- Снежок? Пушок? - Нет, просто Ятомиру.

      Я лежу на кровати и смотрю, как в кресле читает Моррисон. Хм, чем же мне заняться? Я знаю, он так может часами сидеть. Нет, в принципе и я так могу, но сейчас мне лень. Хочется на солнышко. Но какое уж там солнышко зимой? — Хочу лето. — Знаешь, — принц смотрит на меня поверх книги, — Из всех твоих требований это самое бредовое. — Закрой рот, — рычу, сползая с кровати и ухожу из спальни. Тоже мне, король называется.       С тех пор, как я вынырнул из безумия, прошло больше года. Если быть точным — год и пять месяцев. Сейчас шёл декабрь, приближался праздник Снега.       Элли женился на симпатичной женщине-волчице. Сейчас та беременна, так что этого вуйеарист в замке не видно. Мне это лишь на руку, друг друга мы так и не переносим.        А я уже второй раз ждал ребёнка. Да, сам в шоке был. Оказалось, что тело моё, перенесясь в этот мир, изменило пол лишь благодаря неправильному заклинанию тех трёх магов-оборотней, что размазало тонким слоем. Поменять пол то поменяло, а вот матка осталась. И теперь у меня из задницы ведёт два канала — та самая кишка и ответвление к матке. Такая вот шутка магии.       Роды были тяжёлыми — как никак задницей рожал, а та к такому была не готова и, вообще-то, не предназначена. Но главное потрясение было не в том — родился лисёнок. А я точно помню, что в этом мире меня кто-кто, а лисы не оприходовали. Так что получается, не зря магия матку оставила — там уже формировалась жизнь.       Моррисон пытался моего ребёнка выгнать, но после взбучки двумя магиями и моей забастовкой на месяц, мужчина сдался. Я и не знал, что он так сильно стал зависеть от меня, даже непривычно как-то.       В начале отношения у нас были напряжённые, мягко скажем. Но четыре месяца назад принц, тогда ещё принц, добился моего расположения. Шестимесячная осада закончилась, я сдался в его похотливые, но ласковые руки. И вот восемь недель уже как беременным хожу. — Здравствуй, Рональдо, — захожу в спальню сына. Тот радостно улыбается и тянет ко мне руки, а потом, отбросив игрушку, ползёт ко мне*. — Лисёнок мой. — Опять к рыжему смылся? — в комнату зашёл Моррисон, занимавший пост короля третью неделю. Нет, его отец не умер — он, махнув нам рукой и попросив в приказном тоне звать к рождению внука, смылся на местный аналог Канар. Мать же Моррисона осталась в замке проедать мне плешь. Типичное представления о тёще, все клише, все штампы — всё собрала в себе эта невозможная женщина. Как я её не убил ещё, не известно даже мне. Наверное потому что к моему Ронни она относится нейтрально. Да, я понимаю, что это позор, когда у супруга — а я им вот уже три месяца являюсь — короля есть ребёнок не от этого самого короля. Но это МОЙ сын. Только мой. Такой же переселенец, частичка того мира. И пусть бежит тот, кто обидит его. — Рис, перестань, а то получишь иглоукалывание водой в жопу, — ворчу, а сам довольно прижимаю к голове уши, когда горячие широкие ладони мужа обнимают меня со спины, смыкаясь на выпуклом уже животе. — Эй, Ято, — в полу тёмную комнату зашёл Эйс. Он оказался Источником Клауса. Сексуальных отношений у них нет, но они хорошие друзья. Зато Эйс явно мутит с Валеро. Не зря же они жмутся по закуткам, а Эйс рассматривает журналы с зельем беременности для мужчин. — Ты что-то хотел, Вант? — пусть со мной Моррисон и ведёт себя как ручной зверёк, но к остальным относится так же и раньше - как сволочь травоядная. — О, Король. Прошу прощения. Мне очень надо Вашего супруга на пару слов. — А если я прикажу… — Моррррисон, — рычу, отбрасывая его руки от себя и, злобно вдарив ему с разворота — кажется губу разбил — ухожу, таща Эйса на буксире за собой. — Ято, а ну вернись! — повышает голос мужчина, яростно сжимая кулаки и сплёвывая кровь прямо на пол. Но послышался лишь хлопок двери. Заплакал ребёнок. — Тебя ещё не хватало, — рыкнул Моррисон, с презрением смотря на ребёнка. Бастард. Кому такой нужен? Пусть даже он и оказался чистокровным лисом, но всё равно было… обидно, что ли.       Ребёнок заплакал громче. Мужчина недовольно скосил глаза, слизывая сочащуюся из трещины в губе кровь. — Тише ты, бастард, — король подошёл к ребёнку и сел перед ним. На него уставилось два голубых, как у Ято, глаза. Мужчина хмыкнул, глаза его незаметно потеплели. — Рональдо. Не плачь, ребёнок. Будешь защитником моему ребёнку, лис. — широкая ладонь Моррисона легла мальчику на спину, и через секунду ребёнок оказался на руках у короля. — Спи и не кричи, а то когда подрастёшь расскажу всем, каким плаксой ты был.       В полутёмной комнате в середине стоял высокий мускулистый мужчина, держа на руках и укачивая маленького ребёнка с рыжим пушком на голове. Глаза мужчины горели озорством и появившейся год назад добротой, а губы впервые растянулись в мягкой и искренней улыбке. Всё ли будет хорошо? Это знают только боги. И, пожалуй, эти двое — ребёнок и взрослый мужчина.