Обнимая ангела

POV Дин

Вся больничная одежда цвета снега, что была на Стефани, пребывала в алых пятнах и грязевых разводах. Я подошёл к Ханне, держащей на руках мою дочь и взглянул на лицо мелкой. Каждая жилка в моём организме дала невыносимо колкий импульс, следом за которым холодящая россыпь мелкими волнами пронеслась по спине, оставляя за собой чувство невыносимого ужаса и боли. Кончики пальцев затряслись, а на губах моих застыло множество вопросов, не имевших в данную секунду никакого смысла. Невольно рука моя потянулась к дочери, на что Ханна произнесла: — Она под ангельским сном, её лучше не беспокоить, а положить на ровную поверхность. Я отдёрнул руку и помотал головой: ситуация омрачала. Я не очень понимал смысла этого самого "отравления". Глянув в глаза рыжеволосой ангельши, а затем переведя взгляд на Фель, они обе поймали мой окончательный вопрос, застывший в моём взоре. — Она может убить себя сама, – произнесла рыжая. Моё сознание отказывалось принимать всё то, что происходило на этом периметре в последние минут сорок. Хотя я даже и не знаю, сколько времени прошло. Из прострации вывел озорной и энергичный голосок МакЛауд: — Ну что мы все стоим, лица кирпичами? Давайте, кладите девчонку на стол, я буду проводить осмотр! Я тотчас пришел в состояние реальности, и мышцы моего лица напряглись, глядя на бестию. Кулаки невольно сжались, резко хрустнув костяшками. — Её зовут Стефани… – проговорил я, издав горловой рык. — Будешь мне указывать - развернусь и уйду. И никто больше тебе не сможет помочь, – съязвила ведьма. — Ах, ты, стерва… – я даже сделал многозначительный жест, который создавал имитацию удушения ненавистника. Женщина закатила бровь, глядя на меня, а затем развернулась на своих каблуках, взмахнув рыжим локонами и устремилась на выход. Естественно я дал попятную, а ангельши вылупились безумными глазами на сцену разборок. — Ровена, стой! Извини! – переступив через гордость воскликнул я. Она остановилась и, как я почувствовал, улыбнулась. Обернувшись, лицо её было наполнено всеми красками цинизма и хитрости, уголки губ были в приподнятом состоянии, а глаза сияли. — Повтори ещё раз, малыш, – сладостно протянула Ровена. Я закатил глаза, но вновь переступив через себя, чуть ли ни с поклоном, сказал: — Извини! — Так-то лучше. Она подошла к центральному столу и скинула на пол всё то, что на него навалилось после потасовки с ангелами. — А убирать потом кто будет? – вырвалось у меня, о чем я пожалел, ведь был тут же окинут осуждающим взглядом с приподнятой бровью. Естественно, я прикрыл ладонью рот и показал жестом делать всё то, что нужно. Ко столу подошла Ханна и уложила мою дочь на поверхность. Волосы Стефани распластались по блестящей поверхности стола, сквозь которую можно было разглядеть всю карту мира. Грудь девушки медленно подымалась то вверх, то вниз, а посмотрев в её лицо я в ужасе отметил то, что в выражении его отпечатался след ужаса и страха, в физиономии осталась печать того, что было с ней всё это время в аду, а мне в принципе известно это, хотя она провела там гораздо больше времени, чем я. Невольно я взял её за руку и тихонько гладил по кисти, пока Ровена не подошла к изголовью и не приложила ладони к вискам моей дочери, начав что-то тихо шептать на своём ведьминском. Я отпустил дочку и стал смотреть на женщину, глаза которой загорелись фиолетовым светом. Через несколько секунд она закончила, тихо уставившись в одну точку и оперевшись на стол над головой Стеффи. — Сильное отравление, – заявила она. – Мне нужно будет четыре ингредиента. После этого она замолчала и начала ходить вокруг стола, оглядывая мелкую со всех ракурсов, а затем окидывая взглядом меня. — Так на тебя похожа, Дин. Вот только на лице написано, сколько ей всего пришлось пережить, – ведьма сделала небольшую паузу. – И сколько ещё всего ждёт впереди. — Что за ингредиенты?? – воскликнул