Para bellum

- Боже, какой же я дурак! Очередная горстка пепла шлёпнулась на портсигар. Тонкий мужчина в изящном костюме из дорогой, лоснящейся ткани усмехнулся уголком рта и откинулся на спинку стула. Кругом царил беспорядок. Под столом, в лужице вина, лежала бутылка из тёмного стекла, её подруга стояла на столе, растеряв своё содержимое в длинном бокале, который крутил в руке мужчина. Облака сизого дыма окутывали небольшую комнату, иногда показывая то там, то сям разбросанные галстуки, рубашки, балаклавы из тонкой шерсти, шарфы и чёрные лайковые перчатки. - Это невозможно! Paspossible! После стольких лет! Мужчина потушил сигарету прямо об стол, которому была в новинку такая свинская выходка. Окурок полетел вниз и упал прямо в раскрытый саквояж, где присоединился к десятку недокуренных собратьев. Обладатель саквояжа вскочил со стула, опрокинув его, метнулся к шифоньеру и выгреб из нижнего ящика два револьвера, маленький пистолет, выкидной нож и пару металлических трубок неясного назначения и присовокупил это добро к коллекции оружия, лежащей на кровати. Получилась изрядная мешанина, поблёскивающая полированными рукоятями, сверкающими лезвиями, стволами, среди всего этого лежали коробки с ампулами, шприцы, заправленные опаловой жидкостью, планшетные компьютеры, сигары, туалетная вода и спреи, устройства со странными символами и штрих-кодами, аптечки, пучки проводов и пакетики с электронными компонентами. Всё это грело душу и навевало чувство защищённости. Шпион упал на край кровати, положив пальцы на рукоять револьвера и сжав её. Мысли бурным потоком лились в голову, накатила тоска и француз начал терзать себя почём зря. Он стал доверчив и глуп, совсем расслабился в этом месте, напоминающем скорее закрытую лечебницу для умалишённых, где каждый, пуская ниточку слюны, занимается любимым делом, периодически показывая результаты своей деятельности медсестре, которую тут заменяла сухопарая Администратор. Он стал эдаким капризным le petit enfant, по щелчку пальцев перед ним появлялись самые свежие образцы оружия и технологические новшества, как горы подарков на рождество в семье буржуа. Изобилие и процветание. Как же он был наивен, простак! Засиделся, заигрался. Судьба вытаращила на него свои глаза, всегда казавшиеся слепыми, и рассмеялась ему в лицо. Всё началось в один из дней, ранним весенним утром. Неделю назад они прибыли в Туфорт, где на самой окраине городка имелся древний гравийный карьер, выкупленный Зефенайей Манном и перешедший по наследству его полоумным сыновьям. Мысль об этих двух персонах вызвала у Шпиона очередной приступ раздражения. Эти imbeciles уже не первое десятилетие делят никому не нужные месторождения гравия, спуская на это огромные капиталы, которые многим не заработать и за целую жизнь. Нанимают отряды головорезов, завозят тонны оружия, крадут технологии и скупают патенты ради удовлетворения своих мелочных амбиций. Низкие людишки. Впрочем этот театр абсурда вполне устраивал француза, больше того именно этим и заманило его новое место работы. Два старика, грызущиеся между собой на среднем западе США представляли из себя отличную ширму, за которую никогда не сунет нос его прежняя жизнь. От неё Шпион бежал без оглядки с фальшивыми документами, прятался в трущобах Малайзии, пересёк тихий океан на танкере, вытерпел столько всякого дерьма только потому, что был неосторожен и весьма распущен в своих любовных связях, из-за чего и прокололся. Здесь, в Америке, Боже, храни её до скончания веков, он вновь обрёл уверенность в себе и в завтрашнем дне, финансовую стабильность и душевный покой. Шпион однажды с удивлением заметил, что бессонница, неизменная подруга его жизни, потихоньку начала ему изменять, а рука перестала безостановочно дёргать сигареты из портсигара. И вот, как в дрянном фильме, судьба-злодейка подсунула ему свинью, мерзкий подарочек в виде уродливого, разбухшего трупа, выплывшего из сточной трубы под базой и едва видневшегося в неверном утреннем свете. В этот ранний час француз