Муж и жена - одна сатана. Начало

— Миссис Фишер? Мне так тебя теперь называть? — не пряча улыбки, но с досадой спросил Никлаус, заправляя рубашку в штаны. Я лишь обиженно взглянула на него, надевая платье. Когда с одеждой было покончено, я присела на землю, где несколько минут назад лежали мы с Клаусом, и провела рукой по смятой траве. — Две недели я говорю о том, что скоро меня выдадут замуж, а ты молчишь, — я злилась в душе, но пыталась сохранять спокойствие. Хоть я и понимала, что Майклсон бессилен, но я считала, что это его обязанность — помочь любимой девушке. — Ты думаешь, я рад? — Клаус вопросительно сдвинул брови, присаживаясь рядом. — Я бы все отдал, только не видеть твоих слез. От мысли, что Себастьян будет обнимать тебя каждую ночь, мне становится больно. Майклсон прижал меня к себе, и мы несколько минут сидели молча, каждый думая о своем. До свадьбы Розали оставалось три дня. Сестра, убитая горем, даже не выходила на улицу. Она до последнего надеялась, что Элайджа ей поможет. Но всем было известно — Элайджа желал только счастья Рози. Поэтому не вмешивался. Да и зачем? Он ведь влюблен в другую и давно объяснил это моей сестре. Что касается меня, свадьба состоится через несколько дней после свадьбы Рози и Патрика. Значит, у нас с Клаусом есть почти неделя, чтобы насладиться друг другом. Если же, конечно, он не найдет выход. Я взяла парня за руку и прижала ее к груди. — Послушай, как оно бьется. Все это — ради тебя. Я обещаю, что у меня не будет другого мужчины, кроме тебя Клаус Майклсон. Я сделаю все, чтобы не допустить этого. Я видела его взгляд, наполненный болью и сожалением. Клаус хотел сказать, но я добавила. — Клянусь, что буду любить тебя всегда. Майклсон сильнее сжал мою ладонь, затем поднес к губам и нежно поцеловал. — Клянусь, что никогда не будет другой женщины, кроме тебя. Почему же ты забыл об этом, спустя годы? Куда делись эти слова?       Мы сидели молча, обнявшись. Сейчас каждая секунда у нас на счету. И плевать, что скажут родители. Больнее они мне уже не сделают. — Сегодня вечером мы с Хенриком и Розали хотим сходить к пещере, — нарушил тишину Майклсон. — Ты с нами? Я отрицательно покачала головой. — Мама и так искоса смотрит на меня, будто подозревая. Сегодня я не могу, — я опустила глаза. — Тогда позволь насладиться каждой секундой сегодня, — Клаус взял меня за подбородок и нежно поцеловал в щеку. — Присмотри за Рози. Не знаю, зачем она идет. Но эта затея — глупа.

***

      Солнечный свет озарил горизонт, пробуждая каждое живое существо. Я нехотя открыла глаза, проклиная этот день. Ведь каждая минута приближает нас к свадьбе сестры, а затем и моей. Я повернула голову вбок — Розали еще не вернулась. Я резко подскочила в кровати — родители дома, а сестры нет. Прикрыв рот ладонью, я медленно встала с постели. Нужно было что-то придумать. Иначе попадет нам всем.       Когда я вышла из комнаты, то услышала душераздирающие крики людей. Надев быстро первое попавшееся платье, я выбежала за дверь. Кажется, вся деревня собралась у подножья пещеры. Нет, они двигались сюда, что-то крича. Я внимательно наблюдала за ними, но тут ко мне подошла Ребекка. — Что случилось? — обеспокоено спросила она. Но я лишь пожала плечами. Взяв блондинку под руку, я начала всматриваться вдаль. Среди людей был Клаус. — Господи! — вскрикнула я, направляясь вперед. Ребекка бросилась за мной. Когда все подошли ближе, мы, наконец, смогли разглядеть. Клаус нес на руках окровавленное тело своего брата. И по-моему, Хенрик не дышал. Я вскрикнула, закрывая рот руками. Но больше всего меня повергло в шок то, что Мэйсон — один из первых людей в стае — нес на руках мою сестру. Я кинулась к нему. — Что происходит? Что случилось? — кричала я. Клаус положил на землю тело своего брата. По его щекам градом лились слезы. — Мы не хотели этого… — кричал он, сжав кулаки. На его крик сбежались остальные люди нашей деревни. Хенрик был мертв. Вернее, его загрыз оборотень. — Мэдисон! Скорее готовь постель! — прокричала мать, перенимая из рук Мэйсона свою дочь. Все было, как в тумане. Я побежала домой, расстилая постель. В дом вошли какие-то люди. Все они кружили на Розали. И только я не понимала до конца, что происходи. С улицы доносились жалобные крики. Эстер склонилась над телом сына, рыдая. — Мама, — дернула я ее за край платья. Но мать ничего не ответила. — Мама! — громче прикрикнула я. — Что с ней? Я смотрела на Рози, которая лежала неподвижно. Ее взгляд бегал по комнате, но сама она ничего не говорила. Знахари кружились около нее, пытаясь что-то сделать. — Ее позвоночник… — мама закрыла лицо руками и заплакала. Большего слышать и не нужно было… Я вышла на улицу, нечаянно перевернув чашу с водой. Но мне было все равно. Я шла к телу Хенрика. Клаус все также сидел над ним. Слезы катились по моим щекам. Я подошла еще ближе, но Никлаус не видел меня. — Зачем вы пошли туда? Я же говорила, что не нужно этого делать, — прошептала я, не зная, зачем. Нет, я не винила Клауса. Но мне было больно. Он дал клятву защищать Рози, а вместо этого — навредил. К тому же — погиб его брат. Никлаус поднял глаза, полные слез. Я видела сожаление в них. Его сердце обливалось кровью. — Мэдисон, — он привстал и шагнул ко мне, но я лишь отошла. — Послушай, — Майклсон хотел взять меня за руку, но я, развернувшись, пошла прочь. — Ты можешь радоваться — твоя свадьба откладывается, — съязвила мать, когда я вошла в комнату. Она сидела у изголовья Рози, прикладывая влажную тряпку к ее лбу. Розали лишь водила глазами, очерчивая комнату. Остановив взгляд на мне, она словно попыталась что-то сказать, но безуспешно. — Теперь она не сможет ходить, — мама снова заплакала. — И говорить, пока не отойдет от шока, — мама посмотрела на меня с ненавистью. — Видишь, что натворил твой Майклсон? Если бы не он… Я вышла из комнаты, не желая ничего слушать. Если бы оборотни не жили среди нас — этого не произошло бы. И не нужно винить Майклсонов в этом — они единственная семья, в которой нет гена оборотня. По крайней мере, так знаю я. Моя мама в шоке, и я это понимала. Но у меня была важна новость для нее. Как и для Майклсонов, убитых горем. Мне нужно поговорить с Никлаусом. Извиниться. Вот только вряд ли ему сейчас до меня. Я покорно подожду несколько дней, пока их печаль не утихнет. К тому же — свадьбу перенесли. А это значит, что еще есть время. И если Эстер действительно добра ко мне, то все поймет.