я. Рыжая сделала изящный жест и приложила указательный палец к моим губам, демонстративно шикнув на меня. Каждое её движение, словно как в театральной балетной постановке, несло какой-то смысл за собой, говорило за себя. Она не хотела спешки, даже в такие напряжённые моменты старалась проживать всё здесь и сейчас. — Не торопись, Дин. Живи в моменте. Ты уже получил то, что желал всем сердцем, твоя дочь жива. Только вот она совсем расклеилась. МакЛауд вновь повернулась к столу, где тихо лежала Стефани. Ангельши стояли по другую сторону от стола и внимательно наблюдали за происходящим, изредка уходя в прострацию на частоты ангельского радио. Я вновь посмотрел на Фель, которая, каждый раз когда чувствовала на себе мой взгляд, тут же ловила его и прожигала меня насквозь своими пронзительно голубыми глазами. Крылатая шлюшка. — Первое, - Ровена подняла в воздух указательный палец. – Кровь человека, чья душа побывала много лет в аду. Взгляд зеленоватых глаз женщины тут же ясно озарил меня с ног до головы. Я всё понял. Когда-то и меня пытал там Аластор на протяжении сорока лет, поэтому вполне подходил под данные параметры. Я хотел что-то сказать, но ведьма, чувствуя мою податливость, тот же подняла вверх второй палец. — Кровь демона перекрёстков. Не обязательно использовать моего сына для этой затеи, вполне подойдёт любой из представителей вида. Но это уже действуйте по ситуации. Н-да. Да я бы выпотрошил этого мерзавца Кроули… — Третье. Кровь ангела. Да что ж такое, одно сплошное кровавое месиво пернатых и красноглазых ублюдков. — А также… – ведьма сделала паузу, в которой повисло небольшое чувство обреченности. – Благодать падшего ангела. Блин. Вот это поворот. Одним глазом я уже видел, как Исрафель потирала предплечье, так как была готова отдать часть своей крови для бешеного концентрата. Другое дело, что два ингредиента у нас было, а остальные достаточно проблематично было достать. Точнее, один реально, а вот… — То есть ты намекаешь… – начал я. — Да, ты отдашь свою кровь, один из крылатых тоже. Потом у нас есть возможность вызывать демонов перекрёстков, поэтому с этим тоже не должно возникнуть проблем. А вот с последним… Повисла протяжная пауза. — Благодать Каса… – проговорил я. – Она была у… — Я знаю. Фергус очень дорожит ею. Она несёт в себе много полезных свойств и компонентов, которые совместимы с зельями и растворами, а также тёмной магией. Вот я и хочу кое о чём попросить, – Ровена хитро зыркнула на меня своими кошачьими глазами. — Говори, что надо, – протянул я. — Вы со своим братцем достанете благодать из рук моего сына, я вылечу твою дочь, но оставшуюся её часть я возьму себе. Она мне нужна. И больше про меня не вспоминайте. Да мне было вообще всё равно. Пускай забирает, тем более, что Кастиэля я давно не видел. Вполне возможно, ему теперь понравилось быть человеком и вряд ли он вернётся в своё былое амплуа в ближайшее время. Я кивнул головой, на что ведьма улыбнулась. — Но ведь мы не знаем, когда они смогут достать благодать Каса. А счёт идёт на часы, мы не сможем долго удерживать её в состоянии сна. Рано или поздно Стефани начнёт вновь себя раздирать, – возникла Фель. Ровена опустила глаза и взглянула на девушку, лежащую в полумертвом состоянии. Женщина вздохнула, а затем сказала: — Мы можем оттянуть время. Но ненадолго. Понадобитесь только вы, – Ровена указала двумя пальцами на меня и ангелов. – Но долго так она не протянет. Ей нужна кровь демона перекрёстков и благодать падшего ангела. Ведьма отошла куда-то в сторону, где я увидел небольшую чёрную сумку, из которой она выудила позолоченную ёмкость и маленький блестящий ножик. Взглядом эта бестия приказала мне и одному из ангелов подойти к ней. Я и Фель неспешно двинулись к ней, и женщина провела ножом сначала по моему запястью, а затем по ангельскому. Две струйки венозной крови застыли над пиалой и смешались воедино