Ждала

      Поздний звонок в дверь не разбудил обитательницу квартиры. Марина, может быть, даже ждала этого звонка. Ждала настолько долго, что уже не осталось сил. Она прекрасно знала, кто стоит за порогом. Открыть? А ей это нужно?       Щелкнув замком, Нарочинская облокотилась о стену и вопросительно посмотрела на гостя.       — Я от Лены ушел, — выдержав короткую паузу, произнес Олег.       Как же давно она хотела услышать эту фразу. Еще пару месяцев назад Марина кинулась бы ему на шею, забыв обо всем. Но теперь… Она уже привыкла жить без него. Точнее, пыталась.       — Поздравляю. И что дальше? — Сама от себя не ожидала такой холодности.       — Пустишь?       Марина лишь горько усмехнулась. Как у него все, оказывается, просто. «Пустишь?» — нет, он, наверно, издевается. Или, правда, считает, что после этих трех месяцев, которые она страдала, рыдая в подушку, изводила себя из-за него, можно прийти как ни в чем не бывало, и все будет хорошо?       — Брагин, как ты мне надоел… Ты, серьезно, думаешь, что можешь заявиться ко мне черт знает во сколько, а я сделаю вид, что ничего не было, что так и надо, да?       — Марин… — карие глаза блестели в тусклом свете. Сто раз Марина видела этот взгляд. И почему-то всегда хотелось обнять, пожалеть, приласкать. Он вызывал столько нежности и тепла, а сейчас доставлял только болезненные ощущения — заныло где-то в области солнечного сплетения. От одной мысли, что он был с другой, что он чужой, сердце обливалось кровью. Хотелось стереть себе память, напрочь забыть обо всем и укрыться под его надежным крылом, но чувство собственной ненужности не покидало. Накопившаяся обида клокотала внутри и колкими фразами вырывалась наружу:       — А ты зачем пришел? Ночевать негде? Так у меня не гостиница.       Олег решительно вошел, громко хлопнув дверью, и бросил рюкзак на пол.       Задела?       Брагин уперся ладонями в стену прямо возле шеи Марины и прижался лбом к ее лбу. Его глаза казались совсем черными. От злости? Нет, скорее, от страха. Олег ужасно боялся, что его выставят за дверь и больше никогда не пустят на порог этой квартиры. А он не сможет жить, как прежде. Не захочет. И так уже наделал кучу ошибок из-за своих дурацких принципов и глупого эгоизма.       Внутри сработал какой-то защитный механизм, и вместо того чтобы попытаться спокойно поговорить, Брагин перешел в наступление:       — Че ты меня гоняешь, как шавку, все время? «Олег, приезжай, мне плохо», «Пошел вон, я не хочу тебя видеть». Чего ты вообще хочешь?       — Вот только не надо строить из себя жертву! — Нарочинская скинула мужские руки и прошла вперед. — Забыл, как ты опозорил меня на всю больницу? Как я унижалась перед тобой, как просила бросить эту курицу и жить со мной? А что сделал ты? С Леной остался. Молодец, браво! И чего ты этим добился? А знаешь, Брагин, я ждала тебя. Я целый месяц, как ненормальная, ждала от тебя звонка! Ждала, что ты поймешь, какой ты дурак, и вернешься! Но я устала, Олег…       Марина зажмурилась, слезы непроизвольно текли по щекам. Главное — не встречаться с ним взглядом. Невыносимо больно и тяжело снова открыться, снова поверить после всех мучений, что она пережила.       — Прости меня, Мариш, прости, — тяжелые руки легли на хрупкие женские плечи.       Осознавать, что он заставил страдать любимую женщину, было чертовски неприятно. Олег не видел ее слез, он их почувствовал. Возненавидел себя, как только услышал тихий, сдавленный голос.       — Я идиот, думал, что смогу без тебя, но это какая-то зависимость… Я каждую минуту думаю о тебе. Ты нужна мне, слышишь? Нужна…       Развернул ее к себе и жадно приник к мягким губам. Ответила.       — Какая же ты сволочь, Брагин… Ну скажи мне, за что, за что я люблю тебя?       Вместо ответа снова накрыл ее своими губами. Целовал глубоко и требовательно, надежно прижимая к себе ее податливое тело. Острая тоска по родному, но такому забытому запаху, чуть солоноватому вкусу ее губ прочно врезалась в сердце.       Как он вообще жил все это время без нее? Не жил, а просто существовал, сотни раз проклиная себя за эту дурость.       Невыносимая женщина, она стала настоящим наркотиком. Олег честно пробовал избавиться от своей зависимости, но ничего не вышло. Он снова во власти ее нежных рук и шумного дыхания. Никогда и ни за что не отпустит ее. Вся, целиком и полностью, теперь принадлежит только ему одному.       Обида? Какая может быть обида, когда он так целует, когда бережно укрывает своим теплом? Она простила его сразу же, как только вошел, потому что, черт возьми, она соскучилась. Остальное потеряло всякий смысл. Хотелось лишь одного: быть рядом с ним, всегда, везде, несмотря ни на что.       Марина спасалась в этих пылких объятиях. Чувственные ласки исцеляли душевные раны. Она оживала. Теснее прижимаясь к крепкому торсу, гладила плечи, спину, нервно перебирая пальчиками.       — Ни за что не оставляй меня одну… — сжала ткань его футболки на спине. — Не смей, ты понял меня?       Марине было важно услышать ответ, чтобы развеять все сомнения. Просто услышать. Для себя. Для собственного успокоения. Наивно. Возможно, даже глупо, но так необходимо именно в этот момент.       Олег обхватил ее лицо ладонями и вкрадчиво заглянул в глаза.       — Никогда… Ты только не прогоняй.       Мелкими поцелуями покрывал соленые дорожки слез. Потерся носом о щеку и вдохнул терпкий аромат ее духов.       — Моя…

***

      Так приятно и правильно просыпаться рядом с любимым мужчиной. Слушать его ровное, размеренное дыхание и наслаждаться этой близостью. Марина наконец-то начала по-настоящему высыпаться. Ее перестали одолевать навязчивые страхи и тревожные мысли. Стало намного легче, спокойнее, потому что она простила, доверилась и снова впустила любовь в свое сердце.       Аккуратно провела ладонью по небритой щеке и счастливо улыбнулась, когда Олег немного поморщился, а затем открыл глаза.       — На работу пора, — протянула Марина.       — И вам доброе утро, Марина Владимировна, — отозвался Брагин.       — Я в душ…       Игриво вскинула брови и, поднявшись с постели, накинула легкий халатик.       — Он тебе не понадобится, — тут же оживился Олег и вскочил следом. — Я с тобой.       — Ага, щас, — иронично возразила Марина, но уже в следующую секунду оказалась в крепком кольце рук.       — А как же утренний поцелуй?       — Знаю я твои поцелуи, Брагин. У меня, между прочим, через полтора часа обход.       — Ну и чего ты тут стоишь? В душ, в душ, — легко шлепнув по попе, Олег подтолкнул Марину в сторону ванной.       Плотно закрыв дверь, прижал Нарочинскую к стене и запустил руки под халат. Страстно впился поцелуем в чуть приоткрытый рот.       — Ты сумасшедший, — прошептала в самые губы.       — Надо ведь исполнять супружеский долг, — довольно улыбнулся Брагин.       — Какой супружеский долг? — Марина рассмеялась. — Мы не женаты.       — Так выходи за меня…