Жертва

      Громкий топот, доносящийся из коридора, разносился по всей квартире, пугая и настораживая. Грозные шаги с каждой секундой становились ближе, Сакура сидела на полу в одной из комнат и тяжело дышала, она была не в силах сдерживать слёзы, которые ровным потоком скатывались по опухшим щекам. Молодая женщина дышала через раз, отчего губы заметно дрожали. Сакура осторожно схватилась ослабевшей рукой за деревянное изголовье кровати, чтобы окончательно не потерять равновесие, но тщетно. В этот момент дверь резко распахнулась, ударилась об стену, после чего захлопнулась с громким хлопком. Сакура тут же схватилась обеими руками за голову и съёжилась, чувствуя новый прилив страха и ужаса. За несколько секунд перед глазами в очередной раз пролетела вся жизнь, внутри всё онемело, ведь в следующий миг крепкая рука с силой схватила девушку за волосы и со всей силы потянула назад. Сакура вскликнула и попыталась освободиться, но этим только сильнее разозлила мужа, он резко развернул её к себе и ударил по лицу наотмашь так, что она повалилась на пол. Саске резко приблизился к ней и, опустившись над избитой женой, схватил её за покрасневшее лицо, на котором отчётливо виднелись несколько ссадин, оставленных им же. — Говори, — рыкнул он, безумно глядя Сакуре прямо в глаза. — Говори, шлюха, где ты была утром столько времени? — не оставалось сомнений, что этот человек был полон ненависти. — Ещё и дочь вздумала по своим хахалям таскать, тварь? — Саске, — прохрипела Сакура. — Пожалуйста... отпусти, — умом она понимала, что находится в безвыходном положении.       Учиха лишь оскалился и мерзко усмехнулся, видя, что его жена беспомощна и подавлена, но это ни сколько не тронуло его. Саске был в очередном припадке, отчего не мог контролировать себя, да и не хотел. Он готов был всячески подавлять и изничтожать жертву, лишь бы сполна осознать свою власть над ситуацией и прочувствовать чужую обречённость. Жестокость всегда затмевала холодный разум, заставляя самоконтроль улетучиваться, а эмоции сокрушительно выйти наружу. — Мерзкая потаскуха, — мужчина оттолкнул жену. — Ты всегда вытирала об меня ноги, — его голос звучал убийственно. — Я ничего не сделала, — выдохнула Сакура, не в силах сдвинуться с места, дикая боль сковала половину тела. — В чём ты меня обвиняешь опять? — она боялась поднять глаза на мужа. — Замолчи! — воскликнул Саске, и опустился над измученной женщиной, чтобы продолжить истязать её. Но он не успел начать, ибо в этот момент отворилась дверь и на пороге комнаты показалась маленькая девочка пяти лет отроду, одетая в тёплую жёлтую пижаму. Она стояла и смотрела на представшую взору её чёрных глаз картину, не решаясь сдвинуться с места. Малышке уже неоднократно приходилось видеть нечто подобное, и каждый раз её сковывал страх, она не знала, как правильно вести себя. — Мама, — прошептала девочка, держась за золотистую ручку двери. — Сарада, — выдохнула Сакура, и, едва отыскав силы, приняла сидячее положение.       Саске молча глядел на дочь. Он не собирался что-либо объяснять ей, даже эту малышку ему не было жаль, столько раз мужчина позволял подобные выходки по отношению к жене на глазах у их дочери, иногда и ей прилетало. До рукоприкладства по отношению к Сараде, благо, пока не доходило, но, тем не менее, Саске не скупился на грубые высказывания.       Сарада осторожно подошла к матери, та обняла её, прижав к себе. Девочка аккуратно обхватила руками плечи Сакуры, и грустно посмотрела ей в глаза. Женщина сразу опознала этот взгляд, и прекрасно поняла, что чувствует дочь, но не хотела сейчас что-либо объяснять. Когда-нибудь всё поймёт сама. Поймёт и не повторит её ошибок. — Сарада, иди спать, — холодно бросил Саске, — тебе нечего здесь делать, — он как-то снисходительно посмотрел на дочь и жену, после чего спокойно удалился из комнаты, оставив их одних на сидевших на полу. — Мама, — жалостливо произнесла девочка и крепче обняла мать, нервно смотря на синяки, коими были покрыты плечи и часть спины Сакуры. — Моя дорогая, — прошептала Сакура, прижимая дочку к себе, будто пытаясь найти в этой малышке спасение от всего жестокого мира, хотя и понимала, что сама должна защищать её. Но что она может сделать хорошего для дочери, если даже за себя вступиться не в состоянии. Тело продолжало ныть, жалость вперемешку с ненавистью к самой себе и мужу новой волной накрыла Сакуру, но она быстро попыталась унять это пожирающее чувство и уткнулась носом в чёрные волосы девочки. В этот момент женщина поняла, что никогда не даст её в обиду.       