стоял на берегу узенькой речки неподалёку от зданий, кутался в пальто и курил. Промозглый влажный ветер проникал под воротник, сносил дым прямо в лицо и поднимал рябь на поверхности воды. Завороженный этим зрелищем мужчина неторопливо шёл по бетонному берегу, неслышно ступая начищенными туфлями, как вдруг краем глаза заметил шевеление на мосту. - Merde! Пресвятая Богородица, ты мог хотя бы отвернуться! С какими же дикарями мне приходится работать. – Лицо шпиона выражало крайнюю степень отвращения. Перед ним стоял долговязый субъект в жёлтых очках, криво сидящих на носу, и справлял нужду прямо в речку. - Не тарахти. Ужасно болит голова. – Снайпер произнёс фразу и скривился. - Ладно, извини, да, знаю, неотёсанная деревенщина, слыхал уже, свежо предание. Шпион проследил, как тот застегнулся и оправился, потом подошёл к крану, торчавшему из фундамента базы и, открутив, начал пить воду. И тут-то француз заметил ЭТО. Покачивающееся на воде разбухшее тело в тёплой куртке и таких же штанах, выплыло из отверстия в бетоне на противоположном берегу. Лицо было раздуто до неузнаваемости, а ветер донёс специфический запашок, который ни с чем не спутаешь. Шпион ошарашенно наблюдал за тем, как тело отплыло от берега вражеской базы Синих и вместе с течением реки пронеслось мимо него, через полминуты застряв в решётке забора. Мёртвый человек явно не принадлежал к числу наёмников и персонала базы, кроме того все здешние обитатели были зарегистрированы в системе респауна и просто не могли плыть хладным трупом дольше минуты. Респаун развоплотил бы мертвеца и перенёс его в специальное помещение внутри здания, попутно оживив. Значит человек явно был чужаком и попал на территорию базы живым или мёртвым снаружи, потому, как река была перегорожена толстыми прутьями и течение не могло принести тело с верховодий. Француз бросил забытую истлевшую сигарету в воду и поглядел в сторону. Снайпер как раз начал мыть шею под ледяной струёй, видок у него был дрянной и его слегка шатало. "Нет, посмотрю сам, пока не стоит обращать чужое внимание на эту странную неожиданность", подумал Шпион и стал дожидаться, пока проклятый австралиец побредёт к себе. Профессия обязывала его первым узнавать тайны, секреты, выкрадывать документы и анализировать их. Чужак на базе – дело неординарное, потому его прямая обязанность получить максимум информации и доставить её начальству. Шпион приободрился и в голове его зашевелились шестерёнки, выстраивающие версии возникновения тела на базе. Проникновение со взломом, сговоры и вражда корпораций, пьяные разборки местных жителей, шпионаж, эти и другие картины мелькали в голове француза, а меж тем Снайпер закрутил кран, по-собачьи отряхнулся, и, распрямившись, заметно более ровной походкой пошёл прямиком к Шпиону. "Только этого не хватало. Damn!" - Ну и попойку мы вчера устроили, приятель! Инжи на ракетнице Солли подлетал ввысь с бутылкой в руке, а мы на спор пытались её подстрелить из моей винтовки. Ты такое зрелище пропустил, когда наш пиздюк ему ключицу пробил! – Снайпер неловко посмеивался, заглядывая в глаза французу. "Боже, болван, зачем ты всё время пытаешься подружиться со мной?". Шпион нервничал и заметно раздражался: нелепый стрелок всё никак не уходил. Напротив, он вошёл в раж и, размахивая руками, рассказывал, как несчастный Скаут спасался от разъярённого солдата и как они всей своей пьяной компанией пытались попасть в лабораторию медика чтобы включить медиган. "Просто заткнись и уйди", Шпиона разбирала злость. Он криво улыбнулся, кивнул головой и процедил: – Я невероятно впечатлён, необычайно интересное...э-э-э-э...