На стаканчиках

Ной из тех людей, которым в конце года в самую пору кричать: «верните мои миллионы, потраченные на распечатки и кофе», потому что именно на это уходит большая часть его денег. Ничего не распечатал и не купил кофе — зря прожил день. Ной не успевает завтракать, потому для него проще забежать по пути в кофейню и взять чего-нибудь с собой. Например, американо и миндальное печенье. Или латте и малиновый пирог. Или эспрессо и яблоки в карамели. Каждый день можно брать что-то новое и начинать день не с ненависти, а вкусной еды. Это Ной и делает. Он стабильно каждое утро заходит в одну и ту же кофейню, чтобы взять свой любимый кофе и чего-нибудь к нему. По крайней мере, так было раньше, но сейчас — хоть Ной и не признаёт — всё дело в баристе. Новый бариста появился около трёх месяцев назад. Тогда Ной как обычно пришёл в хмурое утро, но вместо вечно смущающейся девушки напротив стоял парень, примерно его ровесник. Но тогда Ной не обратил на это внимания, ведь хмурым было сегодня не только утро. Он уже почти полчаса кружил по району, не совсем понимая, куда надо идти. Да, он ходит тут каждый день, но никогда не обращал внимание на названия улиц и номера домов. Да и ходит он одной известной дорогой, никуда не сворачивая. — Доми, объясни ещё раз и нормально, — стенал Ной, копаясь в портфеле, — я шёл как ты говорила, но не нашёл. Где это Веры Хоружей 15? — Просто перестань мне звонить и воспользуйся уже картами гугла. Новый век, ещё немного до восстания машин, а ты словно застрял на пару столетий назад, — девушка, которой звонили, была недовольна, — я вообще сплю. — Ну Доми, я же ста… Парень не успел договорить как звонок отключился. Он вздохнул и окинул кофейню взглядом. Ной видел этот интерьер уже сотни раз — почти каждое утро — меняются только продающие. — Маккиато, пожалуйста, и овсяное печенье, — Ной знает меню наизусть и попробовал уже всё по нескольку раз. — Подождите пару минут, — резвый ответ и бариста уходит из-за стойки. Ной не обращает на него никакого внимания, только бегло окидывает взглядом узкую спину и опирается локтями на барную стойку. Ной опять вздыхает так, словно вся грусть мира на его плечах. Ему очень не хотелось признавать, что он действительно потерялся там, где ходил сотни раз, и уже опаздывает. Он достаёт телефон, такой же белый, как почти все на нем, и лениво ищет на карте нужную улицу и прокладывает маршрут. Придётся идти и постоянно смотреть в экран, что не очень-то удобно. — Вот, ваш кофе, — перед Ноем ставят стаканчик с кофе и бумажный пакетик с печеньем. Ной обращает внимание только на руки и про себя отмечает, что они даже красивые. Надо сфотографировать и показать Доминик, она любит красивые руки. — Благодарю, — Ной приподнимает цилиндр, берет свой заказ и уходит. На улице он опять сверяется с телефоном и только через пару метров замечает надпись на стаканчике: «Веры Хоружей — это вверх по улице, а 15 дом — направо и третий». Даже маленькая карта для наглядности, хоть и состоящая из одних только стрелочек. Ной мысленно благодарит баристу и улыбается, потому что наконец понимает, куда ему идти.

***

У Ванитаса сегодня первый день, и он начинается именно с кофе. Ароматного, со смесью горечи и сладости, с молочной пенкой и парой сладостей рядом. Ванитас любил кофе, пробовал разные сорта и подбирал для них десерт, способный лучше раскрыть вкус. Было бы ещё лучше, если бы на новой работе он сам пил кофе, а не делал его. Он не ждал ничего особенного от своего первого дня, но мироздание и тут отличилось, послав ему первым клиентом странного парня в цилиндре.  — Ты видел?! — Ванитас влетает в подсобку, где, облокотившись на ящики и прикрыв книгой лицо, дремал его коллега. — Видел что? — недовольно начал лежавший парень, — день только начался. — Парня! В цилиндре! — и Ванитас руками показывает какой был этот цилиндр. — Данте, это ж ци-ли-ндр! — Даже по слогам слово разбить не можешь, — Данте лениво поднялся и вышел из подсобки, — привыкай к нему, будешь видеть каждый день. Этот парень приходит утром, так что лучше спроси его имя в следующий раз, может появится у тебя постоянный клиент. — Знал я, что сюда странные люди ходят, но этот словно в девятнадцатом веке застрял, — Ванитас был все ещё под впечатлением и клятвенно обещал себе, что в следующий раз напишет что-нибудь интересное, ведь не зря он читал много историй о внезапной-любви-в-кофейне-через-стаканчики.