Сакура ещё долго пролежала с дочерью в её комнате, время от времени разговаривала с ней и каждый раз, когда Сарада пыталась спросить её о происходящем, старалась плавно съезжать с темы, и никто не знал, каких усилий ей это стоило. Вскоре малышка уснула, и Сакура покинула комнату дочери, поцеловав её в лоб напоследок. Учиха отправилась на кухню, чтобы ещё раз выпить обезболивающее, в надежде хотя бы немного унять боль в теле, которая ощущалась при любом движении. По дороге не кухню Сакура прошла мимо зеркала на стене и машинально остановилась, чтобы взглянуть на себя. Она ужаснулась. Лицо и шея в ссадинах, а руки в синяках. Вспоминая, с какой силой муж бил её там, в комнате, Сакура сейчас поражалась, как он ей ничего не сломал или вообще не убил. Женщина отошла от зеркала, не имея больше желания рассматривать себя такую, она думала, что в какой-то степени сама виновата в том, что допустила этот кошмар, что столько лет терпела и никак не пыталась пресечь, но каждый раз, как только появлялись такие мысли, старалась обрубить их на корню, ведь никто не заслуживает, чтобы с ним так обращались. Уже сидя на кухне за столом со стаканом воды в руке, Сакура пыталась понять, что за противоречивые чувства сейчас испытывает. Что заставляет её оставаться в этом чёртовом доме, а не сбежать как можно дальше от мужа-абьюзера, тем самым, спасти дочь и себя. Страх? Обречённость? Любовь? Сакура помнила, как была влюблена в Саске до беспамятства, хотя все считали, что это больше помешательство, нежели какие-то светлые чувства. Но бесполезно было что-либо говорить тогда, она была слепа. Наверное, сейчас ничего не изменилось. Сакура схватилась за голову, нервно глядя куда-то вперёд, в одну точку. Обезболивающие дало не особо хороший эффект, но ощущалось значительное облегчение. Однако рассуждать трезво не получалось. Стоило подумать об одном, как сразу же мозг переносил все мысли в другую сторону, заглушая предыдущие. Любовь любовью, страх страхом, а счастье и здоровье ребёнка важнее. Как мерзко и отвратительно полюбить тирана. Стоило ей задуматься об этом, как на пороге кухни появился Саске. Он прошёл дальше, как ни в чём не бывало, Сакура внимательно следила за ним, улавливая каждое движение мужа. Учиха поставил грязную кружку из-под кофе в раковину, после чего взглянул на жену и приблизился к ней. Внутри женщины снова всё сжалось, каждый раз, когда он так делал, она не знала, чего ожидать. Уцепившись рукой за край стола, Сакура старалась унять дрожь в теле, чтобы Саске не заметил этого. — Ты так и не ответила, — Саске оскалился и чуть наклонился. — Что ты делала сегодня утром? — Нашей дочери нужно было в поликлинику, — как можно спокойнее ответила Сакура, делая акцент на первом слове. — Просто я помню об этом, — она старалась быть как можно осторожнее, чтобы в очередной раз не вывести его из себя. Третий раз за день такого насилия её тело просто не выдержит. — Езжу из одного конца города в другой по пробкам, сижу в очередях, но в итоге всё равно получаю лишь … — но договорить она успела, её голос резко оборвался, когда Саске ударил кулаком по столу и крайне недовольно зыркнул на неё, склонившись ещё ближе. Сердце Сакуры вновь забилось в бешеном темпе, она медленно прикрыла глаза, уже машинально приготовившись к очередным ударам. Но ничего такого не последовало, она боязно посмотрела на мужа и нервно сглотнула, чувствуя, как душа уходит в пятки под натиском его взгляда. — Не смей мне врать, — прошипел Учиха, сжимая руки в кулаки. — Я всё равно узнаю о твоей лжи, за которую ты потом поплатишься. — Что ты хочешь узнать? — голос женщины прозвучал тихо, каждый вдох и выдох ей давался через страх. — Саске, чего ты добиваешься?       Учиха со злой усмешкой глядел на жену и ничего не отвечал, намеренно растягивая время, ему нравилось наблюдать за реакцией Сакуры, которая была скована и подавлена. Саске прекрасно это понимал и видел. — Ты должна быть предельно честна со мной, всегда, — чётко выговорил он. — А я должен знать о каждом твоём шаге, — его тон не вызывал каких-либо сомнений в правдивости сказанного. — Откуда столько недоверия? — Сакура старалась быть предельно честной и отчаянно старалась не показывать истинных эмоций, хотя прекрасно понимала, что муж всё видит сам. Скандала однозначно было не избежать, но от рукоприкладства ещё оставался шанс отделаться. — Ты не представляешь, что я сделаю, если ты ещё раз так провинишься, — продолжил Саске, так и оставив вопрос жены без ответа. В прочем, как и всегда. Стоило ей сделать попытки поговорить с ним на чистоту и понять, чем вызвано такое поведение, он всегда уходил от темы и начинал очередные разборки с угрозами и прочими вытекающими последствиями. Лишь изредка муж прямо говорил Сакуре, объясняя, тем самым, что хочет от неё и чем недоволен.       