Один из рассветов над городом

Не-наше время тянется капризно, Шипит, свиваясь змеями в окне. А я рисую пальцами эскизы Твоих улыбок на твоей спине. *

Тонкий струящийся аромат ирисов стекал по подушке, разливаясь в воздухе и впитываясь в смоляные пряди, разбросанные среди огромного количества синих лепестков и тонких зеленых стеблей. Едва тронувший горизонт зеленый рассвет ворвался в комнату легким прохладным ветром, перекатывая цветы по кровати и с тихим шорохом сбрасывая их на пол, чтобы продолжить свою игру с влажными лепестками уже на тонком ковре. Караи перевернулась на бок, медленно, как большая кошка, потянувшись в запутавшихся вокруг ее тела простынях, и еще не открыв глаз, пробежала ладонью по подушке рядом с собой, словно искала что-то. «Неужели уже светает? – девушка улыбнулась своим грезам, не желая отпускать их и упрямо не размыкая длинные ресницы, слипшиеся иголочками. – Нет. Так скоро не может наступить рассвет. Ночь, дай нам еще хотя бы минуту…» Несколько влажных лепестков приклеились к ее пальцам, обхватывая их своей ароматной прохладой, словно обнимая. Леонардо всегда так поступал. Она знала о его появлении всегда, еще до того как входила в свою комнату, улавливая этот тонкий легкий и свежий аромат, заставлявший сердце колотиться чуть быстрее. Ирисы. Он любил их, порой засыпая свежими цветами пол или подоконник, или, вот как сегодня, всю постель. Они удивительно гармонировали с самим ниндзя в синей маске, даря ощущение гармонии, как и его присутствие. - Лео, - тихим шепотом слетело с полуоткрытых губ одно лишь слово, нарушившее полную тишину, царившую в комнате. – Не уходи. Она почувствовала движение рядом, хотя оно было совершенно бесшумным и едва уловимым, и перевернулась на спину, пытаясь поймать руками большое тело. Сухие прохладные губы пробежали по виску Караи, хотя ее пальцы сомкнулись на пустоте. - Не будь хотя бы сейчас ниндзя, - улыбнулась девушка, коснувшись мощного костяного панциря. – Ну, что ты на самом деле. Еще же не рассвело. Она наконец-то открыла глаза и уперлась в бездонную бирюзу взгляда напротив, подсвеченного улыбкой и нежностью. - Мне нужно уходить, - едва-едва прошептал черепаший лидер, зарываясь пальцами в густые волосы девушки. – Ты же знаешь… Караи кивнула, обняв его и притягивая к себе, заставляя лечь головой себе на грудь, и прижала крепко-крепко. - Знаю… уехать бы к Полярному кругу, где ночи длятся полгода, - тихо прошептала она, чувствуя, как губы Леонардо медленно прокладывают дорожку по ее левой ключице. – Или далеко-далеко, где даже можно было бы не проклинать день и рассветы, не разлучаясь и в них. Лео ничего не ответил, вырисовывая странные иероглифы на ее теле пальцами и губами, как некие мистические знаки, ясные лишь ему одному. Каждое такое утро они оба проклинали дневное светило и себя самих, то отталкивая, то бросаясь в объятия, пытаясь отсрочить миг неизбежной разлуки и торопя его, пока еще есть решимость отпустить. Рука черепашьего лидера проползла по ноге девушки, очертила коленную чашечку и дразняще-медленно стала подниматься обратно по нежной коже внутренней стороны бедра, заставляя все тело покрываться мурашками. Караи тихо выдохнула, позволяя себе ответить на ласку, пока разум отчаянно кричал ей, что сейчас на это нет времени. - Лео, тебе нужно уходить… - Да… знаю… сейчас… Господи! Какой у него голос в такие вот мгновения! Никогда раньше дочь Шредера не обращала внимания, что в этом сухом звонком голосе, резко чеканившем команды, могут прорезаться такие глубокие бархатные нотки, сводившие ее с ума. «Куда я раньше смотрела? Впрочем, какая разница…Сейчас я смотрю на тебя». По телу пробежала легкая волна возбуждения, заставившая отбросить все подобные мысли на потом. Она потом будет ломать себе голову, кусая губы и нервно сцепляя пальцы, думать о том, что заметь она раньше… рассмотри его сразу, пойми, что могла потерять… И это счастье упало бы ей в ладони давным-давно, еще в самую первую встречу. Девушка потянула черепашьего лидера за подбородок, отыскивая его губы своими, и скользнула пальцами с затылка по шее под панцирь. Она уже изучила, что вот там вот, где кожа у него особенно чувствительная, словно живут все его демоны, способные превратить нежного и сдержанного Леонардо в бешеный ураган страсти. Ноготки, словно дразня, царапнули кожные складки, прилегавшие к роговым пластинам, вырвав у Лео рычащий хриплый выдох и заставив резко отстраниться. «Леонардо – это для всех. Спокойный, ясный и сдержанный, всегда сосредоточенный на контроле всего и вся. А здесь и сейчас – Лео. Мой смерч, моя стихия, мой самый совершенный и родной идеал». - Не дразни… - с штормовой мурлыкающей угрозой в голосе сказал он, сжимая пальцы на предплечье Караи чуть сильнее. - Почему? – девушка