Цветущий сад

      Солнце уже давным-давно встало и светило так, словно старалось выманить на улицу какого-нибудь доверчивого мечтателя. Но тепло, которое ощущалось от светила в квартире даже за плотными темно-бордовыми шторами, на деле было обманчивым: для полного убеждения в этом стоило выйти на балкон или хотя бы посмотреть в окно. Прохожие, бегущие по делам явно из-за чувства долга, нежели желания, кутались в шарфы из тонкой шерсти, случайно взятые по привычке. Те, кто всё же поддался искушению и оставил столь необходимый предмет гардероба дома, поднимали повыше воротники весенних пальто, прячась от пронизывающего до костей ветра.       Квартира, а точнее просторная студия, в которую так стремился попасть свет холодного, но уже мартовского дня, пряталась на последнем этаже пятнадцатиэтажного дома. Ещё с порога становится понятно: хозяин сей обители является человеком педантичным, склонным к перфекционизму. Пожалуй, понять это можно, начиная от фантастической чистоты вокруг и заканчивая такими мелочами, как расставленные определённым образом небольшие статуэтки или аккуратно сложенные бумаги на письменном столе. Дополняли картину и совершенный можно даже сказать вычурный порядок на кухонных тумбах и сверкающая плита.       Идиллию убранства нарушала разве что стоящая у окна двуспальная кровать, на которой спал молодой человек. Сейчас он больше напоминал милого ребёнка: его светлые волосы разметались по подушке, ноги и руки обнимали мягкое пышное одеяло, а тонкий серый плед уже давно покоился на полу. Лицо спящего выглядело умиротворённым и отчасти счастливым, но в тоже время веки уже начинали подрагивать – видимо, сон понемногу отступал, но парень упорно не желал, чтобы он заканчивался.       Стоит отметить, что сопротивления его были тщетны, как будто сама природа жаждала скорейшего пробуждения блондина. Постепенно просыпавшееся сознание буквально подначивало открыть чистые голубые глаза и начать новый день, серый и обыденный или же, наоборот, полный сюрпризов. Наконец, загадочный Морфей, сын могучей богини ночи, словно сдавшись, покинул молодого человека. И, как бы ставя жирную точку в этой незримой борьбе, молодой человек неожиданно для себя трижды чихнул.       – Давай, ещё заразу мне тут разнеси, – недовольный, но приятный слуху баритон раздался где-то слева от светловолосого. – И так еле разобрал бардак, который ты вчера устроил. Совсем оборзел уже, гадёныш.       Этот самый «гадёныш», всё ещё жмурясь по-детски и забавно морща чуть вздернутый носик, сел на кровати и повернул голову в сторону знакомого голоса, чуть склонив. За барной стойкой, в одних спальных штанах сидел его лучший друг, уткнувшись в ноутбук и что-то внимательно изучая на экране. Парень выглядел довольно угрюмо, но это ничуть не портило его, а даже наоборот, дополняло его образ серьёзностью и мужественностью, придавая ему гармоничность и удачно завершая.       – А ты как всегда любезен, я посмотрю, – светловолосый беззлобно усмехнулся. Он уже давно привык к такому тону в общении.       – Скажи спасибо, что я тебя за шкирку не выставил тебя вчера, – не отрываясь от своего занятия, хозяин студии отхлебнул зелёный чай из кружки. В том, что это был именно чай, и именно зелёный, блондин не сомневался.       – Ну не выставил же, – вторил ему собеседник, театрально вскинув руки. – А вдруг я бы заблудился и замерз в какой-нибудь подворотне? О, ужас!       – Был бы очень рад.       – Хах, – светловолосый посмотрел на друга ясными глазами и озорно улыбнулся. – И я тебя люблю, Сасори!       – Идиот, не скажи так при ком-нибудь, – Акасуна чуть вздохнул, стараясь таким образом избавиться от внезапно нахлынувшего раздражения.       – Ммм, кто-то боится испортить себе репутацию античного совершенного бога и покорителя невинных девчачьих сердец.       – Я смотрю, тебе сегодня намного лучше, – красноволосый взглянул на друга. – Вчера мне было тебя откровенно жаль, а сегодня ты меня неимоверно бесишь.       – Какое красноречие, – Тсукури таки обратил внимание на валявшийся на полу плед. Решив поднять его, блондин улёгся на живот и протянул руки. Чуть пыхтя, парень немного неуклюже водрузил «добычу» на кровать и сел.       – Да неужели? – уверенный голос раздался прямо над ухом, вызвав тем самым череду мурашек у Дейдары.       Казалось, это продолжается вечность. От близости друга дыхание сбилось и стало рваным, пульс участился, а стук сердца буквально оглушал. Возможно, был бы светловолосый девчонкой, он бы уже давно потерял сознание от такого поворота событий. И не потому, что в обмороки падают только девушки, нет. Просто именно принадлежность к сильному полу одёргивала его, каждый раз как бы напоминая, что необходимо держать хоть какое-то расстояние, что нельзя переходить грань.       Тсукури часто ненавидел себя за беспричинные приступы ревности, появляющиеся, как правило, когда на красноволосого «вешалась» очередная девица (обычно размалёванная и расфуфыренная кукла, как он сам их называл). Друг же его словно не замечал своих поклонниц, что также сильно злило блондина. А ответить, отчего так, было сложно. Дейдара предпочёл бы уехать вместе с красноволосым в какую-нибудь деревеньку, где на последнего не накидывались бы с объятиями всякие незнакомки. Помимо этого, ему хотелось бы увидеть хоть самую малость человеческих эмоций на лице Акасуны, а не его вечное равнодушие, временами разбавляемое равнодушием.       – А… – блондин почувствовал, как некая сила развернула его к Сасори, отчего их лица теперь были в паре сантиметров друг от друга. Голубые глаза испуганно смотрели в спокойные карие, от которых, на первый взгляд, не исходило никакой опасности.       – Как же ты бесишь своим показушничеством, – красноволосый как будто вглядывался в самые глубины души, а его лёгкая улыбка и тихий, полный сексуальных ноток голос настораживали. – Прямо как маленькое дитя, которое надо наказать, – всего мгновение, и Тсукури уже лежит, придавленный к кровати сильными руками Акасуны. – Интересно, и как же мне тебя лучше наказать?       – Ты что, совсем свихнулся из-за своего идиотского искусства? – блондин безуспешно пытался выбраться из хватки друга. – Что за дурацкая театральщина, хм? Прекращай! – парень внезапно ощутил накатившую на него волну страха.       – Поесть найдёшь в холодильнике, – свобода оказалась такой же неожиданной, как и временное заточение. – У меня дела, вернусь через пару часов.       Сасори отстранился, подошёл к небольшому дубовому шкафу и, вынув всё необходимое, переоделся. Каждое, даже малозаметное его движение было плавным и в какой-то степени грациозным, но одновременно чётким и быстрым. Не было ни малейшей заминки или остановки в раздумьях, отчего казалось, будто они были давно отрепетированы. Тсукури наблюдал за другом, не отрывая взгляда (благо красноволосый стоял спиной), мысленно понимая, что намного лучше было бы отвести взгляд. Но неширокая, в меру накаченная спина начинающего режиссёра словно гипнотизировала и побуждала прикоснуться к ней, сначала слегка, а после прижавшись всем телом.       Может, было бы у него больше свободного времени, Акасуна нарочито бы медлил с переодеванием, наслаждаясь процессом (ведь как можно не почувствовать вперенный в тебя взгляд?). Нельзя утверждать, что блондин ему нравился – это было, пожалуй, больше покровительство с примесью чувства собственного превосходства и толики заботы. Хотя, нужно признать, Сасори нравилось смущать Дейдару, вызывая на лице последнего невообразимо богатую гамму эмоций. Но это так, больше привычка – искать новые образы, которые затем можно воплотить на сцене.       – Что за… – Тсукури ещё какое-то время сидел, опасливо посматривая в сторону входной двери, за которой скрылся его друг. Но кроме капелек страха ощущалось и ещё одно чувство, похожее на возбуждение.       