Royalty

Покормить лошадей, приготовить ужин, постирать простыни, а потом я буду свободен. Гарри Стайлс пробежался по списку дел в своей голове, дважды проверяя, чтобы удостовериться, что он ничего не забыл. Он встал с места, где стоял на коленях последние три часа, из-за чего колени отказывали, пока он пытался идти к двери так оживленно, как мог, к той самой, которая ведет прямо в сарай с лошадьми. Гарри захватил коробку с морковкой с ее обычного места пребывания и направился сначала к Дасти (не говорите другим лошадям, но Дасти была его любимицей). Он покормил лошадь двумя морковками, аккуратно гладя ее гриву. Когда она закончила есть, Гарри один раз погладил ее ухо, прежде чем продолжить идти к другой лошади. Кормление лошадей заняло у него полчаса. Он положил все обратно на свои места и отправился обратно во дворец, переходя на бег трусцой по направлению к кухне. Мэри, старая служанка, стояла у плиты. — Ох, Мэри, сегодня моя очередь, — сказал Гарри, убирая рукой волосы со лба и медленно восстанавливая дыхание после бега. — Опять, Гарри, мы ведем этот разговор каждый раз, когда наступает твоя очередь. Я займусь этим. Ты знаешь, я люблю готовить, — говорит ему Мэри, улыбка расплывается на ее лице, когда она пытается убрать прядь седых волос за ухо. Мэри находится во дворце дольше всех слуг. Она — легенда для всей остальной прислуги. Она помогает всем быть менее напуганными, дает им знать, что они выживут, если будут выполнять свои обязанности правильно, не будут грубить любым вампирам, особенно Королевским. — Ты уверена? — Гарри спросил, зубами закусывая нижнюю губу. Он знал, что она всегда любила это, однако не мог помочь, из-за чего и чувствовал себя виноватым каждый раз, когда она делала это в его смену. — Кыш, — говорит Мэри, двигая плечом и показывая, чтобы он покинул кухню. — Спасибо, — вскрикнул Гарри, поцеловал ее в щеку и развернулся в направлении постирочной. В полночь Гарри забрался под одеяло своей самодельный кровати, которая была у всех слуг. Одеяло было порвано в некоторых местах, а простынь представляла собой обрывки ткани, сшитые вместе, мало согревающие в холодное время. Обычно зимой слуги спали вместе, чтобы было теплее, по трое или по двое на кровати. Он был измучен, работая без остановки с 5 утра. Он полагал, что должен уже привыкнуть к этому. Последние пару месяцев ему казалось, что его список обязанностей увеличился вдвое. Гарри уснул прежде, чем его голова коснулась подушки. Следующим вечером, когда он снова пошел кормить лошадей, заходя в сарай, он в кого-то врезался. — Мне жа-, — Гарри оборвал себя, когда посмотрел вверх и понял, что уставился на красивые лазурные глаза Принца. Немедленно, Гарри упал на колени и сразу же опустил голову, смотря на землю. Кончики красных Вансов* Принца оказались в его поле зрения. Он даже не поморщился от боли, когда его потертые колени ударились о пол, — мне жаль, Принц. Это полностью моя вина. Пожалуйста, не наказывайте меня, сэр. — Хей, хей, — мягко проговорил Принц Луи, его голос был светлым и воздушным, — все нормально. Расслабься, love, я не сержусь. Love. Гарри не собирался краснеть, но кто может его винить? Он также уверен, что его сердце екнуло, что было довольно неудобно, так как у Принца был отличный слух, и он мог услышать это. Он просто такой привлекательный. Намного больше, чем я предполагал. Он хотел поднять голову, чтобы снова увидеть этот блеск, но страх, что Принц примет это за неуважение к нему, заставляет взять верх над гормонами. — Милый, ты можешь встать, — сказал ему Принц Луи все так же мягко. Гарри незамедлительно встал, но продолжил держать свои глаза внизу, смотря в пол, игнорируя желание снова посмотреть в глаза Принца. — Ты можешь смотреть на меня, — проговорил вампир, когда понял, что Гарри сам этого не сделает. Ледяные пальцы Принца взяли подбородок Гарри и подняли его лицо верх. Почему он трогает меня? Гарри подумал. И почему он так мягок? Гарри не жалуется или что-то типо того, но, исходя из всего, что он слышал о Королевской Семье Вампиров, они не касаются кого-то, если он не является их потенциальным обедом. Рука Принца все еще оставалась на подбородке Гарри, когда он прошептал: — У тебя самые красивые глаза, которые я видел за всю мою жизнь. Румянец на щеках Гарри вернулся в полном объеме. Он прикусил губы, чтобы сдержать улыбку, неспособный скрыть лицо, находясь в хватке Принца. Если Гарри не ошибается, глаза Принца переметнулись на его губы на долю секунды, прежде чем вернулись обратно к глазам. — А, сэр? – Гарри спросил слабым голосом. — Зови меня Луи, — Принц мягко поправил. — Ох, вы уверены? — уточнил Гарри, переступая с ноги на ногу. Ухмылка прошлась по губам Луи, когда он отпустил подбородок Гарри, и тот вернулся на свое место. — Уверен в том, чтобы ты звал меня Луи, или в том, что у тебя самые красивые глаза? По всей видимости, пока Принц рядом, румянец не спадет с щек Гарри. — В том, чтобы я звал Вас Луи. — Конечно, любимый, — Луи мягко улыбнулся. — Оу, хорошо, — говорит Гарри. Он застывает в страхе, не зная, чего хочет от него Принц, — Л-Луи? Принц так ярко улыбнулся, что морщинки появились у его глаз, заставив сердце Гарри провалиться под землю. — А сейчас, что же ты пытался сказать, дорогой? — Я, эм, мне надо закончить свои обязанности, — говорит ему Гарри, вновь закусывая губу. Принц Луи хмурится, протягивая свою холодную руку, чтобы провести по синякам под глазами Гарри. — Ты выглядишь измотанным, love. Гарри сжимается. — Я в порядке. Принц Луи еще сильнее хмурится, но не давит на него. Он отступает в сторону, чтобы дать Гарри продолжить его дела, однако тут же останавливает его, мягко хватая за руку. Холод просачивается через тонкую ткань одежды слуги, когда Гарри собирается пройти мимо него. — Не перегружай себя, хорошо? Просто прийди и найди меня, когда захочешь сделать перерыв. Я позабочусь о тебе. И удостоверься, что ты хорошо поел и поспал сегодня ночью. — Хорошо, Луи. — Пообещай мне, — потребовал Принц все еще мягким голосом. — Я обещаю, Луи. — Хорошо, — он ухмыльнулся и после секунды колебаний приблизился и оставил поцелуй на щеке Гарри. А потом он ушел, оставляя Гарри стоять там с рукой на месте поцелуя, открытым ртом и глазами, полными шока. Лишь одна мысль проскользнула в его голове: Что, черт возьми, только что произошло?