в алый эликсир, над которым Ровена начала читать какое-то мудрёное заклинание, а глаза её сделались фиолетовыми от действия магии. Исрафаль внимательно смотрела за происходящим, перемещая взгляд то на меня, то на рыжую. МакЛауд ладонями отстранила наши руки в стороны и начала водить своими ладонями над ёмкостью, продолжая также повторять одно и то же заклинание. Рыжие локоны ведьмы стали немного вздыматься в воздух, а свет в бункере мигать с периодичностью в две-три секунды. На последнем повторе заговора Ровена открыла глаза, занесла руки вверх и оттуда из её пальцев заструились фиалковые струи, которые направились вниз в ёмкость, где алая жидкость приобрела лавандовый цвет и начала пузыриться. У ангелов словно дар речи пропал. Хотя они просто крылатые тупые курицы. — Красиво, – пробормотала Исрафель. Ровена закончила своё заклинание, после чего зелье вновь приобрело привычный красный оттенок. — Теперь ей нужно это выпить, – констатировала она. – Это поможет, но ненадолго, может быть на три-четыре дня. За этот отрезок времени вы должны наведаться к моему сыночке, и найти, где он заныкал благодать Кастиэля. Потому что на таком эликсире, увы, далеко не уедешь. С каждым разом действие его будет всё слабее и слабее. Да и мне каждый раз наведываться к вам будет накладно, – взяв в руки чашу, она обогнула стол и осмотрела мою дочь снизу вверх. – Ну так что, кто будет будить малышку? Исрафель моментально оказалась у изголовья и положила два пальца на лоб Стефани. Через мгновение зеленые глаза моей дочери резко распахнулись, и оно вскочила, издав невыносимый вдох, словно хотела задохнуться. Она начала метаться на месте, сначала посмотрела на ангельшу, затем перевела взгляд на Ровену, потом на меня. После этого девушка закричала и схватилась за голову, но в этот момент МакЛауд влила раствор ей в рот. Взгляд Винчестер-младшей сделался безумным, после чего она явно хотела выплюнуть эту жижу, но зная действия наперёд, ведьма заткнула ладонью её рот. — Выпей, девочка, если не хочешь вновь раздирать свои вены и биться головой об стену. Глазами, наполненными испугом и ужасом, Стефани смотрела в глаза рыжей. В какой-то момент она немного успокоилась и сглотнула жидкость, с отвращением поморщившись. Ровена убрала ладонь, а Стеффи схватилась за голову. — Сейчас чуток её помутит, это нормально. То ли будет, когда выпьет настоящий эликсир… – заявила ведьма, удалившись на кухню, чтобы помыть чашу. — Что вы со мной делаете?! Ай! – Стефани начала рвать волосы на себе. – Мне больно!!! Внутри меня всё похолодело. Стефани сорвалась со стола и упала на пол, продолжая неистово кричать. Я подскочил к ней, пытаясь чем-то помочь. — Стефани, доченька… – проговорил я. – Я рядом, доча… — Заткнись!!! А-а-а!!! – кричала дочка, оттолкнув меня и завалившись набок, свернувшись калачиком. – Почему мне так больно?! — Ведьма! Что ты сделала с моей дочерью?! – вскрикнул я в отчаянии, не зная чем помочь моей девочке. Ровена тем временем вернулась летящей походкой к нам, улыбалась во все тридцать два и заявила: — Пару минут подожди, Винчестер. Это действительно непросто. А когда будем изгонять отравление, она вообще светиться будет, поэтому дай ей немного потерпеть. Внутри меня всё бушевало и горело. Я хотел вырвать лохмы этой рыжей ведьме, но что-то, конечно же, не давало это сделать. Я в ужасе смотрел то на Ровену, то на Стеффи, то на ангелов, которые вообще находились в состоянии отстранения. Фель явно хотела чем-то помочь, но не знала, как, потому что тоже понимала, что девушке нужно немного потерпеть, чтобы стало легче. — Вот поэтому мои слова тому подтверждение. К Фергусу вам нужно будет наведаться в ближайшие дни, – заявила ведьма. — Как же мы это сделаем? – проговорил я. – Где он? Я не представляю… — Я вышлю тебе геоданные о его местонахождении, – рыжая взяла в руки телефон и переслала какую-то геоточку в