Para bellum

Хрум. Хрум. Ещё тлеющие угли, в которые превратились брёвна, что когда-то были крышей базы, разламывались под железными подошвами солдата, выпуская облачка сажи. Никто, кроме него не решился углубиться в горящие развалины того, что когда-то было их временным пристанищем, а для Солдата и домом родным. Ничего иного кроме баз и казарм тот не знал с тех пор, как вышел из кирпичных стен сиротского приюта с чемоданом в руках и пламенным патриотизмом в сердце. Сейчас американец шёл по руинам, глубоко шокированный, и ничего перед собой не видел. Ярость ослепляла его. Где-то здесь, в этом пламенном аду, лежал пепел, оставшийся от фотокарточек, на которых он, улыбаясь и показывая в объектив большой палец, стоит на фоне руин Рейхстага, выцарапывает на Берлинской стене слова "Боже, храни Америку!", пожимает руку Эйзенхауэру, здесь сгоревшая киноплёнка с любимым фильмом "Великий диктатор", и бережно сложенный американский флаг, который вояка вывешивал за окно каждый значимый для него день календаря. - Солдат! Там есть кто-нибудь живой? - Шпион ходил по краю пожарища, закрыв рукавом рот и нос и выискивал место, куда можно было бы поставить ногу без угрозы прожечь подошву. Как будто услышав его вопрос, тлеющая деревянная стена осела и со скрежетом рухнула, открыв взору команды их огнемётчика, сидевшего на обугленной, поломанной скамье и завороженно смотревшего в огонь. - Пиро! Ты цел? Словно нехотя, спустя несколько мгновений, странный человек с тяжёлой психической девиацией медленно повернул своё лицо скрытое маской противогаза, отражение затухающего пламени мелькнуло то в одном, то в другом окуляре, а затем внутри стёкол разлилась привычная непроницаемая чернота. В позе пиромана не было радости и лёгкости, какие обычно охватывали его при виде открытого огня. Пиро скорее был похож на ребёнка, чей дом сгорел вместе с родителями и младшим братом. - Хэви! - проорал Солдат, - Где этот обжора, чёрт бы его побрал? И где ДеГрут? У Шпиона на этот счёт появилось дурное предчувствие. С другой стороны пожарища донёсся крик Медика Синих, тот пытался дозваться оставшихся на базе соратников. Пиро, ссутулившись, тяжело поднялся с места, потом промычал что-то громко, и, когда убедился, что все обратили на него внимание, поманил пальцем. Солдат и Шпион не смогли подойти близко к поджигагелю из-за плотной стены горячего воздуха, поднимающегося от углей, но, тем не менее, увидели то, что разглядывал Пиро до их появления. Поблёскивая металлом в тех местах, где ободралась краска, на земле лежала чёрная железная маска, гротескные окуляры и криво приваренные воздушные фильтры сильно напоминали противогаз Пиро. Последний пристально смотрел на своего железного двойника, в его позе угадывалось отвращение и злость. Поодаль наёмники заметили тело, которому принадлежала металлическая голова. Такое же железное и окрашенное, оно имело на себе множественные следы пуль и копоть, его руки были оторваны, из плеч торчали обрывки проводов. Робот. Рядом лежал огнемёт неизвестной модели, очевидно раньше принадлежавший этой странной машине убийства, Шпион вдруг понял, что именно этот робот превратил их базу в груду тлеющих головешек. Эти роботы. Приглядевшись, француз заметил ещё больше механических частей тел, присыпанных золой. - Пиро, что с остальными нашими? - Мффф мм фмммфф. Вот значит как. Забрали. Этим бездушным железкам зачем-то понадобились живыми пулемётчик и подрывник. Шпион мог поспорить на что угодно, что Медика в списке похищенных не значилось. Он вряд ли даже возвращался сегодня на базу из своей маленькой поездки в город. Боже, да что же это? Что всё это такое? Кто всё это задумал? Какие цели преследовала чья-то злая воля, манипулируя ими как куклами на верёвочках? Сзади подошёл Инженер, присел прямо на землю, и, тяжело вздохнув, тихо произнёс: - Это конец, ребята. Они всё уничтожили. - Что уничтожили? - Секретных документов больше нет в бункере, да и бункера тоже считай нет, всё выгорело до металла. Как и моя мастерская. Мои чертежи, разработки, турели и раздатчики, всё пропало. Понимаешь? Дай-ка мне одну из твоих сигарет. - Секретные документы пропали? Ты уверен? - Все до единого. Может сгорели, а может исчезли. И вместе с ними мои наработки в области применения австралия, да и его запас тоже пропал. Туда же наши с Хэлен совместные проекты, всё прахом. - Merde! - шпион достал из портсигара две сигареты, одну из