времяпровождение. Терпеть этих недоумков ему приходилось согласно контракту. Абсолютный профессионализм, который француз проявлял по отношению к работе, резко контрастировал с дилетантством, и даже иногда откровенным раздолбайством его "коллег". Несмотря на хорошую боевую подготовку они вели себя на поле боя как дети, никем не сдерживаемые и не одёргиваемые, отпускали омерзительные шуточки, творили с оружием чёрти-что, развлекали друг друга паясничаньем и клоунадой, одевая нелепые шапки и используя вместо оружия подручные предметы вроде граблей и сковородок. Пулемётчик постоянно возражал французу: "Просто мы хорошая команда". Этих crétins оправдывало только то, что наёмники из BLU были не меньшими придурками. Ещё криворукими неумёхами. Шпион всегда был особняком. Присоединяясь к этому сборищу только на время боевых действий, в перерывах садился в свой спорткар и укатывал подальше или сидел, запершись в своей комнате, читал книги и писал стихи. Однажды он, истосковавшись по интеллектуальной беседе, попытался наладить отношения с командным Медиком, который сначала показался ему умным человеком, однако немец на поверку оказался скорбящим головой учённым-экспериментатором, к тому же на людей он смотрел только как на ходячие гистологические препараты или того похуже. Разок побывав в его лаборатории, Шпион постарался забыть об этом визите, однако то, что он увидел в холодильнике иногда являлось в кошмарах, мучавших француза даже после трёх таблеток снотворного. Короче говоря команда не пробуждала в Шпионе никаких дружеских чувств. Впрочем, наёмники платили ему той же монетой. Даже в бою Шпион был один в поле воин. Никто не пылал желанием ему помогать, с ним не перебрасывались и словечком. Скаут всегда норовил сбить его с ног, иногда даже нарочно нарушал его маскировку на глазах у вражеской команды, Солдат называл его педиком и хлыщом, Медик просто игнорировал его просьбы о лечении (что было настоящим преступлением!), а Инженер, развалившись на ящиках с банкой пива в руке в обнимку со своей турелью, кидал едкие фразочки о его костюме и комментировал досадные промахи Шпиона, веселя всю команду. Один только Снайпер, сидевший в своём укрытии, нет-нет да подстреливал вражеского Пиро, летевшего на Шпиона в клубах огня и дыма, а когда видел француза за своей спиной, расправлял сутулые плечи и переставал хмуриться. Даже встречаясь с ним в коридорах базы неизменно здоровался и улыбался искренне, что повергало в задумчивость. Вот и сейчас, стрелок неловко качался с носка на пятки и молчал, ожидая от француза хоть какой-нибудь реакции. Шпион, косо поглядывая на дальний конец базы, туда, где располагалась решётка слива, сказал: – Пожалуй стоит как-нибудь сыграть с вами в покер. - Отличная мысль, Спай! –австралиец выпрямился, - Устроим турнир в эту субботу, ух, и подниму же я деньжат! Снайпер излучал небывалый оптимизм, и Шпион уже пожалел о сказанном. Но, чтобы подстегнуть стрелка двинуться в направлении базы, пришлось добавить: - Ради такого стоит зарезервировать стол в Royal River. Позвони и забронируй, а я оплачу. Справишься, Мик? Ну же, иди, свободных столов может уже не быть! Снайпера и след простыл. Шпион зажёг сигарету и быстрым шагом направился к мосткам. Подтянуть к берегу тело было плёвым делом, достаточно было загнуть об землю кусок арматуры и зацепить за капюшон, благо ширина речушки была совсем небольшой. Первым делом Шпион ножом вспорол куртку и тут же обнаружил пистолет неизвестной ему модели. Осмотрев его со всех сторон, француз пришёл к выводу, что дело дрянь. На пистолете помимо серийного номера были выбиты буквы кириллического алфавита. Русские буквы. Судорожно разрезая карманы куртки Шпион обнаружил ещё промокшие документы, совершенно очевидно поддельные, и, естественно, на русское имя. Следующим, что он достал из куртки, была разбухшая фотокарточка, впрочем на ней достаточно хорошо было видно лицо. Его собственное лицо. Без маски. Горбатый нос и виски с проседью, фотография была явно из свежих, на ней он был в компании женщин в одном из отелей, кажется, в Майами. Боже, зачем он снял тогда маску! Уже в сотый раз шпион ругал себя за то, что, попав в женскую компанию, он терял осторожность, терпение и мозги, но ничего не мог с собой сделать. Сказывались гены его le grand-père, который был настолько любострастен, что оставил после себя двадцать три отпрыска. Делёж наследства больше напоминал