Цветущий сад

      – Сколько раз просил не трогать мой ноутбук, – уставший голос с нотками недовольства эхом прошёлся по квартире со стороны входной двери, что возвещало о прибытии хозяина. – На каком языке тебе ещё об этом сказать?       – На языке зелёных человечков, хм, – больше на автомате ответил собеседник, увлечённый чем-то на экране.       – Дейдара…       – Ну, прости, – чуть насупившись, блондин отвёл глаза в сторону. – Телевизора у тебя нет, книжки я такие не люблю, а телефон… – парень нахмурился, стараясь вспомнить, где он мог оставить гаджет. – Блин, дома, наверное, забыл.       – Угу, а напиться ты вчера не забыл, – Акасуна мельком взглянул на друга.       – Так вышло, хм, – пожал плечами тот. – Мне жаль, что так вчера всё получилось.       Повисло молчание, от которого веяло какой-то неловкостью. Тишина угнетала Дейдару, привыкшего к суете, отчего вновь возникло чувство апатии ко всему вперемешку с усталостью. Тсукури, вспомнив за чашкой горячего чая вчерашний вечер, старался всячески отвлечь себя от мрачных мыслей. Так, он наткнулся в Интернете на несколько статей о необъяснимых явлениях, с которыми обычный городской человек сталкивался в последние месяцы. Когда пришёл Акасуна, чувство стыда захлестнуло светловолосого с новой силой за его поведение накануне, но молодой человек старался не показывать виду.       – Я… – в надежде разорвать уже ненавистную тишину, блондин пытался подобрать слова, резко смешавшиеся в голове в «кашу».       – Всё нормально, – спокойный голос красноволосого юноши будто гипнотизировал, успокаивал и расслаблял одновременно, но в то же время был достаточно холоден и твёрд, чтобы не затуманивать разум собеседника окончательно. – Проехали.       – Ты… правда не злишься?       – Тебе пора бы начать взрослеть, ты так не думаешь? – Акасуна усмехнулся, ставя на плиту чайник. Его взгляд пробежался по строчкам на экране ноутбука, с ловкостью выделяя ключевые слова и фразы, в которых и был заключён весь смысл открытой статьи. – С каких это пор ты увлекаешься мистикой?       – Ммм? – Тсукури посмотрел на друга. – А, так это просто так, решил почитать.       – Никогда не думал, что подобные сказки тебе интересны, – со стороны Сасори вновь послышалась усмешка.       – Ну… – Дейдара немного замялся. – В последнее время да.       – И как тебе? – вопрос был задан как-то безучастно, по-видимому, ответа не требовал. – По мне, так настоящая ересь.       – Да уж, ересь… – тихонько отозвался блондин.       – Сказки, придуманные для глупых и наивных девушек и трусоватых людишек, – продолжал красноволосый. – Если бы мы не работали с этой несусветной чушью, то и общество у нас было куда воспитаннее. А то насмотрятся и наслушаются всяких сказок, а смысл серьёзных произведений они уже не понимают. Чаю?       Сасори налил чай, отчего студия наполнилась мягкими нотками ароматных трав, слегка отдающих сладостью, но при этом успокаивающих и расслабляющих. Вновь повисло небольшое молчание, нарушаемое лишь звуками с улицы. Город живёт своей жизнью, вечно спешит и торопит весенний день, и, даже несмотря на плотно закрытые окна, суматоха дня проникает в квартиры, наполняя их жизнью. Шторы были отдёрнуты, отчего солнце, уже давно преодолевшее зенит, проникало в студию, тёплыми бликами отражаясь на стене и в небольшой вазе на рабочем столе, искусно расписанной неизвестным мастером.       – Мне так жаль глупцов, которые не любят истинное искусство, – Акасуна увлёкся своими мыслями, сев вполоборота за стойкой напротив светловолосого и остановив взгляд на одной из оставшихся на полке статуэток. – Скажем, оперу, балет, классическую музыку… или же спектакли, поставленные по мотивам произведений классической литературы. Как же противно порой осознавать, что некоторые люди не способны восхититься совершенной красотой искусства. Они так бедны в духовном плане, так ещё и продолжают лишать себя возможности лишний раз обратить свой разум к высокому и прекрасному, что способно поднять их на новый уровень. И вместо того, чтобы писать о чём-то действительно стоящем, они пишут о выдуманных явлениях и существах.       – А если это правда? – тихий и неуверенный, чуть поникший голос остановил небольшой импровизационный монолог Сасори.       – Что «правда»?       – Ну, а вдруг, эти существа есть, – чуть громче и более уверенно продолжил блондин. – Или хотя бы часть из них, хм. Ну, знаешь, вампиры или, скажем, призраки? Или, на худой конец, ведьмы? Или…       – С каких пор ты в это веришь? – красноволосый с удивлением посмотрел на друга, словно впервые видел его. – Не припоминаю, чтобы ты до этого момента вообще даже допускал мысль о существовании того, чего на самом деле нет.       – Я видел очень красивую девушку, – Дейдара закрыл ноутбук и, отодвинув его в сторону, посмотрел на собеседника.       – Я тоже каждый день вижу много красивых девушек, – хмыкнул Акасуна, отпивая горячий чай из домашней кружки. – Было бы странно, если бы мы их не встречали в таком большом городе, не находишь?       – Она была одета… Как-то странно, хм. Какой-то непонятный сарафан. Или это не сарафан вовсе... – Тсукури чуть потупил взгляд. – Как старая рубаха до пола, во. И на талии завязано какой-то лентой, как будто она сама её связала.       – Ну, может это кто-то из городских неформалов, – Сасори равнодушно пожал плечами. – Ну, знаешь, движение хиппи или что-то подобное.       – Не знаю. По-моему, даже хиппи у нас в таком виде не ходят, по крайней мере, зимой, – блондин насупился и посмотрел на дно своей чашки. – Но ведь прохожие на неё должны были посмотреть, она же такая чудная! Она прошла мимо стольких людей, одетая так легко, а на неё никто даже внимания не обратил, как будто её и нет!       – Может, тебе попросту предвиделось, от усталости, например? – красноволосый немного скептично посмотрел на собеседника, а после чуть прикрыл глаза. – Ты в зеркало смотришься вообще? Видок у тебя, мягко говоря, убитый.       – Я увидел её впервые примерно четыре месяца назад, ещё перед новогодней сессией. Тогда ещё не время было напрягаться, со мной всё было нормально, – светловолосый для твёрдости своих слов ударил по столу ладонью. – И когда начал встречать её снова и снова, мне стало по-настоящему страшно.       – Ты поэтому учёбу забросил?       – А ты бы не забросил? – Дейдара чуть вскрикнул, но осёкся под взглядом друга. – Да я на улицу лишний раз выйти боялся. Даже когда доставку еды на дом заказывал, иногда видел её в подъезде за спиной курьера. Она, знаешь, симпатичная. Но что-то в ней есть такое пугающее и отталкивающее, нечеловеческое, хм.       Акасуна молчал, уткнувшись взглядом в пол. Между его аккуратными бровями образовалась небольшая морщинка, свидетельствующая о том, что мысли, зарождающиеся в голове парня, заставляли неосознанно хмуриться. Лицо стало серьёзным и менее расслабленным, приобрело сосредоточенный вид. Было видно, что молодой человек не просто думал о чём-то, а спорил сам с собой. С одной стороны, рассказ друга заинтересовал будущего режиссёра, но больше с художественной точки зрения. В то же время разум в компании со здравым смыслом отказывался принимать повествование за реальность.       – Зимой, говоришь? – нарушив тишину, красноволосый потёр переносицу. – Дей, ты уверен, что тебе это не показалось?       – Ты издеваешься? – даже не особо разбираясь в интонациях голоса, можно было с уверенностью сказать, что блондин злится.       – Успокойся, – Сасори вздохнул, раздумывая о том, что могло предвидеться его другу. – Сможешь описать подробнее, как она выглядит?       – Я попросил Сая нарисовать её, – Тсукури похлопал себя по карманам тёмных джинс и достал оттуда сложенный в несколько раз лист с портретом незнакомки, после чего протянул его Акасуне. – Ты был прав, он отлично рисует. Как будто увидел её сам, пока я описывал. И так естественно получилась.       С листка на юношу смотрела молодая девушка лет семнадцати-двадцати, нарисованная по пояс синей ручкой. Густые волосы заплетены в довольно толстую девичью косу, спускающуюся через плечо за границы рисунка. Большие глаза и тонкие, но в то же время мягкие черты придавали лицу особую выразительность, делая её похожей на красивую куклу талантливого мастера. Однако от обыкновенных кукол прекрасную незнакомку отличало отсутствие улыбки – губы были поджаты и натянуты ниточкой, что отражало на лице разочарованность. Поскольку одна рука с длинными тонкими пальчиками лежала на косе, словно гладя её, можно было вполне представить полное одеяние девушки, имея знания в искусстве народных костюмов.       – Как интересно, – Сасори медленно изучал каждый штрих намеченный знакомым. – Эта одежда… Кажется, даже на смотры традиционных художественных культур такое уже не шьют. Может, разве что в исключительных случаях.       – Что ей от меня надо? – блондин вздрогнул, обречённо смотря куда-то в пустоту.       – Вопрос хороший, но ответ тебе стоит узнавать точно не у меня, – оторвавшись от наскоро рисованного портрета, будущий режиссёр с некоторым безразличием глянул на друга. – Я, конечно, тебе всегда рад. Но ты домой не собираешься?       – А? – Дейдара словно очнулся от мыслей и слегка потупился. – Если честно… мне бы не хотелось выходить на улицу.       – Боишься какой-то девчонки? – губы красноволосого изогнулись в кривую усмешку. – Сомневаюсь, что ты мог увидеть призрака среди толпы.       – Но ведь её никто не видел, кроме меня! – Тсукури подскочил, уперев руки в стол. – К тому же, вчера я еще видел мужчину, одетого как будто из двух веков назад!       – А не придумал ли ты это, чтобы остаться со мной? – Акасуна внимательно наблюдал за эмоциями друга, а его голос оставался вполне спокойным и сдержанным. – После вчерашнего, мне кажется это вполне логичным.       – Да ты… – возмущение достигло своего предела, отчего блондин в буквальном смысле поперхнулся воздухом. – Я же извинился!       Неловкость захватила светловолосого, что говорится, с головой. Эмоции, смешавшись, поднимали с глубин души настоящий ураган, отчего хотелось разрушать всё, что попадается под руку. Сия энергия требовала выхода, отчего сдерживаться с каждым мгновением становилось всё труднее. Будь блондин у себя дома, он бы не раздумывая швырнул бы для успокоения на пол какую-нибудь случайно попавшуюся под руку пустую бутылку из-под виски или пива. Однако, любовь к порядку сподвигла Сасори к тому, чтобы всё более или менее бьющееся, за исключением нескольких вещей, убирать в шкафы.       По закону жанра, как и полагается любому вспыльчивому и эмоциональному герою, так и не нашедшему оптимальный способ выплеснуть этот злосчастный энергетический комок негодования, Тсукури шумно вдохнул и сжал кулаки. Буквально рванув с места, он резким движением сдёрнул куртку с вешалки, сунул ноги в кроссовки и вылетел из квартиры, нарочито громко прихлопнув дверью. Студия, наполненная до этого смесь эмоций, сейчас казалась до неприличия пустой, словно её хозяин не сидел сейчас за столом маленькой кухни, а давно покинул жилище, не думая возвращаться.       – Идиот, – Акасуна вздохнул и пошёл закрывать дверь. На полочке возле зеркала лежал телефон блондина. – Действительно, дурак, – убедившись, что гаджет разряжен, молодой человек положил его на место. – Завтра надо будет выкроить время и вернуть.       Сев и раскрыв ноутбук, Сасори приготовился поработать перед сном. Что-то не давало покоя сердцу юного деятеля искусства, но он никак не мог понять, с чем это связано. Подобное беспокойство в прошлый раз возникало у него в далёком детстве, прямо накануне смерти родителей. Он уже и забыл это чувство. Совершенно случайно взгляд упал на рисунок, оставленный Дейдарой. Красноволосый резко развернулся на стуле, взяв листок в руки и внимательно изучая каждый штрих, словно до этого он не делал подобного при друге. Что-то было не так. Девушка на рисунке улыбалась, слегка обнажив верхний ряд зубов.       – Что за…              Светловолосый молодой человек же, оказавшись на достаточно холодном для весны воздухе, уже успел немного успокоиться и остудить свой нрав настолько, чтобы не выглядеть в глазах случайных прохожих неуравновешенным подозрительным типом, побрёл к метро. Душу его терзали противоречивые чувства, отчего ему становилось то жарко, то холодно. На мгновение чуть приподняв взор, дабы убедиться, что он ни на кого не наткнётся, Дейдара краем глаза уловил движение тени где-то слева от себя. Круто развернувшись всем корпусом, но не переставая идти, блондин окинул взглядом улицу.       Постепенно смеркалось, день клонился к завершению. Солнце уже скрылось за высокими монолитными зданиями, зажглись первые фонари. Узкая для полноценного автомобильного движения улочка, ведущая в тупик с одной стороны и прямо к метро с другой, была пустынна и тиха, даже ветерок был редким гостем здесь. Отчасти картина походила на заядлый ужастик с привидениями и маленьким бюджетом для реализации задумки автора – для полноты не хватало, разве что, мигания ламп (они, напротив, горели непрерывно). Но, пожалуй, и без этого было довольно неловко, как ещё говорят, «не по себе».       Тем не менее, возвращаться к красноволосому другу Тсукури не позволял вспыльчивый нрав и взыгравшая гордость. Сейчас блондин собирался добраться до своей маленькой излюбленной квартирки и опустошить и без того скудные остатки домашнего бара. В последнее время этот образ жизни стал привычным настолько, что казалось, словно он был таковым всегда. Вряд ли бы отец и мать одобрили это – но они слишком далеко, чтобы знать о пристрастии сына. Лучший друг мог дать своеобразный «пинок» за это, дабы предотвратить падение светловолосого ещё ниже по наклонной – но ему, кажется, всё равно.       Уже выйдя из метро, Дейдара заглянул в небольшой закуток, тихонько торгующий алкоголем круглосуточно, взяв у хозяина в долг пару бутылок хорошего виски, побрёл в сторону нужной многоэтажки. Не доходя до подъезда, он плюхнулся на небольшую скамью на пустынной площадке, предназначенной для детских игр и молодёжных посиделок, и прикрыл глаза. Почему-то именно сейчас захотелось перевести дух, остудить разум и, уже спокойным, подняться к себе. Мысли уносили далеко, постепенно расслабляя тело. Почувствовав присутствие неизвестного, Тсукури, немного напрягшись, всё же открыл глаза, хотя и не спешил поднимать взгляд.       – Да чтоб тебя… – совсем близко стоял некто с босыми ногами, по щиколотку прикрываемые сарафаном.