- Снежок? Пушок? - Нет, просто Ятомиру.

      Голова болела сильно. А ещё где-то рядом раздавался пьяный смех и громкие разговоры. Но в моей семье никто не пьёт. Старший брат-убийца не в счёт, он мне не семья.       Открываю глаза, оглядываясь, потом щипаю себя, но не просыпаюсь. А значит не сплю. Я сидела в открытой телеге, связанная по рукам и ногам, а рядом горел огонь, стояли палатки и распивали что-то спиртное мои похитители. А то, что это похитители — нет и сомнений. Дальше взгляду предстаёт тёмный дубовый лес на заднем фоне, красивый закат солнца и появляющийся краешек бордовой луны с обратной стороны. Что примечательно, ровно по середине неба светила обычного цвета полная луна. И что-то — наверное моя дорогая и любимая интуиция — подсказывало мне, что это уже не мой мир. Ну, как бы, повозками у нас уже не пользуются, да и на небе у нас два солнца, но одна луна. — О, глядите, очнулся, — послышался мальчишеский голос, и к моей телеге подбежал парнишка лет восьми с чёрными волосами, зелёными глазами и тонким шрамом, перечерчивающим вертикально его щеку от левого глаза до подбородка. А вторая половина лица была покрыта зелёными чешуйками, как у змеи. Полукровка. — Эй, Мисси, отойди от него. Забыл, что его призвали оборотни? — послышался рядом грудной голос, а вслед за ним я увидела и обладателя этого низкого тембра. Высокий, русоволосый, но худой и очень бледный. Глаза алые, губы тоже, словно он вначале вывалялся в муке, а потом накрасил губы ярко-красной помадой. — Не забыл, — шикнул парень, неосознанно касаясь правой стороны лица. — То-то и оно. Значит нужен он оборотням, — русоволосый оттолкнул легонько Мисси от телеги, где сидела я, а потом и сам отошёл. Точно, я в ином мире. Потому что это был вампир. Я слышала — его сердце не билось. И почему они говорят обо мне в мужском роде? Слепые что ли? Смотрю вниз… Где. Моя. Грудь?! Моя зашибенно сексуальная грудь, которой я зарабатывала деньги?! А, подвигав немного ногами, поняла, что в этом мире явно что-то не так. Поняла и отрубилась. А что, мне можно — я парнем стала.

***

      В следующий раз я очнула…очнулся, — давай, Ятомиру, привыкай, что ты теперь парень — когда за горизонтом уже скрывалась бордовая луна. Мою повозку немного трясло, а разговоры стали на порядок тише. Меня куда-то везли. Впрочем, можно же и спросить, да? — И куда меня? — голос с непривычки дрогнул, я закашлялся. — Куда надо, — коротко и ясно. — Спасибо, вампирчик, — отвечаю елейным голоском. — Может развяжете? Не сбегу, я ног не чувствую. Рук, между прочим, тоже. А они мне ещё понадобятся. Особенно правая.       Послышались смешки. А что я такого сказал? Я правша, пишу правой, чашку тоже правой держу, ложку тоже. Чего они? — Иджо, как думаешь, развязать? — обратился вампир к кому-то впереди. — Развяжи. Всё равно не сбежит. Только если в пасть к оборотням. Они чужаков не любят, вмиг сожрут, — рассмеялся этот Иджо хрипло.       Меня развязывают, и я, наконец, выпрямляю ноги, потирая замлевшие запястья со следами от верёвок. Кончики пальцев начинает неприятно покалывать, и я морщусь. Достойное приветствие в новом мире, ничего не скажешь. — Как твоё имя, полукровка? — обратился ко мне черноволосый вампир, мажась какой-то прозрачной гадостью. — Ятомиру, — отвечаю, вновь кашляя. В горле словно мыши насрали. Хех, а я ж теперь могу так грубо думать, я теперь парень. Мне можно. Смотрю на вампира. — Попить есть? — Ничего кроме твоей собственной крови, — оскалился русоволосый. — Арл, не пугай парня, — ухмыльнулся черноволосый, протягивая мне фляжку, в которой что-то булькнуло. Недоверчиво беру, нюхая. Вот в какие моменты начинаешь жалеть, что нюх обычный, человеческий. Прислушавшись к интуиции, выпиваю. Во фляжке оказалась простая вода. — Спасибо, — отдаю ополовиненную фляжку обратно. Вампир лишь кивает и едет дальше. Кони, на которых едут вампиры, отдельная история. Чтобы представить себе их коней, нужно к обычным прикрепить спереди ещё две ноги и побрить. Ни гривы, ни хвоста, ни шерстинки. И на этих страшилищах едут ещё одни страшилища — вампиры. Внезапно воображение рисует черноволосого вампира, едущего на русоволосом. При этом тот, что «лошадь» самозабвенно ржёт. От такой картинки я улыбнулся, фыркнув. — Что смешного? — поинтересовался тот, кто играет в моём воображении роль седока. — Когда человек смеётся ни с того ни с сего, значит он мысленно сам себе рассказал хорошую шутку, — отвечаю фразой, которую услышал от лиса Нальда. Да, как там мои без меня? И я ведь до сих пор не помню, как очутилась тут. Последнее, что отпечаталось в памяти — как я раздаю младшим подарки, а Ятоме рассказываю, как провела день. — Может тогда и мне расскажешь? Я бы не отказался от хорошей шутки. — Обидишься, — прикрываю глаза. В животе посасывает от голода, но выпитая вода пока успокаивает желудок. Не надолго, правда, а там посмотрим. Не замечаю, как засыпаю.