***

На следующий день Ной получает написанное «С добрым утром!» и приятную улыбку в комплекте к кексам с малиной. Он улыбается в ответ и даже говорит, что обязательно зайдет завтра. Данте с дальнего угла стойки что-то бурчит о том, что он и так приходит каждый день, но Ванитас полон решимости произвести впечатление. — Выбрал бы ты себе объектом поклонения кого попроще, — Данте дружески хлопает парня по плечу, — этот, конечно, тут каждый день, но ты производишь большее впечатление на девушек, чем на парней. Ванитас даже не обижается, он слушает и запоминает. На следующий день он добавляет смайлик и напряженно ловит проскользнувшую полуулыбку Ноя, чем остаётся крайне доволен. Потом весь день он проводит рассеянным и только и делает, что вспоминает эти чуть дрогнувшие губы, сложенные в кривую линию. Вспоминает настолько часто, что кажется, словно эта полуулыбка отпечаталась на сетчатке глаза и теперь её никак не вытравить. Ванитас не знает имени посетителя и про себя называет его Мистер Какой-же-прекрасный-цилиндр, хотя это и долго. Потому для короткости иногда просто «цилиндр». Данте уже устал проводить параллели с книгами и просто принял это, обещая себе, что не будет поддаваться и тоже давать посетителям клички. Через неделю Ной сам ждёт утра, чтобы поскорее встать и выйти на улицу. Утрами настроение у него обычно где-то между «люблю всех» и «ненавижу даже Иисуса». Но благодаря новому баристе утра становятся веселее. Ной даже привык получать стаканчики с пожеланием хорошего дня и, с недавнего времени, с чертовски плохими каламбурами, но от этого более смешными. Сегодня было: «На швейной фабрике произошло ограбление — теперь это дело шито-крыто». Ной позволяет себе тихо усмехнуться в кулак и ловит довольный взгляд стоящего за барной стойкой парня. — Тебе тоже хорошего дня, — Ной улыбается и забирает свой заказ. — Д-да, — Ванитас на секунду теряется и неловко машет рукой уходящему Ною.

***

Через месяц Ной обнаруживает Ванитаса в крайне возбужденном состоянии. У того всё валится из рук, он заикается и отчаянно краснеет, стоит только на него посмотреть. — Всё хорошо? — Ной перегибается через барную стойку и зовет баристу, ушедшего делать кофе. — Да! — откликается тот и почти тут же возвращается, — просто… — Просто? — Просто у нас появились новые кексы с алычой, хочу, чтобы ты попробовал, — Ванитас ставит перед ноем кофе и пододвигает коробочку с кексами, — только поступили. Просто ты тут часто бываешь, вот я и подумал, что захочешь… — Конечно, — Ной улыбается, — попробую прямо сейчас, — он протягивает стандартную сумму за четыре кекса, но парень не берет денег. — Нет, ты же, вроде как, постоянный клиент, возьми за счет заведения. Ною это кажется странным, но отказываться он не собирается. Он открывает коробку и достает один из кексов, старательно изучая. Вердикт таков: «кривоватенькие, но выглядят неплохо». Он не замечает, как Ванитас начинает нервничать и оглядываться по сторонам, ища глазами других посетителей. — Зато они вкусные, — заключает Ной, откусив от одного, — думаю, возьму завтра ещё. — Тогда, до завтра, — бариста спешно упаковывает оставшиеся и вручает Ною. Когда он уходит, рядом с парнем становится Данте, только вышедший из подсобки с малиновыми пирогами в руках. Это он так сказал, что только вышел, а на деле стоит тут минут пять и всё прекрасно слышит. — Ван, ты чего? — Данте ставит пироги на витрину, — у нас отродясь не было кексов с алычой.

