, каково это — находиться на выстиранных простынях, на мягких кроватях в Хогвартсе. Забыла и каково это — принять теплую расслабляющую ванну с пеной. Но сегодня можно и вспомнить. Пробравшись через проход от Визжащей хижины, девушка оказалась в столь родном месте. Снейп ждал ее, он помог незаметно пробраться в директорские спальни. И теперь никто и ничто не могли им помешать. Завтра великий день. Завтра новое восстание. На этот раз жертв будет больше — к Трелони не ходи. — Ты думаешь, у Невилла получится, Северус? — прижимаясь спиной в животу зельевара, желая поплотнее закутаться в кольцо его рук, спросила Гермиона. — Ты задаешь мне этот вопрос уже в сотый раз. И я, как и всегда, готов ответить. Невилл обладает большим магическим потенциалом. Ты и сама видела, сама убедилась, как легко ему далась невербальная и беспалочковая магия. Все, что от меня требовалось, это научить его управлять своей силой, напрямую зависящей от его эмоционального состояния. Я еще на первом курсе заметил его выбросы магии, когда он был очень напуган. Я боялся, что весь бюджет Хогвартса разорится на уничтоженных им котлах и ингредиентах… — Но продолжал запугивать его и дальше, — хихикнула девушка. — Я надеялся, что старик заметит это, обратит внимание на мальчика, займется его подготовкой. Но Альбус, казалось, ничего не замечал. — Спасибо, — прошептала Гермиона, поцеловав зельевара в щеку. — За что? — удивился мужчина. — Ты всегда спасал нас. И разрабатывал план «Б», — улыбнулась девушка, проведя рукой по еще влажным волосам Снейпа. — И за нас спасибо. За то, что у нас было. — И будет, — он поцеловал девушку в висок, — постарайся завтра выжить. — Спасибо, что принимаешь меня и позволяешь отправиться сражаться со всеми. Хотя ты мог бы мне не позволить сделать это. — Мог бы, — согласился он. — Но тогда ты бы возненавидела меня. — Я люблю тебя, Северус Снейп, — улыбнулась девушка, и, опустив его руку себе на живот, добавила: — У нас будет ребенок.

***

      Даже после уничтожения Волан-де-Морта битва продолжалась еще несколько часов. Казалось, лишь адреналин поддерживал изнемогающие тела. Пожиратели до последнего сражались. Некоторые, правда, быстро сдавались. И либо отбрасывали палочки, либо были сражены пулями из маггловского оружия. С умерщвлением Темного Лорда были и неприятные стороны и у восставших — кентавры и другие магические существа из Запретного Леса поспешили отступить, решив, что главная опасность миновала.       Некоторым Пожирателям удалось сбежать, но воодушевленных победой это не огорчало. То тут, то там были слышны автоматные очереди и видные залпы заклинаний, выпущенных в воздух. Особо ушлые уже успели аппарировать в Хогсмит и принести несколько ящиков огневиски, маггловского пива, вина и прочего алкоголя. Другие же — маггловские медики и колдомедики — растаскивали погибших в разные стороны, стараясь идентифицировать хотя бы по принадлежности. Другие же наоборот вели перепись выживших и рассортировывали раненных, составляя списки лекарств и лечебных зелий, вправляя на ходу вывихи и излечивая мелкие раны.       Невилл стоял на скале, глядя на бушующий внизу океан. Он был ранен, но не серьезно — практически все травмы мог вылечить сам, хвала Снейпу и его «урокам». Парень не хотел праздновать победу, не хотел оплакивать погибших. Не всех погибших. Только не тех… — Ты же сказала, что видела будущее Снейпа и Гермионы, — не поворачиваясь, прорычал Невилл, обращаясь к подошедшей Луне. — Видела, — не стала отрицать Хранительница Времени. — Тогда почему они мертвы?! — он все же обернулся и гневно посмотрел на подругу. — Это и было их будущее, — спокойно сообщила девушка. — Ты могла спасти их! Как нас тогда от Егерей! Мы ведь тоже должны были погибнуть! — Если бы я спасла их, Снейпа бы все равно осудили и приговорили к смертной казни. А Гермиона умерла бы от тоски, — пожала плечами Луна. — К тому же… Их дикая, страстная и необузданная любовь рано или поздно убила бы их, даже если бы мне удалось оставить их жить в мире, где они никому не нужны. — Они нужны мне! — горячо запротестовал Невилл. — Невилл, — девушка легонько коснулась его щеки, убирая выступившую слезу. — Они — дети войны. Они оба всю жизнь сражались. В мире без войны им делать нечего. Отпусти их, позволь уйти в лучший мир. Позволь обрести покой.       Девушка легонько улыбнулась и обняла друга, позволяя ему оплакать профессора и подругу. Позволяя оплакать всех, кого отняла война. Война, на корню изменившая отношения маежду магическим и не магическим мирами…