***

      — Ты что здесь делаешь? Что, смерти моей матери тебе было мало? — Заткнись, шлюха. Отдай мне деньги, и я спокойно уйду. — А если не отдам? Фу, уйди, даже с простым нюхом я чувствую, как от тебя перегаром шманит. — Тварь. Сейчас я тебя научу слушаться старших! — Не трогай её! — Ятому! — кричу я, пока близнец бросается на убийцу нашей матери. А тот, пьяный, хватает табурет и бросает в Ятому. Мой любимый брат не успевает увернуться. Слышится хруст, тело Ятому падает на пол со свёрнутой шеей. Я затыкаю себе рот ладонями, глуша подвывания, из глаз текут слёзы. Главное, чтобы младшие не пришли раньше с улицы. — Я передавлю всю вашу семейку монстров, — смеётся убийца, а я сижу в углу. Мне страшно, больно, я не хочу здесь оставаться, хочу исчезнуть. — Яру, мы дома! — Нет! Бегите!       Они не успевают. По воздуху уже через минуту, опадая, кружат их пёрышки, а рядом со мной падают два худых детских тельца. Их глаза открыты, но уже мертвы. Майку на спинах, где росли крылья, пропитала кровь. Рты приоткрыты, а лица синеют. — Нет… нельзя… — шепчу, подползая к ним. Хотя бы закрыть глаза, только это. И они упокоятся с миром. Но меня хватают за ногу и толкают головой об косяк. Мир дёргается, я знаю, что умираю, потому что перестаю чувствовать тело, которое кулём сваливается на пол. Но нет, ещё не всё. С последней, утекающей жизнью, я собираю всю магию, что у меня была, и в этот удар вкладываю всё. Убийцу протыкает струя воды, разрывая его изнутри.       Белая муть окружает меня. Впереди я вижу реку и лодку. Они ждут меня. Я спокойно иду к той лодке, как вдруг на меня обрушиваются слова. Они словно цепи, сковали меня по рукам и ногам, а потом выбросили во внешний мир. Последнее, что я помню, это удивлённые глаза троих подростков и чьё-то «ну нам и влетииит».

***

      Резко открываю глаза — меня разбудили крики рядом. Оглянувшись, я замираю — идёт бой. Вампиры дерутся с тремя волками, одним медведем и трёххвостым лисом. Меня пока не замечают, поэтому я, как можно незаметнее, слезаю с телеги и уже собираюсь убежать, как меня придавливает к земле лис, скалясь мне в лицо. Скалюсь в ответ, врезав по морде когтями. Лис завыл, отскочив, и я использую это, чтобы вскочить с земли и помчаться в лес, где забираюсь на первое попавшееся дерево и затихаю. Меня ищут. Особенно усердствует лис. Потом они перекидываются в людей, и до меня доносятся отрывки фраз, по которым я понимаю, что это разбойники, что сейчас я на территории оборотней и что лис всенепременно найдёт меня. Ну круто. Из огня да в полымя.