Пять месяцев

Cigarettes After Sex — I’m a Firefighter

Что бы делали вы, если ваше существование в этом мире завершилось на 18 году жизни, не давая насладиться каждым ее моментом и не увидеть тот самый счастливый конец из сказки «И жили они долго и счастливо»? Смогли бы вы принять то, что вам осталось жить всего пять месяцев и потерять все самое дорогое, что приносило удовольствие? Или вытерпеть жалеющие взгляды родственников, которые отчаянно желают вам помочь, но этот способ стоит гораздо больше, чем вы можете себе позволить. Я прошла все круги моего личного ада, начиная с отсутствия понимания происходящего, вплоть до попытки самоубийства, лишь бы закончить эти страдания в ожидании назначенной даты, которая звучит как приговор. Но захотелось бы вам жить, видя протянутую руку помощи, желающую окрасить ваши последние дни пребывания в этом несправедливом мире? Мне вот да… Крыша была моим любимым местом единения мыслей и чувств, которые я могла утаить от вездесущих учеников. Весенний ветер развивал волосы, падающие на глаза, закрывая их на такой прекрасный вид, открывающийся с этой точки в закатное время. Стоя на самом краю, я ощущала себя живой как никогда, зная, что снизу тебя ждет холодный асфальт, который явно примет тебя без жарких объятий. Но, спускаясь с этого карниза, жизнь снова напоминала о той боли, которую мне придется испытать, видя, как мои родители трясутся, зачеркивая каждый проведенный день. Но чьи дни они зачеркивают? Мои или свои, которые они могли радостно провести, забыв о болезни, чего мне безумно хотелось. — Тише, не глупи и осторожно спускайся, — медленно растягивал баритон парня, крадущегося ко мне, как котенка, который пытается приласкаться, чтобы не спугнуть маленькую мышь. — Я не собираюсь прыгать, — смеюсь я, шире расставляя руки навстречу ветру. — Но это слишком опасно, — продолжает он и хватает меня в объятья, снимая с карниза и прижимая к себе. — Больше так не делай, — просит он, и я слышу, как часто бьется его сердце. — Жизнь и так коротка, чтобы закончить ее вот так, — грустно выдыхаю я, улыбаясь и забирая свои вещи, ухожу с рассекреченного места, помахав рукой парню. Я знала его, это был Ким Тэхён из моего класса, вечно улыбающееся чудо, которого я любила еще с младших классов, но после их окончания, он оказался в другой группе и только в этом году вернулся обратно. Многие считали его странным, но продолжали восхищаться работами, которые выходили из-под его рук, умело использующих краски для изображения очередного пейзажа, который наверняка займет призовые места в конкурсах. Меня поражала его индивидуальность и прямолинейность, которую он подавал с улыбкой, располагая к себе людей. Он был намного глубже, чем самый глубокий колодец и полон чувств, как душераздирающая мелодрама. — Черт, дневник, — обыскав всю сумку по нескольку раз, так и не нашла я свое хранилище тайн, откинув портфель в сторону. — Мам, ты не трогала мой дневник? — спустилась я вниз, смотря на нее, спокойно готовящую обед. — Нет, малышка, я не видела его, — через плечо улыбнулась мне она своей притворной улыбкой, продолжая готовить. — Где я в последний раз его открывала? — пыталась я вспомнить, наворачивая круги по комнате. — Крыша! — резко остановилась я, вспоминая, что он лежал на большой трубе. «Надеюсь, он не…», — пыталась я успокоить себя, думая, что дневник так и остался там, но придя утром на крышу, его там не оказалось, а сердце сильнее забилось, боясь быть раскрытой одним человеком дважды. «Только не он», — умоляла я, глядя на озаренное небо.