Много шума из ничего, или Кошмар в зимнюю ночь

My life is brilliant. My love is pure. I saw an angel. Of that I'm sure. (с) - Нет. Нет! НЕТ!!! Тональность голоса Драко Малфоя повышалась в геометрической прогрессии, грозя превратиться в ультразвук. Юный слизеринец с лицом, достойным древнегреческих трагедий, застыл посреди тёмной залы, в отчаянье простирая руки вперёд. От всей его фигуры веяло непередаваемой скорбью и ужасом. - Нам отсюда не выбраться, - тихонько вздохнули за его спиной. – К чему кричать, если мы всё равно обречены? Кто-то очень умный однажды сказал: «шампанское по утрам пьют либо аристократы, либо дегенераты». Применительно к данной ситуации можно было сказать: в темноте, в месте, полном пугающих звуков, панике не поддаются либо аристократы, либо дегенераты. Аристократ паниковал, следовательно для его спутника не было ещё придумано подходящего определения. А если следовать исторической правде, то для его очаровательной спутницы. Спутница стояла чуть поодаль, задумчиво накручивая длинный белокурый локон на пальчик и, по-видимому, витала в облаках - белых и пушистых. Иными словами, у неё там была своя атмосфера. Драко смерил её взглядом, которым можно было забивать гвозди в стену без помощи молотка. Взгляд был тяжелым, испытывающим. Но где-то в глубине плескалось отчаяние, а на поверхности – сомнение в адекватности белокурой особы. В стародавние времена таких людей называли «блаженными». Они могли производить впечатление ненормальных, но на самом деле, оказывались гораздо проницательнее и умнее людей «нормальных». Их ум был подобен уму ребёнка, который порой может выводить абсолютно неподражаемые по своей гениальности и простоте умозаключения; уму, незамутненному лишними знаниями и жизненным опытом, часто заводящим в тупик самых развитых представителей рода человеческого. Если бы Полумна Лавгуд жила во времена «давно минувших дней», то там она, вне всякого сомнения, носила бы звание «блаженной». С другой стороны, её рассуждения о мозгошмыгах и морщерогих кизляках могли поставить в тупик любого собеседника. Ненормальность звездой горела на лбу. Но кто мог её понять? Как мы уже говорили, у неё была своя атмосфера. Вполне возможно, однажды окажется, что её теории о строении мироздания единственно верны. Просто мы всё видели неправильно. Все мы, миллиарды, всё видели неправильно. «И всё-таки она вертится!» - воскликнул бы Галилей. «Яблок на вас не хватает», - мрачно откликнулся бы Ньютон, потирая рукой ушибленное место. И теперь, со свойственной ей проницательностью, мисс Лавгуд заметила, что её абсолютно нормальный рафинированный спутник начинает вести себя… странно. Делающий глубокие вдохи – выдохи Драко замер, а потом начал слегка покачиваться, ища рукой опору. Опоры рядом не было, поэтому он продолжал качаться травинкой на ветру, с изумлением и поистине детской непосредственностью исследуя потолок, или то место, которое, по идее, должно было быть потолком. - Красиво, - подтвердила Полумна, прослеживая направление Малфоевского взгляда. Должно быть, где-то за непроглядной темнотой она узрела стайку мозгошмыгов. Мы никогда не видели этих чудесных зверушек, поэтому вынуждены поверить ей на слово. - Ой, что-то здесь тесновато… для двоих, - осведомил Полумну слизеринец, с полубезумной улыбкой озираясь по сторонам. - Да, коридорчики могли бы быть и пошире, - кивнула Лавгуд. Малфой, шатаясь, проплыл мимо неё, завороженно оглядываясь по сторонам. Всё же слишком темно было для любования красотами. Даже когтевранку начали посещать смутные опасения. - Минуточку, минуточку… А у тебя, что, клау… клаустрофобия? - Пока нет, - заулыбался Малфой. – Но сейчас начнется… Спасибо, что напомнила. На несколько секунд воцарилось молчание. - Мамочка! – заголосил Драко. – Выпустите меня отсюда! Мне душно, душно мне… - Драко! - Выпустите, я задыхаюсь! Задыхаюсь! – слизеринец забился в конвульсиях, безуспешно пытаясь разорвать шелковую рубашку от «Мадам Малкин». - Я помогу тебе, Драко! – вдохновенно вскричала Полумна и, метнувшись к нему, отвесила звонкую пощечину. Юноша охнул и повалился на колени, пытаясь сфокусировать взгляд. - Да ты что, сдурела?! – Малфой тихо заскулил, ощупывая лицо. В первую секунду ему захотелось излить на девушку