Пять месяцев

Band Of Horses — The Funeral

— Ащ, — раздраженно вздыхает он, ложась на деревянную доску нашего секретного места. — Прости Тэ, тебе из-за меня досталось, — выдыхаю я, через плечо, поглядывая на уставшее лицо парня. — Это не твоя вина, перестань. Мне так хотелось остаться дома, отдохнуть, выспаться наконец, — проговаривал он, с особой злостью выделяя последние слова. — Я не понимаю, почему он так взъелся именно на тебя, — качала я головой, отгоняя от себя грозный вид учителя, выводящего Тэхёна за дверь. — Ты ведь придешь? Ты должна болеть за меня, — поднимается он, уставившись на меня, и на лице не остается и доли раздражения. — Раз ты хочешь, — пожимаю я плечами и чувствую трясение всего тела от его ладоней, сжимающих мои плечи. — Конечно! — возмущенно произносит он, словно я сморозила глупость, и очередной звонок прерывает наши разговоры. — Ты должна смотреть только на меня, — смеялась я над Тэхёном, произносящего эти слова с серьезным лицом. — А там будет кто-то еще? — подыгрывала я ему, весело спускаясь по лестнице школы. — Ну, все, иди, я найду тебя, — машет он рукой, заворачивая к своей команде, а я плетусь на места для болельщиков, садясь на первый ряд возле лестницы. Не проходит и десяти минут, как стадион заполняется галдящими учениками, благо соревнования проходили на улице, и освежающий ветерок ласкает мою кожу, успокаивая нервы и предавая радостное настроение в предвкушении ежегодных соревнований. Команды постепенно начинают выходить под шквал аплодисментов и свистов со всех сторон, но мой взгляд следит только за одним человеком, который прикусив губу, внимательно изучает толпу, щуря глаза. Его мышцы плотно обтягивает футболка, которая слилась с торсом от сильного дуновения ветра, а на лбу красуется красная бандана, приоткрывающая лоб. В который раз, убеждаюсь, что мне очень повезло видеть его, восхищаясь прекрасными пропорциями, по мнению художника, ловлю его взгляд на себе. — Удачи! — сжимаю я кулачки и получаю довольный кивок. И вот соревнования начинаются, заставляя меня заскучать за наблюдением нудных заданий, и я ликую, когда остается последний забег, самая важная часть всего сбора. Звучит старт, и начинается сама значимая для меня эстафета. Участники быстро несутся по кругу, передавая палочку следующему, и я боязливо смотрю на Тэхёна, который стартует последним из команды. Его ноги немного трясутся, а тело развивает небывалую скорость. Мое сердце трепещет, словно я сама участвую в соревновании, и от этого зависит моя жизнь. Я перестаю дышать, когда почти у финиша деревяшка выскальзывает из его рук, а голос срывается, выкрикивая его имя. Тэхён, приземляясь на землю коленями, тянется за палочкой, поворачивая голову на трибуны. Время замедляется, и я вижу, как тяжело дышит Ким, роняя каплю пота на дорожку. Наши взгляды вновь находят друг друга, и я киваю, заставляя встать его на ноги и снова бежать из всех сил, пересекая финишную черту. — Бёль! — несется он навстречу, поднимая меня над землей, и я сверху смотрю на счастливое лицо, радостно выкрикивающее слова победы. — Кажется, наши занятия по утрам не прошли зря, — смеюсь я, хлопая его по плечам. — Все, что связано с тобой, произошло не зря, — улыбается он, и мое тело наполняет радость, вперемешку со страхом, потерять это чувство. Так мы долго стоим, счастливо смеясь, ударяя друг другу в ладони, и пусть, что на нас устремлены сотни глаз, а завтра будет ходить множество нелепых слухов, сейчас это не так важно, как его яркая квадратная улыбка, что так сильно врезалась в мою память. Но, как и все в жизни, счастье сменяется болью, а радость-мучениями. — Только пережить эту неделю, а там и лето, — успокаивает меня Тэхён, сидя под кондиционером и роясь в стопке книг. — Конечно, это же такая радость сидеть в библиотеке, когда за окном лето, — язвительно произношу я, падая на стол, устремляя взгляд в окно, за которым листья деревьев тихо покачиваются от ветра, а птицы быстро летают, старательно облетая здание, чтобы не столкнуться с невидимым для них стеклом. — Как думаешь, им больно, когда они бьются? — спрашиваю я, не поднимая головы. — Думаю, да, — задумчиво произносит он, садясь рядом, и облокачивает голову под щекой. — Они же тоже живые, — продолжает он. — Живые, — выдыхаю я, словно жалея этих маленьких и беззащитных существ. — А ты хотел бы летать? — поворачиваюсь я к парню, оказываясь слишком близко от его лица, и ложусь обратно, скрывая смущенное лицо. — А ты разве нет? Это ведь так прекрасно, смотреть на все с высоты и чувствовать безграничную свободу. Лететь туда, куда глаза глядят, и бывать в разных странах, наблюдая за жизнью людей, — мечтательно вздыхает он и тут же прерывает свои мысли. — Так, хватит, опять ты отходишь от темы. У нас вообще-то завтра экзамен, а кто-то очень сильно переживал по этому поводу, так что быстро возвращайся с неба, — поднимает он мою голову и ставит передо мной книгу, на которую я снова падаю, мечтая, чтобы все записи в ней, чудесным образом впитались в память. — Хороший метод, но давай, опробуем его в следующий раз, — смеется Тэхён, и я все-таки поднимаюсь. — А я вчера говорил учить, — задирает он нос, когда я мнусь на месте, ожидая приглашения в экзаменационный класс. — Говорил, — вздыхаю я и гулко сглатываю, когда называют мою фамилию. — Иди, — толкает он меня, пожелав удачи, и проходит в другую дверь. «Ну, отлично, его нет, так еще и посадили за первую парту», — выдыхаю я и получаю свой бланк. Долго обдумывая каждый ответ, я поняла, что этот способ бесполезен, потому что половина из вопросов мы и в помине не изучали в этом году. «Эх, была, не была», — сдаю я ответы и спешу в коридор, надеясь, что Тэхён будет там, но его нет. «Может домой ушел, он же не мог так долго сидеть там. Обычно он ставит все наугад, так что наверняка ушел, не дождавшись меня», — плетусь я домой и без сил валюсь на кровать, которую давно не видела, засыпая за столом.