мессенджер. Мой мобильный звякнул, и я схватил гаджет, глянув нахождение младшего МакЛауда. — Денвер, Колорадо. Полюбил вид на горы? – задал риторический вопрос я. – Откуда ты знаешь, где он? — Пфф, он же мой сына, куда от меня денется, – ухмыльнулась ведьма. – Тем более он часто оставляет за собой следы, которые плохо заметает. — П… папа… Я резко переключился, не поверив своим ушам, одновременно с этим почувствовал, как мою руку обвила тёплая худощавая ладонь моей дочери. Опустив свой взор, я посмотрел в её зеленые измученные глаза, наполненные слезами и болью, губы её пытались выдать что-то наподобие улыбки, хоть это и получалось с трудом. — Стеффи! Доченька! – воскликнул я, схватив свою малышку, заключив в объятия. — Не зови меня Ст… — Я так скучал по тебе милая! Я так скучал! – мой голос переходил в истеричную тональность, а по щекам начали градом литься слёзы. – Я не верю, что ты со мной! Я не верю! Я чувствовал, как в моих объятиях дочка тоже начала всхлипывать. Ей было больно во всех планах, но и также не верилось, что она теперь здесь и чувствует всё, что происходит вокруг. Время словно замерло, я не знал, что делали ангелы и ведьма на фоне, нам было всё равно. Мы со Стефани отдались чувствам, тем самым, болезненным, преданным, можно даже сказать истеричным. — Папочка, я так скучала! Я тоже не верю! – всхлипывая рыдала Стефани. Она отстранилась от меня и посмотрела в мои глаза, своими ладонями накрыв мои щёки. Губы её дрожали, слёзы лились по скулам, столько боли и одновременно счастья в её взгляде я не видел никогда. — Неужели это всё правда?! – она осмотрелась на всех вокруг, а затем вновь взглянула на меня. – Почему я вновь чувствую себя живой? Ничего не болит… Почему мне так… хорошо? — Как это всё мило, – вернув нас в реальность протянула Ровена. – Увы, это всё ненадолго. На твоём месте, Дин, я бы поторопилась. — Я хочу поговорить со Стефани, я не видел её полтора года, а до этого ещё около года! – рявкнул я. – Можете нас оставить?! — Вы находитесь под прицелом Наоми, она может вас настигнуть в любую минуту, мы должны взять Стефани с собой, пока вы не нашли благодать Кастиэля, – возникла Ханна. – Вы можете поговорить пока, но недолго. Пока что для безопасности Стефани должна находиться с нами. Наоми или, ещё хуже, Михаил, могут появиться тут в любую секунду. Я прижал к себе дочь, которая отвечала мне взаимностью и не хотела меня отпускать. Она вжалась в мою грудь и периодически всхлипывала в нежелании расставаться со мной. — Папуля родной! Почему мы должны с тобой расстаться сразу?! Я не верил, что слышал такие слова от своего вечно закрытого дитя. — Доченька, спокойно, спокойно… — Почему спустя сто семьдесят восемь лет я должна вновь расставаться с близкими?! Внезапно Стефани вырвалась из моих объятий и встала на ноги. Она осмотрела каждого в помещении. — Вот я, вернулась! Жива и невредима! Типичная Винчестер! После этого девушка залилась хохотом, в перемешку с истерикой. — И теперь меня вновь хотят кинуть на произвол судьбы, чтобы я проводила время с этими?! – Стефани показала пальцем на ангелов. — Стефани, мы хотим помочь, – возникла Фель. — Заткнись! – рявкнула зеленоглазая. – Ты вообще меня почти убила, мразь! — Стефани… Стеффи хотела пойти с кулаками на пернатую, но я загреб девочку в объятия и нежно прижал к груди, хоть и из неё струились импульсы гнева. В моих руках она постепенно успокоилась. — Папочка… — Оставьте нас хотя бы на пару часов. А лучше на ночь. Будьте охранниками нашего сна. Сэм всё равно приедет только к утру. Никто не будет в состоянии сейчас ехать в Денвер, – проговорил я. — Это опасно, но… Хорошо… – проговорила Ханна. — Вы проведете время вместе, а потом мы заберём к утру Стефани, а вы с Сэмом уедете к Кроули, – сказала Исрафель, затем подошла ко мне. Стефани словно и не замечала, что ангел приблизилась к нам. Блондинка протянула ладонь