которых отдал инженеру, а вторую закурил сам. Австралий. Жёлтый металл, который с лёгкостью превращался в жидкость при определённых условиях был тем, ради чего, в том числе, они отсиживались на своих базах и периодически совершали вылазки в стан вражеской команды. Места хранения этого металла родом из Австралии они захватывали по всей стране, с яростью сражаясь за контрольные точки. Родом из Австралии. Как и его Снайпер. Шпион взвился, опомнившись, ринулся, было, проверять, что стало с лабораторией медика, но техасец, как будто зная, что собирается делать Шпион, коротко бросил: - И лаборатории больше нет, сгорела, обвалилась крыша. Боюсь, дружище, наш Снайпер ненадолго переживёт своих родителей. И я не смогу на этот раз вам помочь. Раздатчики-то мои сгорели! - после этих слов он ссутулился, опустил голову на руку, - И респаун сгорел. Твою мать! Шпион бежал сквозь дым, мысли панически метались в голове. Может у Синих лаборатория не пострадала? Может остался хоть один раздатчик с одной единственной дозой лечебной уберсыворотки в шприце? Хоть надежда и окрыляла мужчину, но где-то в глубине души француз понимал, что не быть тому. Он вспомнил, что за спиной Медика BLU не было медицинской пушки сегодня вечером. Стрелок умрёт. - Гюнтер! Стой! Доктор! Медик Синих резко обернулся. До того, как его окрикнул Шпион, тот стоял в оцепенении, глядя на то, что осталось от его лаборатории. Шпион затормозил, чуть не врезавшись в мужчину, но тот, похоже, и не заметил этого. Немец смотрел на него пустыми глазами, опустив плечи, очки съехали на самый кончик носа. Шпион мялся, не зная, с чего начать разговор, но Медик его опередил. - Мои голуби сгорели. Мой Архимед. Он сказал об этом тихо, буднично, но в голосе не было жизни. У его ног лежали чёрные обгорелые комочки, четыре штуки. Из дыма вынырнул Синий пулемётчик, в руке он держал механическую руку, когда-то принадлежащую Инженеру команды BLU. Проследив направление взгляда немца, русский охнул, потом, отбросив свою ношу, подошёл к Медику и прижал того к груди. Медик в одно мгновение как будто постарел на пару десятков лет, вжался лицом в широкую грудь пулемётчика и задрожал, но затих и успокоился, когда Хэви прижался губами к его макушке. Их руки сплелись. Француз беззвучно попятился и растворился в густом дыме пожарища. Через минуту он подскочил к пикапу, на котором приехали Синие, и залез в кабину. Оглядевшись стремительно, мужчина обескураженно чертыхнулся. Медигана нигде не было видно. Не везёт! Резким движением открыв бардачок, тот начал шарить в нём рукой, но потом перевёл взгляд на медицинскую укладку, которую Медик Синих оставил в машине. В сердце француза вновь воспрянула надежда, потому, недолго думая, Шпион рванул на себя молнию и распахнул сумку, а затем выудил оттуда шприц с жёлто-коричневой жидкостью. Уберсыворотки оставалось совсем чуть-чуть, почти вся ушла на пьяницу и забулдыгу шотландца, а нужна была сейчас Снайперу как глоток воздуха утопающему. Выскочив из кабины наружу, француз мигом преодолел расстояние между машинами и вломился в фургон, где на кровати над водительским местом безмолвно лежал его хозяин. Шпион проверил пульс на сонной артерии стрелка, потом губами коснулся лба австралийца: живой, но, боже, какой холодный и белый как полотно! Француз быстро нащупал вену на руке и ввёл иглу шприца, до упора нажав на поршень. Совсем мало! Пустой инструмент выпал из дрожащей руки мужчины и укатился в ноги бесчувственного Снайпера. Две минуты Шпион напряжённо вглядывался в бледные губы стрелка, подносил к ним руку, проверяя дыхание, и почти забыл, как моргать, но вот, к великой радости француза веки Снайпера дрогнули, а щёки слегка порозовели, стрелок перестал быть похож на покойника, но был слишком слаб, чтобы просто открыть глаза, лекарства было недостаточно! Этого не хватит, чтобы полностью остановить кровотечение, Шпион лишь отсрочил неизбежный конец, хоть и пытался изо всех сил вернуть Манди к жизни. Он протянул руку к мягким волосам австралийца, провёл по ним пальцами и прошептал: - Мик, mon cher, прости меня, я не могу тебе толком помочь. Вся база сгорела дотла, а наш Медик сбежал, мне неоткуда взять лекарство, чтобы поднять тебя на ноги! Ресницы снайпера задрожали, видно было, с каким трудом он пытается поднять веки, чтобы посмотреть на француза. - Ну почему же неоткуда, сладкий? Это, случайно не оно? Голос раздался сзади, со стороны входа