Здравствуйте, я ваша ошибка

Дважды в одну реку не войдёшь, И стремиться к этому не надо. Ничего хорошего там не найдёшь, Пропадёшь! Кого увидишь рядом? … Галина Землякова «Изменить прошлое» Ризэйкер        Вылетев из трактира, я передёрнул плечами: несмотря на обычно жаркую погоду, ночью на улицах столицы было весьма прохладно — приближающаяся холодная пора всё явственнее давала о себе знать. Мотнув головой и отбросив столь несвоевременные мысли о погоде, я перекинул свой плащ через локоть и быстро слетел вниз по ступеням. Во мне клокотала не беспричинная ярость. С самого начала… с того самого проклятого дня… с того самого тысячи раз возненавиденного момента я жалел…       — Проклятые пустоши! — выругался, добавив пару строчек отборного орочьего мата, и со всей силы впечатал кулак в кирпичную кладку так не вовремя попавшегося под мою горячую руку здания.        Тонкая трещина зазмеилась по стене и утонула в тени какого-то старинного вяза, росшего в паре шагов. Оторвав руку от изрядно попорченной кладки, я перевёл пылающий яростью взгляд на костяшки: кожа быстро затягивалась и о недавнем столкновении моего кулака с стены говорили только маленькие капельки свернувшейся крови и, собственно, сама пострадавшая часть здания.       — Демоны Безмирья… — уже тише выругался я, ощущая, что клокотавшие во мне чувства, начинают угасать.        Я мотнул головой, избавляясь от последних признаков бешенства. В голове просветлело, а мир перестал окрашиваться в кроваво-красные тона. Переулок, в котором я остановился, заканчивался огромной и неизмеримой в глубину лужей, загородивший выход из него. Я легко перемахнул её и на мгновение всмотрелся в её мутную гладь, и лишь удостоверившись что потусторонний свет в глазах затух, вышел на освещённую фонарями улочку с редкими прохожими.        Прохладный воздух сумерек окутывал моё тело, давая время окончательно успокоиться и собраться с мыслями. Тяжёлые сапоги мягко ступали по брусчатке, не издавая лишних звуков, чтобы ненароком не помешать хозяину. Остановившись у какого-то маленького лотка со всякой всячиной, я перебросился несколькими фразами с человеком и, бросив ему серебряный, сунул в карман покупку.        Убывающая Луна медленно, как императрица, поднималась в высшую точку, окутанная миллионами маленьких звёзд. Белая дорожка, отброшенная ею, простиралась подо мной на зеркальной глади реки. Медленно дойдя до середины моста, я облокотился на деревянные перила. Они были шершавыми и чуть влажными от скопившейся на них вечерней влаги. Проведя пальцами по маленьким бороздкам, образованным древесными волокнами, и собрав с них капли сконденсированной влаги, поднёс влажные пальцы и вдохнул прелый, чуть горьковатый аромат.       В лицо подул ветер. Глаза сами собой закрылись, а мысли улетели далеко… в родной и одновременно чужой край, где никто не ждёт…       — Сынок, — обратилась ко мне подслеповато щурящаяся бабулька, проходившая мимо меня, — ты чегой-то тут на самом ветру стоишь? — кутаясь в старую шаль, задала она вопрос, причмокивая беззубым ртом. — Глядишь продрогнешь и сляжешь с температурой.       Кивнув головой, и дабы поскорее избавиться от излишнего внимания, я накинул поверх плеч ранее сложенный плащ и облокотился на перила моста. Достав из кармана недавнюю покупку, я щёлкнул пальцами. На них маленьким алым цветком зажглось пламя, отбрасывая блики на моё бесстрастное лицо. Сделав первую затяжку, я невольно скривился и одним щелчком спалил купленную за серебряный папиросу. Я уже как несколько лет не курил, и сейчас забытый, отвратительно вяжущий вкус трав во рту заставил меня сжечь когда-то одну из самых любимых папирос. Я усмехнулся своим мыслям.       — Да-а-а, — пробормотал я себе под нос, — ещё один плюс к списку неприятностей, возникших из-за этой… — продолжение фразы было отнюдь в нелицеприятном.        Картинка из не столь далёкого прошлого проплыла перед глазами… Горная котловина… Тёмное, покрытое пеленою облаков небо… И обгорелые, оплавленные части разрушенного города… В ноздри снова ударил тошнотворный запах горелой плоти, а во рту стал ощутим металлический привкус.        