к моей щеке, отчего я почувствовал больное покалывание, это заставило меня вспомнить о том, что на щеке была рана, оставленная Наоми. Исрафель несколько раз провела пальцами по моей щеке, а затем приложила два ко лбу. В мгновение боль утихла. Губы ангельши слегка дрогнули, она улыбнулась и потянулась к моему уху, сладко прошептав: — Надеюсь, мы ещё увидимся… наедине… Я смутился, но постарался выдавить улыбку, после чего был услышан шелест крыльев. Видимо они ушли куда-то, наблюдать со стороны. Ровена прошла мимо меня, похлопав по плечу и сказав: — На связи, Винчестер. Я кивнул головой, а МакЛауд покинула помещение, оставив нашу семью наедине друг с другом. Я не верил всему тому что происходило в данный момент. — Кнопка, ты хочешь есть? – спросил я дочь. Стефани задумалась и взялась за живот, как будто пыталась понять, преследовал её голод или нет. — Скорее… да, чем нет… – скромно произнесла девушка. Мы мигом отошли на кухню, где я усадил её за стол, а сам начал копаться в холодильнике. Выбор был невелик: немного хлеба, плавленый сыр, яйца. Стефани несколько раз сказала, чтобы я не заморачивался, так как могла бы сама что-то сварганить, но я на правах любящего папаши хотел сделать всё сам, пожарил пару яиц, хлеб опустил в тостер. Сразу вспомнились времена, когда я готовил ей яичницу в её доме после смерти матери. Между тем Стефани невинно заявила: — Пап, а у тебя есть… коньяк? Я слегка опешил, но отцовские инстинкты тут же дали о себе знать. — Зачем тебе? Ты же ребёнок! Стефани закатила одну бровь и даже сделала попытку ухмыльнуться. — Прошу, пап. Я на трезвую голову всё происходящее отказываюсь воспринимать. Честно говоря, я тоже, поэтому особо давить на меня не пришлось. Я достал новую бутылку Хеннесси, которую собирался открыть на какой-нибудь важный жизненный момент, и как мне казалось, естественно он настал. Я положил на стол перед Стефани тарелку с яичницей и тосты, а потом потянулся за стаканами. Сев напротив дочери, я положил ёмкости, которые понемногу наполнил алкоголем. Не успев закрыть бутылку, я услышал, как мелкая осушила стопку, после чего поморщилась и издала недовольное мычание: — Твою мать, как вы это пьёте? Я внутренне усмехнулся, но в то же время мне было так тепло на душе, и конечно же я улыбался от уха до уха, глядя на мою девочку. Мы в бункере, я и дочь, я приготовил ей ужин, вместе пьём коньяк. Это семейная посиделка, которой мне так не хватало. Стеффи подняла на меня взор своих пронзительных глаз. — Что такое, пап? Почему ты улыбаешься… — Я счастлив… – незамедлительно ответил я. – Я не верю своим глазам. Ты передо мной. Стефани слегка шмыгнула носом, но тоже улыбнулась и попробовала съесть кусочек яичницы, чтобы заглушить ненавистный для неё привкус коньяка. — Я тоже во многое не верила… – произнесла девушка, прожевав еду. – Думала, что это безумие, меня упекли в психушку. Много чего произошло. Столько всего кололи в меня… Даже рассказывать не хочу. Она взяла кусок хлеба, нож и открыла пачку плавленого сыра, подхватив остриём белую массу и стала намазывать на ломтик. — Я тебя понимаю, дочь… Я тоже провёл в аду сорок лет… — А я сто семьдесят восемь… Это было произнесено так пусто и отстранённо. Она стала разглядывать пищу в своих руках, а затем откусила кусочек. — Меня пытали кучу лет, придумывали много изощрённых методов, но самое ужасное, так это то, что травили мою душу, из-за чего я сейчас сам видишь в каком состоянии… На глазах её вновь навернулись слёзы. Она взяла стопку и протянула мне. — Налей, пожалуйста. Я посмотрел на неё с долей сожаления, с какой-то стороны понимая, что ей пришлось пережить, но с другой… Во взгляде её читалась вселенская боль и страх. Прежде всего она боялась потерять кого-то из близких в данный момент. Я налил ей немного коньяка, после чего она жестом показала мне взять и свой стакан. — Выпьем за моё возвращение что ли... Мы