Часть 1
26 февраля 2017 г., 20:34
— Никого больше не сводит судьба, — говорит он, его ладони смыкаются вокруг сигареты, зажигалка, найденная на земле, искрится. — Чертовски жаль.
— Что? — говорит Райан, потому что в этом нет никакого смысла. Он ненавидит, когда Брендон такой — прячется за фасадом невозмутимости и отчужденности, когда на самом деле он просто ребенок, согнувшийся под фонарным светом в три часа ночи. Никакой атмосферы таинственности. Райан его разгадал.
— Во всех книгах, — наконец-то сигарета поджигается, но Брендон не закуривает, просто держит между указательным пальцем и большим, глядя на вишневый конец, мерцающий красным. — И в фильмах, и в остальном. Никого больше не сводит судьба.
Райан не знает, как попросить Брендона вернуться в комнату вместе с ним. Простыни еще не остыли, и есть несколько часов до рассвета. Есть несколько вещей, которыми можно заняться до сна.
— Судьба переоценена. Клише.
— Уже нет, — спорит Брендон. — Так было раньше, слишком романтично, поэтому все хотели быть крутыми, другими, и начали говорить что-то в духе «Мы встретились случайно».
Голос Брендона становится насмешливым.
— Они говорят, что случайные встречи ироничнее и романтичнее. Скучаю по тому времени, когда все было предопределено.
— Мы встретились случайно, — говорит Райан, медленно двигаясь к двери.
— Нет, — Брендон качает головой и наконец-то позволяет сигарете упасть. — Мне кажется, это была судьба.
Брендон убивает людей, когда они просят об этом. Это его работа. Райан говорит, что это странная работа, и он прав. Брендон смеется, опирается подбородком на ладони, у него обаятельная улыбка, и говорит:
— Она оплачивает счета.
— Можно сказать и так.
Люди хотят умереть, это происходит все время. И кроме того, они боятся смерти. Эти две вещи не сочетаются — желание умереть и страх перед смертью. Поэтому есть Брендон.
— Они платят мне за милосердие, — кончики пальцев Брендона пробегают по выступам позвоночника Райана, Брендон целует его где-то между шеей и линией челюсти. Райан опирается на локти, удерживая себя над ним. Брендон — бесконечное пространство теплой, мягкой кожи, изгибов и углов.
— Они платят тебе потому, что хотят умереть.
В этом есть разница.
— Смерть должна быть милосердна, — говорит Брендон равнодушно, оканчивая разговор. У него — тепло во взгляде, когда Райан соединяет их лбы, и Райан снова задается вопросом, не в первый или не в последний раз, на что похожа смерть от рук Брендона.
Они встречаются летом. Есть — маленький город недалеко от Лас Вегаса, поглощенный песком и грязью, с одним баром, одним мотелем и дюжиной домов, разбросанных вокруг. Как муравьи на холме.
Райан здесь, потому что не хочет быть дома. Брендон — потому что здесь есть тот, кто хочет умереть. Именно тогда они встречаются, так или иначе, и на часах — половина первого, луна висит очень низко на небосклоне, и есть что-то жуткое в тишине. Райан курит снаружи мотеля, думает, что возможно стоит сейчас вернуться домой, и Брендон — бесшумный на другой стороне коридора.
— Хей, — говорит он, и, несмотря на то, как Райан тщательно пытается, он не может вспомнить, видел ли кровь на руках Брендона или нет.
— Привет, — сигарета тлеет до фильтра между пальцев.
Все происходит быстро, будто кат-сцена после затемнения, и Райан внутри него, нижняя губа Брендона — распухшая и красная, оконное стекло испачкано песком, но фонарь снаружи горит оранжевым, и комната полна света, и Брендон продолжает что-то говорить, что-то говорить.
Райан не помнит своих слов, но помнит, как закрывал Брендону рот одной рукой, и каркас кровати стучал в стену, когда он дошел до оргазма.