Я передёрнул плечами, избавляясь от внезапно нахлынувших картин прошлого и вдохнув полной грудью сладковатый воздух города, к счастью, не имевший ничего общего с воспоминаниями об уничтоженном городе. Знакомый, еле уловимый звук шагов донёсся до моего слуха. Вся расслабленность тут же схлынула, а голову заполнили мысли о недавнем срыве.       — Риз, — услышал я голос моей воспитанницы.        Она подошла и, прислонившись к парапету, опустила глаза, всматриваясь то ли в доски моста, то ли в тёмную глубину реки. Я молчал — не хотелось начинать снова этот бессмысленный разговор.        Постояв так минут десять, я хотел было уже уйти, ведь Лира так и не сказала ни слова, а тратить такой важный ресурс как время мне не хотелось, как девушка решилась.       — Прости… — пробормотала она тихо, зная, что я расслышу.       — За что? — без эмоционально задал я вопрос, на который ответ был и не нужен.       — За всё, — пробурчала девушка, всё ещё уверенная в правильности своего поступка.        Я промолчал, понимая, что эта девчонка даже не понимает всех последствий, к которым может привести подобное безрассудство, что уж говорить о раскаянии…       — Ты так и не поняла… — выдохнул я, разочарованный этим фактом.       — Я не понимаю, — её голос прозвучал возмущённо. — Почему ты взбесился, да ещё и сорвался на Рика?!       — Всё просто… — протянул я, катая в пальцах старинный медальон. Искусно вырезанная птица подмигивала мне своим алмазным глазом, когда свет ночной владычицы падал на её грани. — Этот мальчик слишком… прост. Он не рос как мы, он не знает правил нашего мира и доставит нам кучу ненужных проблем. А кому их придётся, по-твоему, решать? — я бросил насмешливо вопросительный взгляд на воспитанницу.       — Мне, — самоуверенно заявила эта несносная девчонка.       — Не-е-ет, — протянул я. — Копаться в этом предстоит именно мне, — уголок губы непроизвольно дёрнулся в нервной ухмылке. — С кого, по-твоему, будут спрашивать: с неумелой авантюристки, которая, по сути, ещё ребёнок, или с её старшего, который и так много кому стоит поперёк горла?..       Ответом мне стала тишина. А на что я надеялся? Эта упрямая девчонка всегда сама себе на уме. Некоторые её поступки вгоняют меня в ступор.        Шум воды внизу убаюкивал мою сознание: три бессонные ночи давали о себе знать. Ночь близилась к середине, освещая мерцающими звёздами две одинокие фигуры на мосту.       — Риз, — голос Лиры вырвал меня из прострации, — я, правда, разберусь… — На меня возвели решительный взгляд зелёных глаз. Мой очередной скептический хмык был ответом.       — Эх, ты, — я беззлобно потрепал тёмную макушку. — Ты ещё такой ребёнок… — она ничего не ответила, хмуро глядя прямо в глаза.       — Бывай, — прощальный знак рукой и девушка скрывается в созданном мной портале. Принудительное прощание было вынужденной мерой, ведь этот разговор мог растянуться на долго. Лучше договорим утром на свежую голову.        Ещё немного постояв, я заторопился. Сегодня был не лучший день для опозданий, так как мой визави очень скверно относился к подобному нарушению правил приличия. Несмотря на спешку, я опоздал, на что мне тут же указал дожидающийся меня работодатель.       — Вы снова опоздали, — прозвучал из полумрака комнаты знакомый голос. — Когда же вы научитесь соблюдать хоть какие-то правила приличия?..       — Боюсь, что никогда. Уж так сложилась жизнь, что они только мешают моей работе, — ответил я, присаживаясь в мягкое бархатное кресло.        Человек, сидящий напротив меня, напоминал старого, потрёпанного жизнью льва. Его поза и выражение лица — всё кричало об опасности этого, пусть и старого, но хищника. В его медных волосах белела седина, пристальный взгляд прожигал насквозь, а тонкая нитка шрама пересекала левую половину лица.        Обнажив белоснежную улыбку этот хищник подался вперёд. По моей спине пробежала группа мурашек, а уголок рта нервно дёрнулся, выдавая нервозность. Несмотря на наше довольно долгое знакомство, мне каждый раз становилось не по себе при виде этого оскала.       — Всё ещё боишься меня, сынок?!