***

— Сегодня я сделаю это! — с порога заявляет Ванитас, стоит ему прийти на работу. — Ты говоришь это каждый день почти полтора месяца, — Данте даже не отвлекается от своих дел. Он привык, что каждое утро у него теперь начинается с открытия кафе, подготовки продуктов и слезных клятв Ванитаса, что сегодня уж точно. Это «уж точно» каждый день разное, но это не мешает баристе раз за разом проваливать свои обещания. Данте не заметил, как легкая влюбленность Ванитаса переросла в нечто масштабное, с сердечками на пенке кофе. И еще более неудачными каламбурами на стаканчиках. В прошлый день Ванитас обещал себе, что легонечко дотронется до руки Ноя, как бы невзначай и элегантно передаст стаканчик, что вылилось в огромное коричневое пятно на белом пальто и долгие-долгие извинения. Повезло, что Ной относился к Ванитасу скорее как к шкодливому коту: неприятно, но нет нужды злиться. Так что он не выставлял счет за химчистку в этот раз. И в предыдущий. И неделю назад тоже. Ванитас вообще с завидным усердием портил белые вещи Ноя, но тот только улыбался и повторял: «все хорошо, мне как раз хотелось купить новое». — Могу я хоть как-то извиниться? — Ванитас обычно сидит поникший и с чувством стыда. — Те кексы, — говорит Ной, — с алычой. Я их больше у вас не видел, но мне понравились. Пожалуй, это ты можешь сделать. С тех пор почти каждое утро Ванитас таскает с собой на работу коробочку с кексами, а Данте закатывает глаза и делает вид, что не замечает. Как не замечает неумелого флирта и ауры влюбленности, что теперь распространяется везде, где появляется его коллега. — Так, говоришь, сегодня прямо непременно? — Данте готовится ещё к одной неудаче и занимает место в первых рядах, чтобы самому всё увидеть. — Конечно, — Ванитас увлеченно чиркает маркером на стакане, — либо сегодня, либо никогда. — На той неделе ты так же говорил, — Данте садится за стол и подпирает рукой голову, — даже не терпится увидеть. Минут двадцать мучительного ожидания и в кофейню входит Ной, всё в том же белом пальто и цилиндре. Но сегодня не один, а в компании девушки, которую спешно представляет как свою лучшую подругу. Ванитас почти что подскакивает на месте и взволнованно вздыхает. Сегодня он точно призовет на помощь всю свою харизму и многолетний опыт заигрываний с зеркалом. — Айриш, пожалуйста, — Ной привычно достает кошелек и выкладывает нужную сумму. — Я тут написал кое-что, — Ванитас пытается выглядеть круто и спокойно, — но это секрет, посмотришь, когда выйдешь. Ной согласно кивает и действительно не читает, пока не выйдет на улицу. Там он останавливается прямо напротив стеклянной двери и переворачивает стакан. — Ну, что там у тебя? — Доминик заинтересованно заглядывает за плечо Ною. Она смотрит на стаканчик и на Ноя, который краснеет вплоть до кончиков ушей. На стакане красовалась подправленая маркером, кое-где с закрашеными словами надпись: «Тайное послание: осторожно, вы █████████ очень горячи». Ной спешит скорее уйти, опустив голову, и Доминик усмехается, ведь нечасто она видит его таким смущенным. За весь последующий день Данте успел проклясть Ванитаса не менее сотни раз, а так же боролся с желанием нарушить одну из десяти заповедей: не убей, потому что вытерпеть это было невозможно. Ванитас весь день только и говорил о том какой он смелый и как ловко смог всё провернуть. Он пересказывал раз за разом то, что Данте видел и так, своими собственными глазами, о чем не переставал напоминать. Конечно, от этого был и плюс — за всей этой болтовней Ванитас становился более трудоспособным и обслуживал больше посетителей, чем обычно. Даже не забывая подарить каждому, или каждой, по очаровательной улыбке и милому пожеланию. Под конец рабочего дня, когда Данте готов даже сесть в тюрьму, лишь бы заткнуть Ванитаса, а у того пылу поубавилось, в кофейню входит Ной. Внезапно, негаданно, нежданно, Данте даже чуть не роняет швабру, которой мыл пол. Всё же, осталось пару минут до закрытия и непривычно сейчас видеть парня, которого видишь каждое утро. Словно что-то выбивается из привычной картины мира. — Кофе? — неловко начинает Ванитас, уже готовя стаканчик. Вместо ответа Ной достает свой блокнот и что-то быстро и смущенно корябает на нем. Он вырывает листок, складывает его несколько раз и, на секунду задумавшись, без лишних разговоров кладет его в нагрудный карман Ванитаса. Данте готов поклясться на библии, что не видел в своей жизни чего-то более неловкого и милого одновременно. — Позвонишь мне, — Ной прикрывает лицо рукой, чтобы не было видно как он смущен. — Разумеется, — Ванитас не лучше, у него руки дрожат и уши покраснели. — Славно, — Ной собирается уходить, но на полпути оборачивается и говорит: — меня, кстати, Ной зовут. — Ванитас. Оба легко кивают головами, что поняли друг друга, и Ной уходит, оставив Ванитаса и Данте в неловкой тишине. — Матерь Божья… — начинает Данте и всё же роняет швабру, но не спешит поднимать, — ты таки закадрил его. Я глазам не верю. — Господи, Данте, заткнись, — Ванитас не может стоять и садится на стул, всё еще красный и взволнованный. Он берет телефон и вбивает туда номер Ноя, борясь с желанием позвонить прямо сейчас и говорить-говорить-говорить обо всём на свете, особенно о том, какой же Ной прекрасный и как нравится делать ему утром кофе. Мистер Какой-же-прекрасный-цилиндр превращается просто в Ноя. Завтра именно это имя будет написано на стаканчике и именно его Ванитас скажет, когда будет отдавать заказ.