Сакура тяжело вздохнула, сердце бешено колотилось, только сейчас она заметила, что у неё слегка трясутся руки. Каждый раз, когда он разговаривал подобным образом, она чувствовала себя вещью, которая надоела своему хозяину, но почему-то, вместо того, чтобы просто избавиться от неё, он продолжает при первой возможности швырять её из стороны в стороны, лишь бы она не попадалась на глаза. Мерзкое чувство. Женщине думалось, как так вышло, что она позволила ему начать втаптывать себя в грязь до такой степени, и почему это всё превратилось в замкнутый круг. — Можешь забыть про дочь, — как ни в чём не бывало продолжил Саске, внимательно следя за реакцией жены. Вряд ли эти слова могли оказаться правдой, ему просто важно было добить бедную женщину, задев за живое, посягнуть на то, что является для неё целой жизнью. — Что? — хрипло спросила Сакура, её взгляд моментально озарился злобой и ненавистью. Она никогда никому и ничему не позволит отнять Сараду, особенно ему, человеку-монстру, искалечившему ей столько лет жизни. — Ты этого не сделаешь, слышишь, — весь страх и волнение моментально улетучились на время, стоило только услышать о дочери. Ради неё она отказалась бы от всего, даже от собственной жизни, которая давно превратилась в ад. — Я никогда не позволю тебе сделать этого, она моя дочь, — голос Сакуры стал громче, теперь сложно было сказать, что её минуту назад она была скована и подавлена. — Понимаешь, моя, — Сакура резко соскочила с табурета и оттолкнула мужа, тем самым, освободив себе проход. — Ты никогда не заберёшь у меня Сараду, — выкрикнула она и с эту же секунду фурией вылетела из кухни, совершенно не желая больше видеть этого человека, что стоял всё это время и наблюдал за ней мерзким насмешливым взглядом, будто упиваясь её реакцией и удовлетворяя своего внутреннего демона.       Сакура дошла до комнаты дочери и прислонилась плечом к стене. Больше не было смысла сдерживать эмоции, она стояла и плакала, в сознание, как назло, закралась и чётко вырисовалась картина, где она осталась совершенно одна и больше никогда не видела Сараду. Ещё чуть-чуть и у неё началась бы истерика. В который раз мужу удалось нащупать самую ноющую рану и заставить её кровоточить с новой силой. И Сакура была готова поклясться, что эта боль намного ужаснее физической, которую она получает почти каждый день. Женщина осторожно открыла дверь комнаты, дабы не разбудить девочку, и заглянула внутрь. Сарада спала крепким сном. Сакура подошла к кровати и аккуратно легла рядом, она хотела охранять сон дочери. Обнимая девочку, Сакура непрерывно думала обо всём произошедшем и словах мужа. Можно было списать это на ложь и простое желание напугать, но нельзя быть уверенной, она, как никто, знала Саске, этот человек способен на всё, ему никогда не были знакомы такие вещи, как сострадание и жалость. Поэтому она так перепугалась. — Он никогда этого не сделает, обещаю, — с болью прошептала Сакура. — Я не позволю ему издеваться и над тобой, — внутри всё горело желанием защитить своё чадо. Не приходилось и сомневаться, что Саске сломает жизнь и их дочери, если она останется с ним. Почти всю ночь Сакура пролежала рядом с ребёнком, думая об этом.       Субботним утром Сакура проснулась позднее обычного, но, тем не менее, Сарада в это время ещё спала. Женщина некоторое время пролежала практически неподвижно, пытаясь прийти в себя и найти силы встать. Вчера был безумно тяжёлый день, Сакура не хотела вспоминать его. Она поздно уснула, поскольку сильно перенервничала. Совсем скоро Учиха всё-таки смогла подняться с постели, но очень медленно, она ощущала неприятную боль в некоторых участках тела, отчего была не в состоянии двигаться быстро. Сакура укрыла Сараду, при этом легонько погладив девочку по голове, и покинула её комнату. Кроме них дома никого не было, Саске ещё несколько часов назад ушёл на работу и должен был вернуться только ближе к вечеру. Сакура надеялась, что время будет тянуться, как никогда, долго, очень не хотелось пока что видеть мужа. Она быстро умылась и смазала профилактической мазью некоторые синяки, чтобы хоть немного ускорить процесс заживления. Если сегодня не появятся новые. Сакура с горечью осознавала, что такая процедура стала чем-то обыденным и прибегать к ней приходилось всё чаще. Сейчас не было желания