Отсыревшие спички

      Поздним вечером Вика сидела на балконе у открытого окна и наблюдала за проезжающими мимо дома машинами. Свежий летний ветер колыхал выбившуюся прядь волос, отчего она слегка щекотала щеку. Девушка заправила локон за ухо и перевела взгляд на подоконник, где лежала пачка сигарет. Нет, Вика не курила. Сигареты хранились у нее на какой-нибудь экстренный случай. И этот случай, по всей видимости, наступил. Несмотря на опасную работу, она чувствовала себя защищенной. Рядом был любимый мужчина, который в трудную минуту всегда приходил на помощь. Отношения с Даней начались как-то внезапно: сначала просто работали вместе, потом подружились и сами не заметили, как эта дружба переросла в нечто большее. Однако романтика быстро исчезла, и на смену ей пришла обыденность, рутина. Но Вика принимала это как должное. Ей казалось, что именно так и выглядят взрослые, стабильные отношения. Казалось ровно до того момента, как в ее жизни появился Игорь. Постоянная, неконтролируемая ревность, недоверие со стороны Дани и какое-то необъяснимое чувство к Соколовскому, — все это постепенно расшатывало ее душевное спокойствие, и она впервые усомнилась в правильности своего выбора. Уклоняться от поцелуев в рабочее время, прикрываясь субординацией, было удобно, вот только обманываться становилось сложнее. Родионова ловила себя на мысли, что прикосновения некогда любимого человека теперь не доставляют никакого удовольствия. Как-то холодно и пусто, как будто они чужие. И она уже не любит. Уже? Этот навязчивый вопрос буквально преследовал ее, но найти на него ответ Вика не могла, а потому старалась не думать об этом вовсе, хотя от ее желания мало что зависело…       Она, возможно, была первая, кто заметил в Игоре человека. Не просто избалованного мальчишку, а настоящего человека, которому свойственны обычные чувства и который способен на хорошие, добрые поступки. Да, это не бросалось в глаза. Но в них была какая-то своя правда. И Вика, наверно, единственная видела изменения, происходившие с Игорем, видела его старания и не могла пройти мимо. А может быть, просто не хотела. Такие непонятные и противоречивые чувства она испытывала к этому молодому человеку, но признаться себе в том, что Соколовский ей симпатичен именно как мужчина, не решалась. Признаться здесь и сейчас — значит, перевернуть свою жизнь с ног на голову, а к таким кардинальным переменам Родионова пока не была готова.       Между ними не было никаких отношений, а она все равно ревновала. Да-да, именно ревновала. Не сознавалась в этом ни себе, ни, тем более, кому-то другому. Смотреть, как Игоря обнимает его бывшая девушка, почему-то становилось очень неприятно. Пусть она бывшая, пусть ей нужна его помощь, но с этим жалящим внутри чувством крайне тяжело было справляться. Вести себя как ни в чем не бывало, работать, вечером встречаться с Даней, а мысленно снова возвращаться к Игорю. Лгать, притворяться, — Вика все это ненавидела, но, тем не менее, не могла поступить по-другому. Самое ужасное, что приходилось врать любящему ее человеку, искренне любящему. Конечно, Даня не заслужил такого к себе отношения. Он был готов на все ради нее, любил до сумасшествия, до беспамятства, настолько, что эта любовь превратилась в какое-то навязчивое состояние, практически болезнь. И Вика это понимала. Она боялась сделать больно, боялась его сломать, чувствовала за собой ответственность и в то же время осознавала, что дальше так продолжаться не может — нельзя давать ложную надежду, ведь чем дольше оттягивать процесс расставания, тем сложнее и болезненнее он будет проходить. Нужно было непременно делать выбор, расставлять приоритеты. Жалеть Даню, жить по-привычке, но при этом жертвовать собой, или же скинуть наконец эти оковы и шагнуть в неизвестность. Такое пограничное состояние, словно она идет по канату, и один неверный шаг сулит неминуемое падение. Невозможно уйти и невозможно остаться. Казалось, что выхода нет и нет правильного ответа. Любой ее поступок будет своего рода предательством: уйти от Дани — значит, предать его, остаться — предать себя, свои убеждения и принципы.       