чокнулись и осушили стопки. Она по прежнему морщилась и возмущалась вкусу, но уже потихоньку не могла остановиться, так как за этим стаканом последовало ещё три. — Стеффи, может хватит? – спросил я, налив очередной. — Я почти сто восемьдесят лет провела в аду! Плевать на посаженную печень! Моя дочка. Люблю. Но всему надо знать меру. — Пожалуй, это последний. Ты итак не в форме сейчас, – заявил я. – Тем более, что нехорошо мешать лекарства с алкоголем. Девушка недовольно хмыкнула, но после выпила коньяка и отставила стакан в сторону. — Как поживает Кас? – внезапно спросила она. – Слышала, он нашёл себе бабёнку. Стефани слегка закатила глаза и скрестила руки на груди, откинувшись на спинку стула. Видно, что её состояние стало более расслабленным за счёт алкоголя, который начал ударять в голову. — Мы с ним не общаемся, – отвёл тему я. – Я ничего не знаю про его жизнь. — А вот я знаю! – младшая Винчестер стукнула кулаком об стол, а потом на её глазах возникли слёзы. – Эти крылатые курицы сказали, что его похитил Лилиан, а бабу его убили! — Ну так и в чём проблема? – ухмыльнулся я. – Её же убили. Теперь ты единственная и неповторимая. — Ты ничего не понимаешь! Явно голову малолетней дурёхи полностью захватил алкоголь. Она навзрыд стала плакать. — У него были другие! Как ты не понимаешь?! Он был с другой бабой, после того, как мы лишились памяти! А после моей смерти тут же ушёл налево! Я слегка озадаченно смотрел на свою девочку, которая не могла смириться с некоторыми фактами из жизни. — Ну… Это жизнь, Стеффи, ничего не поделать, – развёл руками я. – Может быть больно, но… Сама понимаешь. Стефани шмыгнула носом и начала вытирать слёзы. — Да, я знаю… Это всё коньяк, – она слегка оттолкнула от себя стопку. — Всему есть свои плюсы, милая. Значит это не твой человек, – я попытался поддержать её. — Не мой… – она подняла заплаканные глаза на меня. – Я не знаю, кто мой, пап. Я ничего не знаю. Вновь молчание. Столько неловкостей за последние минут двадцать. Я не знал, о чём мне говорить с дочкой, потому что по сути дела совершенно о ней ничего не знал, кроме как о слабости к моему пернатому другу. Взгляд её стал немного отстранённым и безучастным. — Я нашла тогда себе парня, а он изнасиловал меня вместе со своим братом и друзьями, – заявила она. Я не поверил своим ушам, тут же слегка подался вперёд. Не мог смириться с тем, что услышал. — Ч… что? — Кастиэль убил всех до единого, – произнесла девушка. – Меня долго не отпускало всё это, была такая боль, и физическая, и душевная. А затем меня вновь изнасиловал, только сам Кас, но он был одержим. А потом… – она нервно сглотнула. – На протяжении ста семидесяти восьми лет демон в обличие Каса пытал меня, кромсал, травил, издевался. Я столько лет провела видя обличие того, кого так любила, но он постоянно приносил мне лишь боль. И я просто элементарно не знаю, что буду чувствовать, если сейчас встречу настоящего Кастиэля… Я правда не знаю… — Пошли присядем, где помягче, – я встал с места и жестом показал дочери идти за мной. Она недолго думала и пошла следом. Её слегка мотало от выпитого, но я придерживал её маленькие хрупкие плечики, чтобы она не двинулась где-нибудь головой. Я привёл её в комнату, где был диван, включил торшер и присел на предмет мебели, а дочка уселась рядом, прижавшись ко мне, чего я в принципе не ожидал. — Говори, что хочешь, кнопка, – дал волю ей я. – У нас с тобой есть немного времени. Словесный водопад обрушился на меня. Можно сказать, я наконец-то узнал свою дочь. Она была откровенна, излила всё то, что накопилось за это время. Я узнал про все её внутренние переживания, про того парня, что изнасиловал её, как Кас лишил памяти, про охотничьи похождения, как она встретилась с Клэр, когда была подмена памяти, как попала к Джоди. Стефани сетовала о том, что иногда выступала в качестве приманки, рассказала о смерти первой