снова погружаться в мысли, которые полночи не давали уснуть, тем более, нужно приготовить завтрак, подумала Сакура, Сарада скоро проснётся, да и самой есть хотелось. — Мам, — послышался сонный голос Сарады. Сакура в это время стояла у плиты и жарила блины, она моментально обернулась назад и увидела перед собой дочь, уже одетую, причёсанную и, судя по всему, умывшуюся. Женщина улыбнулась, осознавая в очередной раз, что самостоятельности девочке не занимать. — Доброе утро, дорогая, — ласково ответила Сакура, целуя дочку в лоб. — Садись, сейчас будем завтракать, — после чего она вернулась к своему занятию, оставалось совсем немного, ей не терпелось скорее закончить и накормить ребёнка.       Через некоторое время на столе стояла широкая тарелка с горой ароматных горячих блинов, Сакура и Сарада с удовольствием завтракали, мило беседуя, как это обычно бывает между мамой и маленькой дочкой. Сейчас царила поистине непринуждённая и лёгкая атмосфера, коей в этом доме не было уже достаточно долгое время. Сакура пила свой любимый крепкий чёрный чай, наблюдала за Сарадой, внимательно вслушиваясь в каждое её слово, пусть и сказанное немного невнятно в силу возраста, и понимала, что больше всего на свете хочет именно такой жизни. Жить вдвоём с дочкой, каждый день вместе завтракать, обедать, ужинать, спокойно общаться, смеяться, ходить гулять, смотреть мультики, отводить её в садик, идти самой на работу, а по вечерам забирать Сараду, для которой каждый день эта встреча будет долгожданной, и всё оставшееся время до сна проводить так, как душа пожелает. Сакура растворилась в этих утопичных на данный момент мыслях, отчего перестала внимать, что говорит Сарада, и очнулась только тогда, когда девочка дёрнула её за рукав. — Ма-а-м, — нетерпеливо протянула Сарада. — Да-да, что? — Сакура заинтересованно взглянула на дочь. — Мы пойдём гулять сегодня? — с надеждой спросила девочка, выжидающе смотря на мать. — Ну, конечно, моя хорошая, — Сакура улыбнулась. — Доедай, и можем начать собираться, до вечера время в нашем распоряжении, — как бы ей не хотелось думать о том, что муж вернётся с работы, и размеренная жизнь закончится, но это так, поэтому она не собиралась терять день, желая посвятить его дочери и себе. Всё вышло так, как Сакура и планировала. Они с дочерью гуляли по парку, катались на аттракционах, прошлись по магазинам, даже закупились новыми вещами, потом посидели в кафе, после чего довольные отправились домой. Сакура чувствовала себя значительно лучше, она, наконец, расслабилась, пусть и не надолго, давно она так свободно и весело не проводила время с Сарадой. Ей было радостно видеть дочь счастливой, хотя это счастье было временным, сколько бы женщина старалась не думать об этом.       Когда они оказались у двери квартиры, Сакура обнаружила, что та открыта, хотя перед уходом она закрыла её и проверила два раза. Учиха первым делом подумала, что вернулся муж, но до окончания его рабочего дня ещё три часа. Сакура медленно отворила дверь и осторожно прошла внутрь, ведя за собой Сараду. И действительно, в углу стояли ботинки Саске, а его куртка висела на вешалке. Женщина тяжело вздохнула, чувствуя разочарование. Сейчас, когда она только стала отходить от ужасов, произошедших вчера, ей меньше всего хотелось встречаться с мужем. Тем временем Сарада сняла с себя верхнюю одежду и побежала в зал, где, как выяснилось, и находился Саске. До слуха Сакуры донеслось, как девочка довольно рассказывает отцу о прогулке, с которой они только что вернулись. Женщина сняла обувь и куртку, после чего не спеша прошла к гостиной и, осторожно прислонившись к стене, стала пристально наблюдать за происходящим. Она ужасно не хотела оставлять Сараду наедине Саске. Приглядевшись, Сакура заметила, с каким недовольством муж смотрит на дочь и слушает всё, что она говорит, и поняла, что не зря у неё появилось плохое предчувствие. Только бы он не тронул Сараду, нервно думала женщина, терпеливо дожидаясь, пока дочь выйдет и отправится к себе, пока Саске не сорвался. — Я понял, — отрешённо ответил Учиха, нервно постукивая пальцами по столу. — Иди в свою комнату, Сарада, — он выжидающе смотрел на дочь, желая, чтобы она скорее покинула зал. — Ага, — бросила девочка, после чего мигом убежала.       