ф(р)азы

Та картина из детства взрастает внутри виной, шрамом, болью, кошмаром. Она так давно с тобой: обречённый на смерть, умирающий, позади. Я же сам всё решил, я же сам говорил идти. Обречённый на смерть всё равно остаётся жив — так уж вышло... выходит. Ты это в меня вложил, но желанье спасти не всегда означает, что эта жизнь сохранится — мы знали с тобой давно, только ты так упрям, только ты говорил: «спасу». И не знал, какой крест на себе уж давно несу, эта кровь этот яд пробудил меня, изменив: обречённый на смерть всё равно остаётся жив. А цена... представляешь, за это чем, как платить? Ради из-за тебя мне чудовищем вечно жить. Ну, таким, как, ты помнишь, из наших кошмарных снов? Я, конечно, с тобой, за тебя и на всё готов, но во мне оживает и душу сжимает монстр. Ты сказал, что я справлюсь, но, Юи, справляться поздно. И я верю лишь в то, что останусь. Не буду врать: я бы мог тебя, знаешь, легко ото всех забрать, только что-то /покорность/ цветёт на моих руках, а у смерти, ты знаешь, твой голос, твои глаза. Попытался бы злиться, но ты мной всегда прощён. Ну чего тебе, Юи, ну, господи, что ещё? Я бы мог тебя, знаешь, легко ото всех забрать, только что-то мешает уйти, заставляя ждать; это я, я один ограничил свой мир тобой. Для кого-то (для всех) ты надежда, оплот, герой. Это я, я один сузил смысл лишь до тебя. Ты другой. Ты не стал. У тебя снова есть семья — их не бросишь. Не сможешь. А мне за тобой стоять. Тут безжалостный, Юи, знаешь, не только я.