улыбнулась, чувствуя, что он заводит ее руки за голову и прижимает к подушке, но не сопротивляясь. – А если я хочу поиграть с ураганом? Лео рыкнул ей прямо в губы, прикусывая нижнюю, и накрыл девушку своим телом, удерживая часть веса на локтях. Караи обхватила его ногами за талию, чувствуя под сводами стоп узоры его карапакса и невольно обрисовав их пальцами. Пусть он этого не чувствует, но ей всегда казалось, что если долго гладить эти роговые, исцарапанные, стертые местами рисунки, он рано или поздно поймает ее нежность даже этой непробиваемой броней. «Люби меня, пока еще есть время, пока рассвет бледен и свеж, как твоя кожа…» Руки девушки осторожно высвободились из захвата и сплелись с пальцами Леонардо, бережно поглаживая суставы трехпалых кистей и заставляя расслабиться. «Люби вопреки всему миру и всей вселенной». Черные глубокие, как космос, глаза распахнулись, выпустив капли слезливой чистой росы, когда два тела слились в одно целое. Лео обхватил Караи за талию, вжимая в исцарапанный хитин своего пластрона, и перевернулся на спину, усаживая ее на себя верхом. Девушка на миг замерла, прислушиваясь к пульсирующей внутри нее страсти, сжимавшейся алым клубком у самого сердца и разливавшейся по всему телу до кончиков пальцев, запрокинула голову и медленно двинулась вверх, а потом вниз, ловя ощущения каждой клеткой своего тела. Он не был первым мужчиной в ее жизни, но стал единственным. Не был красивым, но стал прекрасным. И Лео был тем, кто удивительным образом смог стать одновременно самым ласковым и самым требовательным для нее. С ним невозможно было оставаться только гордой, надменной и жестокой, но и просто ранимой, безвольной, послушной - тоже. Он не принимал полутонов и граней, желая обладать полностью. Он давал все и сразу. Полную власть над собой, протягивая в раскрытых ладонях сердце и душу, ожидая движений своей возлюбленной, как знаков, трепетно принимая ее саму, как дар. Как божество, которым так легко было ощутить себя в его руках, точно зная, что одного лишь движения твоих бровей будет достаточно, чтобы он замер и снова ждал. Никто никогда не относился так к Караи, и она вообще сомневалась, что хоть кто-то еще на этой планете способен любить вот так, сливаясь в единое целое не только с телом, но и с ее душой. Но это не делало Лео безвольной покорной куклой в ее руках, готовой сидеть у ног. Нет! Отдавая все, он столько же брал взамен. Выпивал досуха, слизывая капельки пота, слез и тонкой паутинки слюны с влажных губ. Оставляя после себя только полное опустошение и невесомость, заполненные абсолютным покоем и уверенность, что это будет у Караи всегда, пока сама она этого будет желать. Дар любви, вопреки вражде семей и кланов, горевший не просто в ее ладонях, а в ней самой, как огромное всепоглощающее совершенство. С Лео не могло быть иначе, потому что сам он являл собой идеал, предел любых мечтаний и иллюзий, умея отдавать все до конца, ничего не утаивая и не пытаясь оставить себе. «Люби меня, а все остальное пусть будет потом… еще не рассвет… еще есть немного времени жить вместе одним путем на двоих…» Караи распахнула глаза, резко наклонив голову, и уставилась во взгляд Леонардо, отразив, как в бескрайнем космосе, в своей черной радужке две сумасшедшие синие звезды. «Мои вселенные, хранящие все наши тайны, мои Сириус и Арктур…» Короткий крик сорвался с ее губ в тот миг, когда Лео притянул ее к себе, выпивая его вместе со сладким стоном, и тихо зарычал в ответ. Забирая все ее дыхание, пропахшее вот этими ирисами, и отдавая свое, полное лимонной свежести, смешивая их в одно целое среди их губ… Караи лежала, устроив голову на жесткой грудной пластине Леонардо, и слушала, как под ней медленно восстанавливается грохот сердца. Пальцы черепашьего лидера рассеянно перебирали ее волосы и гладили по спине, все так же рисуя странные знаки и символы. - Что ты все время вычерчиваешь? – едва слышно спросила девушка, приподнимая голову и снова окунаясь в этот крышесносный взгляд, какого никогда не могло бы быть у человека. - Благодарение Богам и обереги, - он едва заметно пожал плечами и отвел глаза. – Хочу всю тебя зачертить ими, чтобы никогда и ничто не угрожало, чтобы они отвели беду и горе, боль и раны… «Ты нереальный, - Караи погладила его по щеке и обрисовала пальцами контур любимых губ. – Какие обереги могут сравниться с твоей любовью, что закрывает мое сердце щитом от всего мира, а если будет нужда, закроет меня даже от смерти. Что могут дать мне Боги еще, уже отдав самое ценное свое сокровище – твое сердце!» - Люблю тебя, ты же знаешь, - Лео продолжил смотреть в сторону, все еще вычерчивая замысловатые символы. Караи кивнула. - Тебе пора уходить… _____________________________________ * Автор стихотворения неподражаемая May.be