Сакура с облегчением выдохнула и только хотела последовать за Сарадой, но в этот момент муж окликнул её, женщина машинально развернулась и увидела, что Саске направляется к ней. Сейчас всё начнётся заново, не приходилось и сомневаться, Сакура с испугом посмотрела влево, чтобы убедиться, что дочь находится в своей комнате и оставалось только надеяться, что она догадается не высовываться, дабы не попасть под горячую руку отца-тирана. — Сакура, — довольно спокойно сказал мужчина, — расскажи мне теперь ты, — он заметно ухмыльнулся. — А что рассказывать, Сарада сказала правду, — заверила Сакура. — Это я хотела тебя спросить, почему ты вернулся раньше. Обычно, наоборот, всегда задерживаешься, — в эту же секунду женщина подумала, не зря ли она сказала это. — По субботам у меня всегда сокращённый день, если ты забыла, — Саске подошёл к жене почти впритык. — И что за претензии? — фыркнул он. — Это я должен предъявлять тебе, хотя бы за сегодняшнее, — и он влепил Сакуре колкую пощёчину, отчего она пошатнулась и схватилась за место удара, ощущая резкую боль, которая тут же обострилась из-за вчерашних побоев. — За что? — прошипела она, глядя в пол. — Что я опять не так сделала? — обида вновь нахлынула на бедную женщину, страдающую абсолютно не справедливо. — Думаешь, я поверю твоим сказкам, которые ты наплела дочери и сейчас пытаешься сделать то же самое со мной? — он презренно смотрел на изнемогающую от боли жену. — У тебя ничего не выйдет, я всё равно узнаю правду, — после этой фразы он резко схватил её за руку, которой та придерживалась места удара, отчего Сакура непроизвольно взвизгнула от боли, — и не дам тебе спокойно жить, никогда, — эти слова он бросил ей в лицо, глядя прямо в глаза, желая продемонстрировать женщине всё презрение без остатка, что испытывал сейчас. Не дожидаясь ответной реакции, Саске покинул гостиную, оставляя покалеченную Сакуру наедине со спутанными мыслями. Тяжело дыша, женщина добралась до комнаты дочери и вошла внутрь. Там она увидела Сараду, сидящую за столом и что-то рисующую с помощью цветных карандашей в своём альбоме. Сакура подошла к девочке и обняла её со спины. Ей сейчас жизненно необходимо было присутствие того, кого она любит больше жизни и кто отвечает ей взаимностью. Из всех людей в этом мире таким человеком для неё была только дочь, и всегда, когда Сакура чувствовала себя униженной и втоптанной в грязь после очередного скандала с мужем, как сейчас, лишь Сарада давала ей понять, что есть ради чего жить, что не всё потеряно, что нельзя сдаваться. — Мама, — удивлённо произнесла девочка, которая не ожидала столь внезапного появления матери. Она взглянула на Сакуру и увидела, что у той глаза на мокром месте. — Что случилось? Почему ты плачешь? — Сарада заметно погрустнела.       В следующий момент из коридора донёсся резкий хлопок дверью, который отчётливо был слышен даже через стену. Сакура сразу поняла, что муж, будучи весь на нервах, ушёл на свои гулянки, после которых от него за километр разило алкоголем и чужими женскими духами. Даже если нет, она прекрасно знала о всех его похождениях и уже давно закрыла на это глаза, ей было просто всё равно, всё, что хотела Сакура, остаться целой и невредимой, а он пусть хоть со всем миром перетрахается. — Уже ничего, — прошептала Сакура, продолжая обнимать дочь. Она быстро смахнула слёзы с уголков глаз, выдавливая из себя улыбку, чтобы Сарада не волновалась.       Сакура проснулась где-то в час ночи от шума в прихожей, до слуха доносился резкий грохот. Женщина приподнялась на кровати, настороженно смотря в сторону двери, а рядом с ней держала Сарада, ведь они так и уснули в её комнате. Сакура понимала, что это Саске вернулся, и был, судя по всему, не совсем трезвым, как она и предполагала. Приближающиеся шаги становились всё слышнее, Сакура крепче обняла дочь и сильнее накрыла себя и её одеялом. Она ни в коем случае не собиралась выходить в коридор и встречаться с пьяным и, как следствие, ещё более агрессивным мужем, можно было только надеяться, что ему не взбредёт в голову зайти в детскую и он завалиться спать у себя в спальне до утра. В случае чего, Сакура собиралась притвориться спящей, это был единственный, но и то не достоверный способ избежать конфликта. Сакура слышала топот, который то утихал, то разносился с новой силой, создавалось впечатление, что Саске нервно ходит из стороны в сторону. Как бы там не было, женщина всё ещё надеялась, что он не зайдёт сюда, хотя от него можно было ожидать всё, что угодно. Сакура почувствовала дрожь в теле, какая бывает при испуге и чувстве неопределённости, как будто она прячется от маньяка или от убийцы. Впрочем, Учиха не далеко ушёл, промелькнула мысль в уставшей голове Сакуры, как бы страшно не было это осознавать. Женщина лежала неподвижно, не издавая не единого шороха, как вдруг дверь резко распахнулась