светопреставление и страшный суд. Шпион распорол ножом остатки куртки и рубашку, потом долго и с отвращением разглядывал разномастные татуировки на груди и плечах, позеленевших от разложения. Прямо в центре грудной клетки зияло огромное пулевое отверстие. Не нужно было быть детективом, чтобы догадаться о том, что калибр был большой. Шпион даже не стал смотреть с обратной стороны: там наверняка всё было разворочено всмятку. Дальше искать что-либо смысла не было, всё предельно ясно. Русский уголовник, иммигрант, подвизался на службе у русской мафии, которой француз не раз и не два переходил дорогу. Не ясно лишь одно. Каким же образом разведкам некоторых стран, которым страстно хотелось пустить кровь лягушатнику даже не смотря на страховку с компроматом, которую он предусмотрительно оставил доверенному юристу, не удалось этого сделать, а не особо умным, хоть и влиятельным русским - пожалуйста! Из окна донёсся гулкий рык, а в дверях показался шотландец, почёсывающий волосатую грудь. База понемногу отходила от пьяной бессознательности. Шпион резко присел и спрятался. Нужно думать, что делать с телом, уже начавшим распространять зловоние, потом срочно собирать скарб и под любым предлогом уезжать отсюда! Его личность раскрыли и местонахождение теперь известно. Он понятия не имел, почему именно сейчас, спустя столько лет понадобился мафии, и как всё-таки они его нашли, и кто чёрт побери убил головореза, идущего по его следу? Ясно одно, даже если его просто искали по наводке, теперь-то займутся вплотную, когда этот criminel не вернётся к боссу из пустошей. Шпион одним движением подтянулся и взобрался на платформу с подъёмником, покрутил рукоять и дождался, пока решётка поднимется. Тело, остатки тряпья и порванные документы отправились вниз по течению вдаль от Туфорта, оставалось только надеяться, что тело застрянет где-нибудь подальше отсюда и пойдёт на корм рыбам. Весь день Шпион ходил мрачнее тучи, а когда вражеский разведчик проник на их базу и прихватил секретные чертежи экстрактора австралия, даже не вышел из комнаты. Теперь он сидел за столом и напивался вдрызг, так как, хоть и не понимал, что произошло сегодня утром, но знал точно: лучшим выходом для него будет скрыться. А теперь, когда пары алкоголя уже достаточно затуманили его мозг, стало ясно и кое-что другое: он не хотел никуда уезжать. Здесь было всё, что ему нужно. Каждодневный адреналин без опаски, что всё закончится навсегда, любые средства убийства и вредительства на любой вкус и цвет, его мизантропическая натура ликовала каждый чёртов день. Естественно, Шпион понимал, что так не может продолжаться вечно, однако представлял себе этот момент отдалённо, расплывчато, что-то вроде представления любого человека о смерти, той, которая придёт в глубокой старости, тихонько оттеснив толпу любящих детей и внуков и взяв тебя за старческую руку. Очень неприятно, когда она поджидает тебя в виде машины, катящейся навстречу по твоей же полосе, или в виде татуированного уголовника, имеющего на тебя ориентировку в виде твоей собственной фотографии. Лёжа на кровати на куче разномастных орудий смерти, он внушал себе, что ему совсем нечего бояться, что он быть может зря так сильно паникует, и, возможно, останься он здесь, на службе у корпорации, всемогущий Манн сможет его защитить. Non! Le absurditte! До него уже практически добрались! Когда француз был уже на грани нервного срыва, раздался стук в дверь. Подскочив, Шпион резко накинул на кровать покрывало, ногой закинул одежду и саквояж за гардероб и, судорожно натягивая балаклаву, подошёл к двери. - Кто там на ночь глядя? - Открывай, ну! - раздался из-за двери голос Скаута. Француз нехотя открыл дверь. - Что у тебя? - Солли собирает, срочно типа, все двигаем на кухню. - принюхавшись, Скаут скривил лицо, - Мужик, ты чё, квасил тут? На, хоть жвачку прожуй, а то наш Доу взбесится, он и так тебя сегодня искал, ты, блин, как под землю провалился! - Обойдусь. - мрачно высказался Шпион и захлопнул дверь прямо перед лицом юноши.