в фургон. Шпион обернулся и, когда увидел, кто заговорил с ним, почувствовал, как мурашки пробежали по его спине и рукам: живой и довольно бодрый, хоть и немного всколоченный, на него скалился Демо из команды Синих. Восстановительная уберсыворотка действовала отменно: об огнестрельном ранении напоминала только покрытая запёкшейся кровью дырка в водолазке. В руке подрывник держал полный шприц с тем же самым лекарством, что до этого вколол стрелку Шпион и при помощи которой вернулся к жизни сам подрывник. - Ну так что, ты не эту штуку случайно искал у нашего Хэви в машине? О, погляди-ка, надо же какое совпадение! Похоже, что именно это зелье позарез нужно твоему приятелю, да, детка? - Демо, - раздосадованно констатировал Шпион, - Не могу сказать, что рад видеть тебя живым и здоровым. - Ну, я действительно здоров и чертовски хорош собой, посмотри сам, ни царапинки! Эй, приятель, как чувствуешь себя? - Подрывник окликнул стрелка, - Мы слегка повздорили, но, как видишь, правда осталась на моей стороне! Надеюсь, ты усвоил урок? Хотя, тебе видимо не долго осталось раскаиваться, хреново ты выглядишь! - Умолкни, Джеймс. Твои издёвки - это же просто смешно. - Шпион изо всех сил старался держаться невозмутимым, но уже чувствовал, как пальцы холодеют. Вот и всё. Жизнь нанесла очередной удар ниже пояса, обратив против него все совершённые им ошибки. Слишком много ошибок. Всё наперекосяк, о, боже! Меж тем Подрывник вальяжно закинул ногу на ступеньку фургона, и, спустя несколько мгновений оказался внутри. - Ну и теснота! Эй кенгуру, как ты здесь вообще живёшь, тут воздуха на три коротких вдоха, - одноглазый шотландец пнул лежащую на полу кружку, увидел на полке корзину с печеньем и небрежным движением закинул в рот пару штук, - Вивьен, дружище, я признаю, что погорячился сегодня, потому я пришёл сюда помочь, понимаешь! Только добрые намерения! Мне чертовски тяжело видеть тебя с этим недоноском, но, похоже, ничего не сделаешь, настало время вычеркнуть тебя, француз, из своего сердца. Шпион внимательно слушал горца, прекрасно понимая, что тот задумал. И точно, как будто в подтверждение его нехороших предположений, шотландец потянул на себя ручку двери и резко захлопнул её, потом провернул пару раз ключ в замке. - Прекрати это, Демо! - прошипел француз, он стал похож на кота, который вздыбил загривок и согнул дугой хвост. Рука потянулась к кобуре с револьвером, но подрывник покачал головой, поднял над головой стеклянный шприц, держа его двумя пальцами и угрожающе прошипел. - Не наделай глупостей, дорогуша, ты же не хочешь, чтобы он разбился? За всё хорошее в этой жизни нужно платить. Я уверен, ты не откажешься напоследок сделать приятное своему Джимми. Я клянусь, после этого я оставлю вас с твоим ненаглядным навсегда и даже близко не подойду! - с этими словами шотландец спрятал шприц в карман брюк, - Ну же, иди сюда. Шпион невероятно любил играть в шахматы. Когда на доске происходило что-то подобное этому жизненному раскладу, француз сразу объявлял сдачу, понимая, что партия уже проиграна, хоть фигуры ещё стоят на доске и ходы открыты. Увы, жизнь диктовала свои правила, сдаваться было нельзя. Этот ублюдок Демо уже на пределе терпения, скоро ему снесёт крышу и дальше события будут развиваться непредсказуемым образом. Шотландец был слишком близко, и тем не менее Шпион решил рискнуть. Одним резким движением он выхватил револьвер из кобуры и снял с предохранителя, надеясь попасть тому хотя бы в грудь, но, похоже, сыворотка ещё и ускорила рефлексы Демо, уж очень быстро тот среагировал на действия француза. Горец мгновенно бросился вперед, перехватил руку с оружием, второй рукой обездвижил Шпиону ладонь, уже потянувшуюся к ножу. Шотландец за всё то время, когда они проводили время в одной постели, успел узнать о теле Шпиона достаточно, оценить соотношение весовых категорий, свою силу и силу француза, а сейчас отлично предугадывал дальнейшие его действия. Закинув руки мужчины за голову, подрывник впился в нижнюю губу, прокусив её, терзал и оттягивал. - Отпусти...его...