и в комнату влетел Саске. Едва ли Сакура успела осознать уровень надвигающейся опасности, как брюнет подошёл к кровати и вцепился в плечи жены. — Уёбывай отсюда, — разгневанно сказал Саске, от которого чересчур сильно несло перегаром и куревом, — сука, — правой рукой он схватил Сакуру за волосы и резко потянул, от чего она, не удержав равновесия, упала с кровати. — Перестань! — закричала женщина, пытаясь отбиться. — Что ты делаешь? — оказавшись на полу, она поняла, что находится в ещё более бессильном положении. Учиха, также держа жену за волосы, потащил её по направлению к выходу из комнаты, искренне желая избавиться от неё, помучив, при этом, как можно сильнее. Сакура корчилась, кричала, чем только сильнее злила его, и Саске усилил хватку.       Сарада довольно быстро проснулась от шума и криков и матери, перед сонными глазами малышки предстала шокирующая картина, как отец волочет мать по полу, держа за волосы, а та отчаянно, но безуспешно пытается освободиться. Стало безумно страшно, Сарада и раньше видела подобное, когда родители ругались, и много чего слышала от отца, но никогда сама не становилась жертвой. — Мама, — боязно произнесла девочка, совершенно не представляя, что делать и как реагировать. Она порой безумно боялась своего папу, а сейчас этот страх перевалил за все возможные границы.       Сараде захотелось спрятаться и не высовываться, чтобы отец не заметил её, но не смогла сделать этого, глядя на мать в таком ужасающем сознание положении, хотя умом понимала, что тут бессильна. На глазах девочки ступили слёзы, она всхлипывала, дрожа всем телом. — Пап... — умоляюще протянула она, тем самым предприняв тщетную попытку спасти мать, но увеличивая шансы самой попасть под руку разъярённого отца. И чутью не подвело Сараду, мужчина резко переключил внимание на неё и, будучи не в себе, откинул жену в сторону, как вещь, подлетел к дочери и со всей силой оттолкнул её на кровать, после чего крепко схватил за руки и злобно посмотрел прямо в глаза. — Не смей лезть! — гаркнул он так, что у девочки душа ушла в пятки.       Сакура, наблюдавшая всю эту картину, почувствовала, как страх сменяются злобой, а слабость неимоверным желанием убить, покалечить, истязать так, что мало не покажется. За дочь она была готова мстить до последней капли крови. Переступая боль и изнеможение, которые пожирали её, она поднялась на ноги и подскочила к мужу, после чего резко, со всей силой ударила его по голове сзади так, что он свалился с ног, ударившись при этом головой и косяк тумбочки, стоявшей рядом с кроватью. Сарада горько плакала навзрыд, боясь каждого шороха как со стороны отца, так и со стороны матери, она и представить не могла, что может случиться, но искренне считала, что каждая секунда может стать для них последней, именно такие мысли заполонили сознание маленькой девочки, которая на самом деле мало что понимала для своих лет, но много чего видела. — Никогда... больше... — выдохнула Сакура, нанося лежащему на полу Саске новые удары по лицу, шее, плечам и несколько раз по голове, — ... не трогай мою дочь, — женщина схватила его за горло, будто собиралась придушить, видя, что от резких ударов по голове муж явно ослабел, но ещё был в сознании. — А не то я убью тебя! — прокричала Сакура и отпустила Саске, понимая, что если не остановится, что действительно убьёт его и тогда точно останется виноватой. Сакура схватилась обеими руками за лоб, растерянно наблюдая за лежащем на полу мужем, который просто задыхался от боли и пытался подняться. В какой-то момент Сакура поняла, что они просто поменялись ролями сейчас, но не в этом было дело. Она отомстила не за себя, а за дочь, потому что всегда знала, что если он хоть пальцем тронет Сараду, она точно перестанет за себя ручаться и сделает всё, чтобы спасти её. Женщина тяжело дышала, чувствуя, что сердце колотится с бешеной скоростью, настолько всё произошло спонтанно, она никак не могла предполагать, что сегодня Саске покусится на дочь, перейдя все границы и полностью лишившись каких-либо тормозов, и она, наконец, сделает жертвой его.       