Вика не знала, нужна ли она Игорю. Вернее, считала, что не нужна. Конечно, она замечала интерес с его стороны, но, скорее, ощущала себя просто куклой, очередной игрушкой. Попросту не верила в серьезность намерений этого молодого человека. Любовь? Влюбленность? Развлечение? Зачем она ему?       Копание в себе стало доброй традицией по вечерам. Уснуть никак не удавалось, поэтому Вика часто выходила на балкон, чтобы проветриться, освежить голову, понаблюдать за жизнью города и хотя бы ненадолго отвлечься от гнетущих мыслей.       Рука сама потянулась к пачке сигарет, но внезапный звонок в дверь заставил Родионову вздрогнуть. Взглянув на часы, она отметила, что время для визитов уже позднее. Настороженно посмотрела в глазок и все же открыла.       — Игорь, — прозвучало скорее утвердительно, нежели вопросительно, словно она не была удивлена приходу Соколовского, а наоборот, ждала, что он заявится к ней с букетом хризантем почти в час ночи.       — Вик, я…       — Зачем ты пришел? Время видел вообще? — голос немного задрожал. Она могла и не спрашивать — наличие цветов говорило само за себя.       — Я знал, что ты не спишь. Свет горел.       Вика рефлекторно скрестила руки на груди и, ненадолго отведя взгляд, словно ища нужные слова, вновь посмотрела на гостя.       — Вик, я не умею говорить такие слова… И вообще никому никогда не говорил, но… — Игорь потер рукой шею.       — Не надо ничего говорить, — она просто испугалась. Себя. Его. И вот этого признания. Что после сказанных им слов, все изменится. Она не знала, в какую сторону, но была уверена, что таких отношений, как прежде, между ними уже точно не будет.       — Послушай, — Соколовский прошел в квартиру и прикрыл за собой дверь. — Ты нужна мне, — и, вложив букет в Викину ладонь, крепко сжал ее.       Ну вот и все, обратной дороги нет. Три желанных и одновременно леденящих душу слова. Так просто: ты нужна мне. Но она была не готова услышать их сейчас, здесь.       — Игорь, не надо, так нельзя, — Вика протянула цветы обратно. — Пожалуйста, уходи, — и опустила голову. Голос снова предательски дрожал, будто ком застрял в горле. Настоящая паника охватывала изнутри.       — Ты его любишь? — вопрос как выстрел в самое сердце.       — Что?       — Любишь его? — повторил он более вкрадчиво.       — Тебя это не касается, — глаза забегали, но Игорь поймал ее своим взглядом. — Скажи мне, глядя в глаза, что ты его любишь, и тогда я уйду.       С каждой секундой он подходил все ближе и не отпускал ее взгляд. Настоящая пытка. Вика дышала так часто, что, казалось, воздух даже не успевал доходить до легких. Пауза затянулась. И случился неизбежный взрыв. Она была убита. Одним точным попаданием. Долгожданный поцелуй обнажил ее душу полностью. Теперь, как открытая книга, она перед ним. Не существовало больше секретов, вопросов, ни единой мысли нет в голове. Только теплые мягкие губы, так нежно ласкающие ее, одно дыхание на двоих.       Ладонь непроизвольно разжалась, и цветы упали к ногам. Мужские руки уверенно обхватили талию, а затем заскользили по спине. Но, как только ее пальцы коснулись обнаженной кожи его шеи, Вику будто ударило током. Она вдруг осознала, что делает и с кем.       — Это неправильно, так не должно быть, — проговорила, резко отпрянув.       — Вик, — предпринял еще одну попытку приблизиться к ней.       — Игорь, уходи, я прошу тебя, — она отвернулась к стене и закрыла лицо руками.       Кожа покрылась мурашками от сквозняка, когда дверь громко захлопнулась. Жгучие слезы текли по щекам, и справляться с эмоциями стало просто невозможно. Губы все еще горели от страстного поцелуя, а душа буквально разрывалась на части. Вика села на пол и с силой бросила букет в стену, отчего лепестки разлетелись по всей прихожей. Злилась. И на себя, за то, что дала слабину и расслабилась, и на него, за то, что так не вовремя ворвался в ее квартиру, в ее жизнь. Он взял и перевернул весь ее маленький мир, внес хаос и запутал окончательно. А может быть, наоборот, только помог разобраться во всем…