мразь! - Ух ты, глядите-ка, заговорил, а я уже подумал ты того, всё! Смотри, стрелок, эта шлюшка уже возбудилась от меня, коготочки выпустила! Шпион зарычал и врезал лбом в переносицу Демо, так, что тот на секунду задохнулся от боли и немного отшатнулся. Француз одним коротким движением распахнул нож-бабочку и выметнул его в направлении горла подрывника, но тот с дьявольской проворностью уклонился, и лезвие лишь оцарапало тому скулу. Шотландец взревел. Кажется, остатки разума его покинули, на его место ворвалось чистое звериное безумство, и горец начал рвать и метать. На пол полетел нож, револьвер и маскировочный набор Шпиона. Подрывник резким движением ноги забросил их под стол, потом свалил француза на пол лицом вниз, заломав руки. Послышался звон пряжки ремня, и Шпион почувствовал, как руки крепко стянула полоска толстой кожи. Чёрт! Только не так! Насильственно, унизительно, на глазах у беспомощного Манди. Шпион слышал, как стрелок, сжав зубы, тихонько скулил от бессилия, и, закрыв глаза, завыл сам. Демо схватил его за руку, вывернув до боли плечо, перевернул на спину и, схватив за края полицейской куртки, бросил на стол. Шпион воспользовался возможностью и лягнул подрывника в колено, от чего тот резко втянул воздух сквозь зубы и врезал Шпиону кулаком под дых. Француз согнулся пополам. В руке Демо оказался армейский нож, острейшее лезвие легко разрезало плотную ткань куртки и рубашки. Одним движением шотландец сорвал с мужчины обрывки одежды, да так, что Шпион ударился головой об полку, потом рванул замок ширинки и стянул с француза штаны. Сверху донеслось шуршание. "Мой дорогой Мик, надеюсь ты не видишь этого", успел подумать француз перед тем, как на его члене сжалась рука Демо. Отвращение и жгучий стыд нахлынули ревущим потоком, который становился ещё сильнее потому, что Шпион чувствовал, как его орган наливается кровью от грубых действий подрывника. Ему ничего не оставалось, кроме как крепко зажмурить глаза и сжать зубы, надеясь, что всё закончится быстро. Но через миг раздался грохот, с полок покатились предметы интерьера и Шпион открыл глаза. С трудом он приподнял голову, ожидая увидеть подрывника у своих ног, но его там не было. Изогнувшись через край стола как змея, француз посмотрел вниз: на полу, извиваясь и рыча, лежал Демо, верхом на нём сидел Снайпер. Молниеносным движением тот вскинул руку и всадил шотландцу между рёбер длинную иглу шприца. Шприца с воздухом. Прямо в сердце. Поршень вошёл до упора и австралиец облегчённо выдохнул, но падение с такой высоты не прошло бесследно для ослабшего стрелка и он повалился на бок, упав рядом с горцем. Демо вытащил из груди шприц и отбросил его в сторону, но уже через несколько секунд схватился за сердце. В глазах его проскользнула паника, тот часто задышал, с каждой секундой всё глубже и сильнее, взор стал бессмысленным, а из горла донёсся хрип. Чуть позже мужчина что-то просипел и потерял сознание. - Ублюдок чёртов! - австралиец шмыгнул носом, засунул руку в карман штанов подрывника Синих и вытащил шприц с лекарством, который без промедления был всажен в шею и опорожнён до конца. На несколько минут в фургоне повисла тишина. - Шпион! Спай? Вивьен? - спустя некоторое время позвал Снайпер. В ответ ему не донеслось ни звука. С трудом сев, стрелок увидел, что мужчина, полулёжа, откинул голову на окно, задёрнутое занавеской. Губы его мелко дрожали, а глаза метались под закрытыми веками. - Эй, - в глазах быстро потемнело, когда Снайпер встал на ноги, держась за ручку шкафа, но стрелок вытерпел и это, слегка покачнувшись. Он схватился рукой за край стола и подошёл к французу. Голое его тело не было прикрыто ничем, потому снайпер без раздумий скинул с себя алую рубашку и накинул на плечи мужчины, распутал стянутые руки, поднял с пола его штаны и натянул на ноги. Шпион соскользнул со стола, как в трансе застегнулся, не сводя при этом глаз с лежащего на полу чернокожего подрывника. Снайпер поправил сбившуюся на шее балаклаву француза, взял мужчину за руку и привлёк к себе. Ледяные пальцы Шпиона крепко сжались на его ладони, когда тот почувствовал, как стрелок дотронулся подушечками пальцев до израненных губ француза. Эти губы пришли в движение и быстро зашептали: - Прости меня, mon pauvre ami, это всё моя вина, c'est ma faute! Всё что произошло, я не смог предотвратить и предупредить, нужно было сразу рассказать тебе...если ты ненавидишь меня, ты имеешь на это полное право, я и сам себя теперь ненавижу... Шпион сбивчиво и быстро говорил, но Снайпер уже не слушал. Он мягко улыбался и вдыхал запах тела человека, так долго и горячо любимого, его сердце готово было разорваться от нежности. Французские слова дались ему с большим трудом, но тем не менее австралиец произнёс: - Je t'aime, Espion.