Тем временем Саске приподнялся на локте, его голова также была опущена вниз, и в этот момент Сакура, зная, что дальше может быть ещё хуже, схватила дочь и выбежала с ней из комнаты. К счастью, они уснули, не переодеваясь в спальную одежду, и сейчас это создавало меньше хлопот. — Сарада, — нервно обратилась она девочке, — быстро одевайся как можно теплее, и жди меня в подъезде, — Сакура обняла дочь, чувствуя, что сейчас заплачет. — Слышишь, сразу выходи в подъезд, не вздумай тут оставаться, я скоро приду к тебе, — ещё раз взглянув Сараде в глаза, чтобы вселить в неё уверенность в правдивости своих слов, сказала Сакура и отвела дочь в коридор. — Только быстрее, прошу тебя! — Мама, а ты точно придёшь? — захлёбываясь, с надеждой спросила Сарада. — Ну, конечно, — Сакура поцеловала дочь в лоб, — иди, — удостоверившись, что Сарада начала собираться, женщина вновь вернулась в комнату дочери и сразу же схватила свою сумку, в которой, на всякий случай, лежали самые основные вещи: телефон и зарядка от него, ключи, деньги. Сакура бросила взгляд на мужа который уже почти поднялся и вот-вот готов был готов перейти в наступление. Дрожащими руками Сакура достала из сумки большой пакет, который также всегда носила с собой, чтобы сложить все необходимые вещи и уйти из дома к Ино, ведь она всегда была готова к подобным ситуациям. Женщина быстро кинула в пакет первые попавшиеся под руку вещи дочери и тут же вылетела из комнаты, но путь ей перегородил муж, схвативший в этот момент её за руку. Теперь он был зол, как никогда, и собирался прикончить бедную женщину. — Пусти! — истошно закричала Сакура, усердно отбиваясь. — Теперь ты меня не остановишь! — она плакала, ощущая сполна всё то унижение и отвращение, что испытывала сейчас. В то же время, с каждой секундой её всё больше переполняли обида и злоба, и, в подтверждение своим словам, она со всей силой заехала мужчине сумкой по голове и в момент, когда он отвлёкся на это, резко высвободилась из его хватки. Сакура, действуя совершенно спонтанно и не придумав ничего иного, схватила детский стул, стоявший возле стены, и бросила его прямо в мужа, тем самым, чуть не сбив того с ног. Учиха схватился за голову, морщась от боли, и Сакура, воспользовавшись этим, выбежала из комнаты, влетела в свою спальню и до основания наполнила пакет некоторыми вещами, которые уместились, после чего, надев куртку и сапоги, покинула эту злосчастную квартиру. На лестничной площадке её терпеливо ждала Сарада, было видно, что девочка до жути напугана. Ей стало на порядок легче, когда она увидела свою маму и подбежала к ней, обняв так сильно, насколько позволяют физические возможности. — Моя дорогая, — облегчённо проговорила Сакура, после чего взяла дочь на руки и со всей скоростью метнулась вниз по лестнице. Даже через слой одежды она чувствовала, как бешено бьётся сердце девочки. — Вот и всё, — прошептала она, крепче прижимая Сараду к себе.       За окном дождь лил, как из ведра, и дул холодный осенний ветер, но Сакура была готова замёрзнуть и промокнуть насквозь, лишь бы не оставаться здесь. — Полный пиздец, просто вопиющий, — раздражённо выпалила Ино, протягивая Сакуре чашку горячего чая, чтобы та согрелась после длительного пребывания на улице, пока добиралась с дочерью до её дома. — Я бы сказала граничащий с клиникой, — она взмахнула руками, непонимающе смотря на подругу, которая молчала, прекрасно осознавая всю правдивость сказанных слов. — И я даже не буду спрашивать, из-за чего на этот раз, ибо это не поддаётся никакому оправданию! — Как Сарада? — тихо спросила Сакура, выжидающе посмотрев на Ино. — Вроде уснула, — уже более спокойно ответила Яманака и села напротив Сакуры. — Я вытерла её, переодела, накрыла тёплым одеялом и пледом сверху, хотела накормить, но она отказалась, — Ино, тяжело вздыхая, прислонилась к стене. — Спасибо тебе, — искренне поблагодарила Сакура, в который раз осознавая, что у неё самая замечательная подруга на свете. Каждый раз, когда она с Сарадой в страхе и слезах уходила из дома после очередной ссоры, то всегда шла именно к Ино. И та была готова чуть ли не пасть, лишь бы не отпускать Сакуру обратно абьюзеру, но женщина всё равно возвращалась по тем или иным причинам, за что всегда себя ненавидела и пыталась понять, что делать дальше и почему так получается. Маленький ребёнок, отсутствие своего жилья и работы, Сакура каждый раз находила причины под влиянием момента, но всё это лишь заблуждения и страх начать новую жизнь, сделать всё самой, как говорила Ино. Никогда не поздно изменить всё в лучшую сторону и исправить все ошибки. Со всем, что ей говорила Ино, Сакура была полностью согласна, потому что это правда, как бы больно ей не было осознавать. Яманака усердно пыталась образумить трусливую и слабую подругу и наставить её на верный путь, но без толку. — Ты знаешь, — Ино уверенно посмотрела на Сакуру, — я всегда готова помочь тебе и Сараде, но я просто одного не понимаю, — она запнулась, подбирая нужные слова, скорее всего, пытаясь выразиться как можно