Мертволен

Мантерленский реликтовый лес с давних времен впечатлял своими размерами. Шелест листвы сопровождал каждый рабочий день деревенских. Соловьи пели песни днём, а волки ночью заводили свою шарманку, восславляя Луну. С каждым годом деревья становились величественней и могучей. Дети играли на опушке леса, пока их родители работали в поле или занимались скотом. Жили в той деревне двое мужчин, что не ладили с детства. Питер Ратен и Жан Вол. Первый — лесник, он заботился о лесе и его обителях уже не первый год, его предки также занимались данным ремеслом. Дедушка многому обучил отца Питера, а тот в свою очередь передал знания сыну. Звери не боялись этого рыжеволосого мужчину, потому что тот в детстве не раз уходил надолго в лес. Терялся он или намерено уходил вглубь, он до сих пор так и не рассказал, да и незачем было. Главное, что сейчас Ратен со спокойной душой мог прогуливаться по величественному лесу, подойти к стае волков и погладить их волчат. Или уснув на поляне, он мог проснуться и увидеть на своей голове птичку, что спутав его с веткой дерева, уселась на удобное местечко. Жан же дровосек по профессии. Он зарабатывал неплохие деньги, срубая деревья того самого леса и продавая брёвна соседним деревням, которые находились слишком далеко от Мантерленского леса. Да и не каждый мог позволить себе содержать двух тяжеловозов, а Вол мог. Эта животина за два-три раза довозила все брёвна от высоченного когда-то и ныне поваленного дерева. Два таких противоположных рода деятельности не могли не сказаться на отношениях между мужчинами. Один защищал, а второй уничтожал. К счастью, в деревне не было охотников, иначе у Питера бы прибавилось врагов. Он очень щепетильно относился к Мантерленскому лесу и его обитателям. Покушение на них расценивалось Ратеном как брошенный ему лично вызов. Если какое-то животное погибало, подвернув ногу в овраге или иным способом, помимо болезни, то в тех случаях, когда Питер добирался до животного раньше хищников, он забирал тушку зверя и относил в деревню. Это были редкие пиры, но очень роскошные. Каждый приносил что-то из дома и ставил на общий стол. Даже тот самый Жан не мог отказаться от кусочка дикого мяса. Но вражды это не отменяло. На следующий день всё возвращалось на круги своя… — Жан! — кричал Ратен брюнету, что шёл с топором к лесу. — Ты опять взялся за свое гнусное дело?! — Да, успокойся, Питер. Что будет от одного срубленного деревца? — расслабленно отвечал тот. — В этом месяце ты уже шестой раз ходишь туда. Это переходит все границы! Я терпел, но был зол даже от одного срубленного дерева в месяц. Но шесть, Жан, это наглость. Пошел вон! — А что ты мне сделаешь? — с ухмылкой спрашивал мужчина, продолжая двигаться в сторону Мантерленского леса. Быстро вбежав в дом, лесничий вскоре выскочил обратно, но теперь в его руках было ружье. — Уйди по-хорошему, Вол, — уже спокойно говорил рыжеволосый направляя дуло на брюнета. — Ты рехнулся?! — завопил Жан. — В здравом уме ещё. Поэтому разворачивайся. Лес тебе не игрушка, он даёт нам жизнь, и я буду защищать его, чтобы никто не уничтожил его вместе с этой деревней. Вол зло взглянул на Питера, но всё же послушал его. Он определённо что-то задумал, и это «что-то» явно не закончится ничем хорошим. Ночью Ратена посетило плохое предчувствие и оно подтвердилось, когда послышался звук падающего дерева. Причем не одного, а сразу нескольких. Не стоит даже сомневаться, кто был тому виной. Одевшись наспех, Питер побежал в лес. Он должен был остановить этот беспредел. Мужчина был в ярости, потому не особо следил за тропой под ногами. Вдруг он споткнулся о корень и полетел в овраг. Подняться не было возможным. Нога была сильно повреждена после падения. А очередное дерево упало, затрещав так жалобно, будто издавая прощальный вздох. — Жан Вол! Ты не ведаешь, что творишь! — крик разнёсся по всему Мантерленскому лесу, вот только топоры не прекращали стучать по коре деревьев. Дровосекам, которых подговорил брюнет, хватило бы этих брёвен на полгода вперёд, но Жан неумолимо продолжал рубить и заставлял остальных следовать за ним. Раз ввязались вместе в эту авантюру, то и продолжать всем. В то же время стая волков нашла лесника, они помогли тому добраться до деревенского лекаря, разрешая рыжему опираться на свои спины. Заключение врача было не утешительным — перелом. Ходить в ближайшие три месяца не сможет. Ужасно долгий срок. Всё это время Питер не мог покинуть постели. Многие из жителей деревни помогали ему и заботились о нём днём. А с наступлением ночи опять раздавался омерзительный треск и стук топоров. — Что они делают с моим лесом? — бормотал себе под нос Ратен. Как только он смог более менее ходить, тут же вышел посмотреть на лес. Питер был шокирован. Великий реликтовый лес, что славился своей красотой веками, был уничтожен. Редкие деревья, которые виднелись на горизонте — всё, что осталось от него. Звери давно покинули эту местность в поисках нового дома. Люди разрушили их дом, но животные не уподобились им и не напали на деревню. Увиденное подкосило рыжего, он точно не ожидал такой жестокости. На следующий день он покинул деревню, бросив на последок: «теперь это гиблое место, нет нужны оставаться здесь». Его слова вскоре начали воплощаться в жизнь. Лесники потеряли работу, отстраивать разрушенные дома или создавать новые не представлялось возможным. Пиров больше не было. А воздух стал на удивление местных жителей другим. Более тягучим и удушающим. Дети не хотели играть возле оставшихся пней ранее могучих деревьев, что создавало родителям ребятишек новые заботы. А непривычная тишина оглушала людей. Половина деревни уехала почти сразу следом за лесником, поняв, что воздух стал иным по простой причине — деревья дарили жизнь. Жан видел, как деревня постепенно пустеет, он был последним, кто покинул заброшенную, некогда богатую и веселую деревеньку, названную в честь леса: Мантерлен. Но теперь гордости не было. Лес уничтожен, как и сама жизнь вместе с деревней. Как и предсказывал старый лесничий. Сейчас Вол очень раскаивался, вот только исправлять ошибки было уже поздно. «Гиблое место» — всплыло в сознании Жана. Позже эту местность прозвали «Мертволен», потому что всё живое тут вымерло.