Послевкусие

Не то чтобы это было необходимо именно сейчас. Сэм злится, но Дин настаивает. А еще он уверен: немного хорошей охоты — вот что сейчас нужно. Люцифер окопался в Детройте и явно способен немного подождать, пока они доставят его «парадный костюм». Портленд встречает их туманами и проливным дождем. Видимость почти нулевая, и Дин, чертыхаясь, оставляет «Импалу» на стоянке возле мотеля. Они передвигаются по городу от полицейского участка до домов потерпевших короткими перебежками, вымокнув до нитки. Сэм сварливо замечает, что в их годы неплохо бы иметь в собственности хотя бы один зонт. Пусть даже и краденый. Дин смотрит на мокрые пряди, облепившие бледное лицо брата, рассеянно хмыкает в ответ и отворачивается. Перед закрытыми глазами мелькает Сэм в белом костюме. В руках у него зонт, а за спиной догорает безымянный город. И неясное чувство — липкое, отвратительное — медленно ворочается под кожей, заставляя сжимать кулаки и судорожно сглатывать накатывающую тошноту. В такие минуты Дину требуется все его самообладание, чтобы не заорать. — Черт с тобой, Сэмми, — слова вырываются непроизвольно, но именно сейчас звучат более чем двусмысленно. — Прервемся на кофе и пирог. Они молча пьют кофе, согреваясь в полумраке крошечной дорожной забегаловки. Сэма немного разморило в тепле, и сейчас он усиленно пытается не задремать. Дин машинально выстукивает пальцами по столу «Stairway to Heaven». Дождь за окнами припускает по новой. А черничный пирог имеет отчетливый привкус гнили. _____ Само дело не стоит ломаного гроша — призрак парня-самоубийцы, сиганувшего с моста лет тридцать назад, досаждает местным жителям, пугая до чертиков. Им удается докопаться до сути проблемы за пару часов, после чего следует ночная вылазка в архив и на кладбище. Призрак расстроен, подавлен и почти не агрессивен. Раскопать-посолить-сжечь. Простые повторяющиеся действия, отлаженные до автоматизма. И это именно то, что ему сейчас необходимо. Адская усталость и гудение в мышцах. Это успокаивает. Позволяет не думать о предстоящей схватке с дьяволом, о ловушке, о клетке. И… о Сэме. Они решают переночевать в мотеле. В дорогу можно отправиться и утром. Пока Дин принимает душ, переодевается и сетует на отсутствие в этой дыре нормального кабельного, Сэм умудряется смотаться за завтраком. Он даже не забывает купить Дину пирог, на этот раз яблочный. Дин обозревает накрытый стол и Сэма, который переминается с ноги на ногу, словно великан в прихожей лилипутов. И отчего-то улыбается. — Пирог? Серьезно? Кто ты и что сделал с моим братом? — Дин всегда сначала ляпает, а потом думает. Это привычно и обыденно. Обычно даже успокаивает. Но сейчас фраза заставляет Сэма нахмуриться и надолго замолчать. Дин вздыхает, качает головой и принимается за еду. Яблочный пирог великолепен. Наверное. Вот только Дин не чувствует ничего кроме стойкого гнилого букета. ______ Они едут в полном молчании несколько часов. До Детройта остается миль тридцать, когда Дин притормаживает возле закусочной на заправке. — Хочешь еще пирога? — голос Сэма тихий и хриплый от долгого молчания. Он нервно теребит рукав потертой ветровки, а потом отваживается взглянуть на брата. Дин смотрит прямо перед собой, пытаясь сосредоточиться и сглотнуть накатившее при мысли о еде отвращение. Он открывает рот, чтобы сказать «нет», но разум вдруг взрывается пониманием: этот мерзкий привкус тления, преследующий его с самого Чикаго, после обеда со Смертью. Это выворачивающее наизнанку, отвратительное, душащее, убивающее изнутри послевкусие — не отрава, не проклятие. Это страх. Не только Сэм собирается шагнуть в бездну. Он тоже шагает именно туда. И снова теряет брата. Похоже, теперь уже навсегда. С этим придется учиться жить. Хотя придется ли… Он поворачивается к брату и улыбается. Так широко, как только позволяют сведенные спазмом мышцы: — Конечно, Сэмми. Для того чтобы Дин Винчестер отказался от пирога, Апокалипсиса явно маловато.