Чернила

Противные вязкие чернила, если растекутся, то все щели зальют, везде просочатся. А на ощупь потом вещи склизкие и какие-то сами на себя не похожие. Мерзость. Генри не нравится то, что просачивается. Слишком уж это нудно и долго — часами сжимать в уставшей руке тряпку, оттирая накрепко вьевшуюся жидкость. А главное, в одном месте избавишься — другое уже на подходе. Вот думается, что тут такого? Ну взял, ну и отправился бодреньким шагом приводить рабочее место в порядок. Сперва все проблемы кажутся ничтожными. Ну а ты сам попробуй посгибай над этим спину раза так два в неделю, вот тогда и посмотрим, насколько плевое дело. А неустойчивые баночки падают довольно часто, успевай только тряпки новые нарезать. Постепенно такие занятия входят в привычку, вот никто и не удивляется, услыхав легкий удар. Только через некоторое время приходит осознание того, что остаток этого вечера ты проведешь за уборкой. Только вот на этот раз пролилась черная гадость вовсе не из баночки. — Ай, черт! — ругнулся Генри, ощутив, как холодная капля сползает по шее. Ну хоть не в глаз попало, и на том спасибо. Попытки смахнуть жидкость привели лишь к тому, что она расползлась по коже, оставляя кошмарные ощущения. Мужчина потер ладони друг о дружку, еще сильнее размазывая черные следы. Туман в его голове и перед глазами никак не желал рассеиваться, уступая место воспоминаниям. Крутятся только какие-то размытые картинки из прошлого, да и все. Видать, хорошенько приложился головой после... падения, что ли? Ясная картина происходящего не складывается, и только захлопнутая дверь да огромная дырень в потолке намекают, что он явно прилетел откуда-то сверху. В полутьме Генри со всей осторожностью поднялся на ноги, цепляясь за пол и стены. — Что тут за дрянь?.. — человек поежился. — Гадость липкая везде, еще и сверху капает. Чернила уже захватили весь верхний этаж: протекли сквозь щели в досках потолка, хлынули из стен, из пузатого бака машины. Они доставали повсюду, мешали двигаться, так и норовя затянуть в свой омут неосторожного гостя. Вдобавок, жидкость умудрялась попадать в нос и рот, не давая как следует отдышаться после быстрой ходьбы. От этого в горле оставался горьковатый привкус вместе. Генри постепенно вспомнил: сначала он спешно шел, затем перешел на легкий бег, падал, умудряясь даже немного проплыть вместе с течением чернильной реки, хватался за какие-то доски, снова бежал. Дверь. «Выход». Облегчение, какое испытывает голодный мышонок, завидевший кусочек лакомства в пружине мышеловке. Треск. Пол уходит из-под ног. Захлебывающийся крик. Удар. А сюда, в нижние комнатки, потоп еще не добрался. Черная река почему-то не хлынула даже из того места, куда провалился мужчина. Только слегка сочится из стен и углов. Но по капелькам затопить подземное помещение тоже возможно. Конечно, не один час на это уйдет, но пока будешь сидеть в четырех стенах, покрытых вязкой мерзостью, успеешь раньше с ума сойти. Вытерев лицо и глаза забрызганным рукавом, что, собственно, не особо помогло, Генри затравленно оглядывал комнату, будто надеясь найти среди черных подтеков какую-то мистически появившуюся дверь наружу. Ничего подобного он, конечно же, не отыскал, но зато капли чернил в испуганных глазах уже стали складываться в подобие букв. Ну вот, крыша скоро полностью съедет, и тогда ничто не будет мешать всепроникающему потоку добраться до пленника деревянных комнат. Хотя, буквы на стене, как оказалось, образовали довольно связную фразу. Хватит, что еще будет вытворять эта черная дрянь?! — Создатель лжет... — пробормотал себе под нос Генри. — Создатель, лжет создатель... Создатель? Кто это — создатель? — сильная дрожь прошла по его телу. — Я не создатель! Я... я не л-лгал! В панике мужчина стал колотить по тому месту, где находилась надпись, будто она могла быть указанием места секретного прохода. Стены содрогались от каждого удара, черные капли не упускали возможности пролезть сквозь на секунду расширяющиеся дыры между досками. — Выпустите, выпустите!!! — пол подрагивает, колыхая поднявшуюся уже до щиколоток жидкость. Кажется, весь мир ходит ходуном, все вокруг сошло с ума, завертелось, и только эта река продолжает мерно увеличивать свой уровень. — Я не лгал!!! Я не создатель!!! Я не лгал!!! — струи чернил, вытекающие из стены, смешиваются с кровью из избитых в кровь кулаков, летят на лицо, на испачканную одежду. — ПОМОГИТЕ!!! — последний, не услышанный никем крик, прерывается бульканьем и полузадушенными хрипами. Вначале движения рук замедляются из-за быстро прибывающих и прибывающих чернил, которые уже почти сразу доходят до подбородка. Глаза Генри широко распахиваются, он начинает дергать конечностями, барахтаться в темной жидкости. Конечно, при таком количестве движений хочется поскорее наполнить легкие воздухом. Мужчина судорожно вдыхает ртом, мерзкий вкус чернил чувствуется на языке и обжигает грудь, затем будто проникает дальше, как и в комнатах мастерской, постепенно занимая все большее пространство. В то время как в голове шумит, а единственное оставшееся чувство — паника — уже начинает притупляться, облаченные в перчатки руки ловят расслабленное тело, перехватывают запястья. Следует легкий щелбан по лбу, неслышимый из-за нахождения в жидкости. — Ты понимаешь, за что наказан, врунишка? Только не надо притворяться глухим...