мягче, но в то же время совершенно искренне. — Как можно так жить? Как? — Яманака искренне недоумевала. — Даже не жить, а существовать! Каждую минуту в страхе и напряжении, которые этот подонок нагоняет одним своим присутствием! — Ино... — Да, Ино, Ино! — выпалила Яманака, снова заводясь. — Ещё скажи, что я не права. Как ты вообще могла в него влюбиться, я сразу тебе сказала, что он козёл и моральный урод, и не только я, — блондинка знала, что эти слова бьют подругу по больному, но по-другому не могла выбить из неё всю дурь. — Но, блять, чтобы настолько, — раздражённо выплюнула она. — И ведь, мать вашу, сколько таких мразей ходят по земле и отравляют жизнь женщинам, один лучше другого просто. Ещё ведь хватает идиотов, искренне недоумевающих, почему я одна и совсем не собираюсь делить свою жизнь с кем-то. Ненавижу, — Ино схватилась рукой за голову, осознавая всю тщетность происходящего.       Сакура прекрасно понимала подругу и мысленно соглашалась с ней. Ино всегда была её полной противоположностью: сильная, боевая, дерзкая, готовая растоптать всех неугодных на своём пути и разорвать на части любых обидчиков. Яманака презирала почти всех мужчин и главным жизненным принципом для неё было никогда не выходить замуж, чтобы, как она выражалась, не вляпаться в дерьмо, от которого потом хрен отмоешься. Возможно, поэтому в свои двадцать восемь у неё было всё, что надо для полноценной жизни: собственное жильё, хороший заработок, интересная работа, возможность заниматься любимыми хобби, везде ездить, развиваться. В то время, как Сакура, будучи её ровесницей, осталась практически у разбитого корыта и только недавно начала осознавать, в какое болото себя загнала. — А если он придёт сюда, — с сожалением сказала Учиха, выжидающе глядя на Ино, — будет дебоширить, как и в предыдущие разы. Он точно догадается, что я пошла к тебе, потому что больше некуда. — Пусть приходит, пусть, — фыркнула блондинка. — Я опять спущу его с лестницы и сделаю бесплатный макияж глаз из фингалов, ты меня знаешь, — с полной уверенностью в голосе сказала Ино, нисколько не сомневаясь в своих словах. Всегда, когда Саске приезжал, чтобы забрать жену и дочь, отсиживающихся в квартире Яманаки, он не скупился на скандалы, и каждый раз Ино выпроваживала его кулаками и крепким словцом, говорила то, что Сакура не в силах была сказать из-за зашуганности и слабости. И каждый раз Сакура всё равно добровольно возвращалась к мужу, чего Ино никак не могла понять.       Внезапно раздался телефонный звонок, доносящий из сумки Сакуры. Это мог быть только Саске, больше некому звонить в такое время. Обе женщины замерли на мгновенье, Сакура растерянно посмотрела в сторону, не зная, что делать. — Не смей подходить! — приказным тоном заявила Ино, хватая подругу за руку. — Пусть подавится, — Яманака встала со стула и достала из сумки подруги телефон, после чего, не медля, сбросила вызов, и кинула аппарат обратно в сумку. — Но... — Сакура сама толком не знала, что сказать сейчас. — Никаких "но", — Ино продолжала стоять на своём, казалось, ни что не сможет сломить её. — Пойду проверю, как там Сарада, а ты допивай чай и тоже ложись спать, тебе надо прийти в себя, — после этих слов Яманака покинула кухню.       Не прошло и двух секунд, как Сакура потянулась к сумке и незамедлительно достала телефон, чтобы удостовериться. Это и правда был Саске. Женщина вновь была в замешательстве, она не знала, что делать, в ней сидело одно чувство, но в двух совершенно разных концепциях: страх, что он придёт сюда и продолжит тот скандал, который может закончиться летальным исходом для них, и страх возвращаться к нему, потому что, опять же, возросла возможность быть убитой. — Я и не сомневалась, — раздосадованно ухмыльнулась Ино, стоя в проходе и глядя на подругу с телефоном в руке. Она предполагала, что Сакура сама позвонит Саске, сколько раз такое было. — Ты опять сама себя хоронишь, — Ино, не желая больше смотреть на это, развернулась, и ушла прочь.       Сакура некоторое время глядела ей вслед, пытаясь понять, что та чувствует, и прекрасно зная, что подруга в какой-то степени права. Снова хотелось плакать, уже не было того гнетущего опасения казаться слабой и никчёмной, Сакура давно осознала себя такой. — Когда же прекратится твой синдром жертвы, — Сакура услышала слова Ино, доносившиеся из коридора, которые не были адресованы конкретно ей, судя по всему, это просто мысли вслух.       И сразу после этого вновь зазвонил телефон, Сакура также держала его в руках, на экране чёрными буквами высвечивалось "Саске".