У Райана нет вдохновения. Профессор продолжает говорить, что в его текстах нет глубины, только вычурные слова, пустое собрание синонимов и антонимов, но нет ни сердца, ни души. Райан не знает, что это значит или как это исправить. Он получает С- за свой любимый рассказ. И некуда идти, кроме как наверх.
У Брендона, судя по всему, нет своего жилья, потому что ему нравится объявляться в крошечной студии Райана без предупреждения. Он здесь, когда Райан уходит на занятия, и он здесь, когда Райан возвращается. Он продолжает извиняться. Райан гадает, каково это, убивать ради существования. Возможно, стоит написать об этом.
— Сколько они тебе платят? — спрашивает Райан.
Рука Брендона все еще на его бедре. Он закусывает щеку изнутри.
— Зависит от.
— От чего?
Брендон смотрит куда угодно, кроме Райана, и позволяет своей руке подняться выше, выше, выше. Ребро его ладони задевает ширинку Райана. Брендон говорит:
— От того, как я убью их. От того, как долго они хотят, чтобы я был милосерден.
Его тело отвечает автоматически, как и всегда, и что-то мерзкое сворачивается в желудке, о чем Райан не хочет задумываться, не хочет осознавать.
— Если они платят тебе так много, почему ты всегда здесь? Куда уходят деньги?
— Они уходят, — говорит Брендон, расстегивая пуговицу на джинсах Райана, опуская застежку вниз, и Райан закрывает глаза, старается думать о чем угодно, кроме Брендона — убивающего, погружающего нож в чью-то грудную клетку, прижимающего пистолет к чьему-то виску, о чем угодно, о чем угодно.
Он все еще возбужден, когда Брендон берет его член в рот, и с ним что-то серьезно не так, чему не дать названия. Райан больше не спрашивает.
— Скажи, что я изменил твою жизнь.
— Ты изменил мою жизнь.
Брендон смеется, и его смехом можно осветить целую комнату.
— Скажи еще раз.
— Ты сломал мою жизнь.
— Еще раз.
Райан возвращается домой к Брендону, так гласит история. Глава начинается с Брендона, который делает яичницу на кухне, и Райан говорит:
— Я хотел умереть, пока не встретил тебя.
Брендон смеется. Будто это смешно, будто он слышит это не в первый раз.
— Ты мог бы позвонить мне для этого.
— Это не смешно.
— Нет, — решает Брендон после короткой паузы. — Совсем не смешно.
Когда Брендон целует его, чувствуется болезненная сладость — мед и сахар. Он говорит:
— Я не позволю тебе умереть. Слишком много людей умирает рядом со мной.
Будто это случайность. Будто это происходит просто так.
Райан не хочет думать о крови на руках Брендона, но это неизбежно получается само собой.
— Если они платят тебе, то это не считается.
— Семантика, — говорит Брендон, и смеется — как звон колокольчика, короткий звук, полный света, и Райан хочет целовать его смех до тех пор, пока не останется ничего, кроме. Это все, чего он хочет, пока жив — этот звук, запах поджаривающихся яиц, вкус меда и сахара на языке.
— Я хочу, чтобы ты был рядом, пока жив.
Брендон улыбается — коротко, секретно.
— Пока я жив.
Первое «Я люблю тебя» звучит, как извинение. Райан не отвечает на него. Брендон рвано дышит, прикусывает губу, короткие вздохи звучат, как хор, и затем он шепчет три слова, десять букв, и Райан кусает его плечо, перед глазами — ворох искр, когда он кончает.
Второе «Я люблю тебя» звучит, как вопрос. Райан не знает ответа на него.
— Куда уходят деньги, Брендон?
— Моей семье, когда им необходимо. Они думают, что я занимаюсь недвижимостью.
Райан все еще чувствует сладость.
— Я люблю тебя, — говорит Райан. — Буду любить, пока это не убьет меня.
— Только если ты попросишь.
И он смеется.