С одной стороны, это было неправильно. Два молодых человека, в разной степени увлечённых жизнью и своим делом – разве может быть между ними что-то большее, чем дружба? Блондин часто выступал против сторонников однополых отношений, рьяно показывая им своё пренебрежение. Но в то же время он часто визуализировал ситуации, когда Акасуна нежно гладит его по волосам и что-то вкрадчиво говорит, или, как это уже отчасти случилось сегодня, доминирует и властвует, прижимая светловолосого к какой-либо поверхности. Ему чертовски хотелось этого.       Дейдара тряхнул головой, прогоняя навязчивые фантазии и стараясь успокоить мысли, поднялся с ложа и поплёлся в ванную. Взбодрившись под холодным душем, молодой человек разогрел любезно оставленную Сасори еду. Есть особо не хотелось, но и ходить голодным было не слишком умной затеей, а потому блондин лениво ковырял вилкой в своём завтраке, стараясь вспомнить, каким чудом он оказался в квартире друга. Воспоминания шли тяжело, словно давая парню шанс оставить это дело. Но упёртость светловолосого всё же дала о себе знать, и обрывки вчерашнего дня начали складываться в единый пазл.       – Рано или поздно ты договоришься, Дейдара, – входная дверь хлопнула, оставив Тсукури наедине с тишиной маленькой квартирки в южной части мегаполиса.       Молодой человек горько усмехнулся в пустоту и потянулся за бутылкой, уныло стоящей на прикроватном столике вместе с граненым стаканом. Но она была уже пуста. Блондин чертыхнулся и, поднявшись, медленно переместился к шкафу, где ещё сохранилась его последняя «заначка» – небольшая бутылка виски. Живот противно заурчал, как бы напоминая, что сегодня все приёмы пищи проигнорированы и стоит хоть немного перекусить. Но парень, казалось, совершенно не замечал этого громкого призыва к удовлетворению одной из биологических потребностей.       Довольно легко откупорив бутылку, Дейдара сделал три больших глотка к ряду, немного морщась. Горло начало нестерпимо жечь от крепости напитка, но светловолосый не стал останавливаться и, чуть отдышавшись, сделал ещё несколько глотков поменьше. Сознание постепенно затуманивалось, притуплялись чувства страха и неловкости, оставляя место лишь сиюминутным желаниям.       Волей судьбы, одним из таких желаний было догнать друга и доказать ему, что Тсукури – талантливый молодой инженер, переживающий трудности на фоне общего выгорания и отсутствия разнообразия в жизни, а также обладающей чуткой и ранимой душой. Помимо этого, хотелось наплевать на свои принципы относительно гомосексуальных связей и наконец-таки прижаться к Акасуне, вдыхая еле уловимый, но такой сладкий аромат его духов и зарываясь носом в его мягкие красные волосы.       Поскольку Сасори уже ушёл, блондин не придумал ничего лучше, как поехать к нему домой – он был абсолютно уверен, что застанет его в квартире. Наверное, ехать почти через весь город в подвыпившем состоянии было полным абсурдом и величайшей глупостью, но Дейдару это мало волновало. Поэтому, спустя какое-то время, молодой человек, наспех одетый в первые попавшиеся под руку (по иронии судьбы – безобразно мятые) вещи, уже спускался на эскалаторе в метро.       Народу оказалось не так много, но все сидячие места были заняты, поэтому большую часть пути пришлось ехать, стоя на некрепких ногах. Сделав пересадку на другую ветку, парень всё же нашёл свободное место, напротив странно одетого зрелого мужчины. Расположившись на сидении, Тсукури без стеснения начал рассматривать весьма необычного пассажира. Не сказать, что светловолосый пытался разглядеть всё до мелочей: но именно за этого человека, кажущегося смутно знакомым, зацепился нетрезвый взгляд парня.       Мужчина действительно выделялся из толпы: его донельзя бледная кожа в сочетании с длинными прямыми волосами цвета вороного крыла буквально приковывала к себе взгляд. Дополняли таинственный образ чёрные брюки, заправленные в сапоги с высокими голенищами, с кипельно-белой рубашкой строгого кроя и ярким жёлтым галстуком, больше напоминавшем шейный платок, а также темно-синий фрак. Почувствовав на себе чужой взгляд, незнакомец посмотрел на Дейдару, отчего тот смог отметить худощавость лица с выступающими скулами и золотые глаза с колыхающимся в них безумием.        «Игра в гляделки» продолжалась недолго: услышав название нужной ему станции, блондин с неким усилием встал и вальяжно вышел из вагона, отправившись по намеченному пути. Однако, немного он всё-таки свернул – чуть поодаль от нужного дома стоял круглосуточный алкомаркет. Приобретя бутылку недешёвого красного полусладкого и хорошего виски, Тсукури двинулся в сторону подъезда. Уже в лифте парень с немыслимой лёгкостью открыл напиток покрепче и сделал глубокий вдох.       Пара мгновений – и вот, светловолосый уже стоит перед квартирой своего лучшего друга, пошатываясь и изредка икая. Слегка не рассчитав собственные силы, молодой человек несколько раз ударил кулаком в дверь. Удары вышли чересчур громкими и привлекающими внимание, но хозяин не спешил встречать незваного гостя. Раззадоренный и взбудораженный, Дейдара замахнулся ещё раз, намереваясь достигнуть своей цели, во что бы то ни стало. Но дверь внезапно открылась, отчего рука блондина рассекла лишь воздух, а он сам был довольно грубым рывком втянут в полумрак квартиры.       – Совсем сдурел? – злостное, но знакомое шипение обрадовало пришедшего. – Тсукури, ты хоть время видел?!       – Сасори, ты не должен был меня бросать, – слова давались тяжело, от выпитого накатывала дремота, что в совокупности делали речь более развязной и немного тягучей. – А я, между прочим, так скучал…       – Отцепись от меня! – почувствовав мужские руки на своём теле, Акасуна на мгновение замешкался, но после резко расцепил их и отдалился на относительно безопасное расстояние от пьяного друга. – Да что с тобой не так сегодня?       – Мне так не хватает твоей ласки, – Дейдара сделал шаг вперёд, протянув руку с бутылкой вина. – Будешь? Как ты любишь. Если бы и меня ещё любил…       – Тебе бы для начала протрезветь, – колко заметил красноволосый. – Тоже мне, противник однополых отношений.       – Да к чёрту это всё, – блондин начал было снова надвигаться на хозяина обители, но неожиданно прошёл мимо, понурив голову. – Я, между прочим, талантливый, но непризнанный инженер, который тоже нуждается в любви…       – Дей, да что за ересь ты несёшь!       Послышался звон разбившейся посуды и весьма посредственное «Упс!» с места происшествия. Сасори щёлкнул переключатель, отчего теперь каждый уголок студии был хорошо освещён. Возле барной стойки стоял уже сильно пошатывающийся Тсукури, старающийся аккуратно водрузить бутылки на столешницу, не пролив из уже открытой. Рядом, на полу лежала некогда красивая и изящная фарфоровая чашка.       – За что мне это всё… – еле слышно простонал Акасуна, стараясь силой одного только самообладания унять нахлынувшую злость.       – Прости, я тут случайно, – блондин отошёл в сторону книжного шкафа, случайно смахнув с небольшого рабочего стола пару статуэток бутылкой виски (которую он так и не выпустил из рук). Одна из фигурок, по-видимому, наиболее хрупкая, разломилась пополам, отозвавшись в сердце красноволосого тупой болью.       – Дейдара! – в этот момент на полу оказалась большая часть книг, на которых весьма неудобно расположился гость. – Чёрт бы тебя побрал!       – Мне не нужен чёрт, мне нужен только ты, – чуть растягивая слова, отозвался светловолосый, стараясь подняться.       После нескольких неудавшихся попыток Сасори, раздражённо выдохнув, взвалил на себя увесистую тушку пьяного друга, положив одну его руку на своё плечо, и аккуратно потащил ношу к постели. Неожиданно Тсукури дёрнулся, непонятно вывернулся и крепко обнял красноволосого, прижимаясь к нему всем телом. Потеряв равновесие, Акасуна спиной упал на кровать, придавливаемый блондином. Последний же, уткнувшись носом в грудь хозяина квартиры, удовлетворённо вдохнул знакомый запах и отключился.