подруги Каса и собаки Санни. Рассказала о том, как они с Касом пытались одолеть призрака, но он также надругался над ней, потом как провела несколько недель в больнице, где пытались вернуть её зрение, но всё было тщетно. А затем о беременности и о том, как девушка гуляла по своему сознанию, собирая память по пазлам. Времяпрепровождение в аду она замяла, так как никому не пожелаешь пройти это, но я в принципе догадывался, каково это было. Время шло незаметно, я слушал внимательно, внутри меня всё сжималось, а руки невольно прижимали к себе обессилившую девочку. Для меня она так и останется ребёнком, какой бы взрослой она ни была, ведь это моя единственная родная дочка. — А теперь Кастиэля похитил Лилиан… – констатировала Винчестер. – И вполне возможно его хотят использовать в качестве приманки, чтобы я пришла. А я не знаю, хочу ли его видеть… — Сейчас главное, найти его благодать, – утвердительно сказал я. – Благодаря ей мы сможем окончательно вылечить тебя от этой душевной отравы. Дочь вывернулась и посмотрела в мои глаза, так пронзительно и с некой надеждой. — Я так хочу, чтобы всё закончилось… – проговорила она. – Чтобы мы спокойно жили, чтобы всё вокруг приобрело радужные краски, чтобы все были здоровы… — Я тоже этого хочу, милая… – сказал я и немного запнулся, но затем продолжил. – Завтра рано утром мы с Сэмом уедем в Денвер. Там мы выудим благодать из рук короля ада. И всё будет хорошо. Слышишь? Всё закончится. Я обнял дочку сильно-сильно, так как боялся вновь её потерять. И действительно, нам придётся вновь расстаться с ней, ибо нас с братом вновь ждёт непростой путь. Стефани тяжело вздохнула и прикрыла глаза, прижавшись к моей груди. — Может не стоит? Я обуза, вам это в напряг. Может мне действительно себя убить, чтобы не доставлять никаких неудобств? – тихо произнесла девушка. — Не говори глупостей, – полушёпотом возмутился я. – Мы должны тебя вылечить. Как бы ты ни умирала, всегда найдутся твари, которые тебя воскресят. Нам нужно всего-то вылечить тебя, а затем кокнуть Лилиана, и тогда всё встанет на свои места. — Всё так сложно… – пробормотала она. – У меня нету сил о чём-либо думать сейчас… — Не думай ни о чём, Стеффи… Девушка ничего не ответила, просто тихо вздыхала и было такое ощущение, что потихоньку засыпает. Я посмотрел на неё, глаза были прикрыты, но в последний момент она прошептала: — Люблю тебя, папочка. И не зови меня Стеффи… Я горько улыбнулся, глядя на своё засыпающее чадо. Так грустно становилось на душе от мыслей о том, что вновь нам придётся разлучиться. А вдруг ничего не получится? Вдруг Кроули нас перехитрит и ничего мы не достанем? От этих мыслей становилось не по себе. Но я старался отключить голову, так как это были считанные минуты, которые я провожу с собственной дочерью, поэтому хотел насладиться моментом. Я откинулся головой на спинку дивана и посмотрел в потолок. На душе много всего скребло и оставляло свой отпечаток оттого, что рассказала мне дочь, сколько всего ей пришлось пережить. Такая маленькая, а столько всего навалилось на ребёнка. Мне хотелось быть рядом и защищать её до своих самых последних дней, не отпускать никуда и навсегда оставаться для неё любимым и лучшим папой, хоть я таковым и не являлся. Ведь жизнь наша сложная, охотничья… Невольно мои веки закрылись, и я почувствовал, как меня забирает царство Морфея. Тяжело вздохнув я также отдался сонному состоянию и постарался отпустить все мысли. Завтра тяжёлый день. Дорога в неизвестность, встреча с королём ада. Как всё пройдёт - никому неизвестно. Я же просто хочу, чтобы всё быстрее закончилось. А Кас… Мы не знаем, что Лилиан приготовил для нас. Поэтому пускай подождёт. Тем более, здесь уже воля Стефани. Если она захочет, я хоть со дна ада его достану, а если нет - и хрен с ним, пускай делают с ним, что хотят. Теперь слово моей дочери - закон, а я готов сделать для неё всё…