негодование, угрозы, а затем воззвать к отцу, который должен был кровью смыть пятно с репутации отпрыска аристократических кровей. Его – Драко Малфоя, Слизеринского принца, чистокровного мага в n-ном колене, миллионера, плейбоя и филантропа в буквальном смысле «положили на лопатки». И кто?! Злости не хватало. Но потом пришло осознание, что папы рядом нет. Собственно, вообще никого, не считая чокнутой повелительницы всякой нечисти. Так что, совершая вербальные колебания воздуха, он не добьется ничего, кроме возвращения страха перед замкнутым пространством. Драко плюнул, поднялся на ноги, с отвращением рассматривая налипшую на дорогие брюки слизь и, не теряя присутствия духа и чувства собственного достоинства, отправился вглубь… Пещеры? Комнаты? Дракона. Полумна всплеснула руками, - её благие намерения истолковали превратно! - и припустилась за товарищем по несчастью. *** Очерк №1. - Я скоро буду… там, - Рон выразительно ткнул пальцем вверх, издав душераздирающий всхлип. - Как? – упавшим голосом спросила Лаванда. Её глаза наполнились слезами. – Ты слишком сильно ударился на прошлой тренировке? А врачи, что они говорят? Неужели ничего нельзя сделать?! - Дура! Я про кабинет трансфигурации! *** - Я чувствую… угрозу. Сжавшийся в комочек и продолжающий гипнотизировать взглядом собственные ботинки Малфой слегка дернулся и поднял голову. - Ужас нависнет над тобой. Смердящее дыхание смерти витает в воздухе. Она приближается… - заупокойным голосом вещала Полумна, слегка покачиваясь и смотря вперёд прямым немигающим взором. – Она близко, Драко. Имя было произнесено звенящим голосом, с придыханием. Слизеринец вскочил и попятился назад – Лавгуд приближалась к нему, продолжая вещать про смерть, ужас и прочие мелочи жизни. Казалось, вокруг неё расплылось облако удушливого страха. Драко, вытаращив глаза и мелко трясясь, продолжал отступать, а безумная когтевранка шла прямо и уверенно, как таран. - Не приближайся! – Драко сорвался на позорный визг и принялся отчаянно отбиваться, когда девушка его всё-таки настигла и схватила за руку. Ладонь у была ледяная как… как у человека, прозябающего в темном влажном месте, однако в буйном воображении аристократа возникли столь пугающие ассоциации, что блондинистые волосы встали дыбом. – Отстань! – от пережитых треволнений он размахнулся и выдал знатный хук с правой. Да, бить девушку неэтично, непростительно и непорядочно. Что там: просто свински! Но когда вы находитесь на ограниченном пятачке пространства с человеком, никогда не славившимся адекватным и вразумительным поведением, а сейчас, кажется, и вовсе слетевшим с катушек, то честь и порядочность отходят на десятое место. К тому же у младшего Малфоя представление о чести и так было весьма расплывчатым. К счастью, Лавгуд отскочила, и удар вышел смазанным. Но, по-видимому, она даже не удивилась. И не испугалась. Не разозлилась. Странное существо. - Венера в пятом доме, - известила она Драко. – А Сатурн крайне неустойчив. Представителям второй декады Gemini* следует опасаться за своё здоровье и душевное равновесие. Эта неделя сулит им перемены. Ещё стоит опасаться за свою жизнь. Так говорят звёзды. Ты сейчас подавлен, Драко. Ты нервничаешь. Так и должно быть. Так сказали они, - она расплылась в улыбке, слегка тряхнув головой. Серьги в форме редисок в её ушах заколыхались в такт мыслям в голове Малфоя. – Это гороскоп я составляла сама: ты можешь мне верить. Гороскоп. Гороскоп. Гороско… Бледное лицо Малфоя вытянулось, а глаза уподобились паре блюдец. Впрочем, весьма изящных. - Ты ненормальная? – с затаенной надеждой спросил Драко. Хотя при виде покачивающихся редисочных сережек и висящего ожерелья из пробок надежда таяла, как восковая свечка. В мире есть простые понятные вещи: скандалы, драки, проклятия. С парочкой новых синяков легко смириться: если вы оба волшебники, и, благодаря магии, заживает на вас всё быстро, как на собаках. Нет ничего непоправимого в том, что вы ненавидите друг друга, если знаете, что к концу дня вас всё равно постигнет каюк. Бессмысленный и беспощадный, как мысль Поттера. Что уже не так просто, так это осознать, что конец света отодвигается на неопределенный срок, а бить и ненавидеть умалишенного бесполезно. Ну вот бесполезно, и ничегошеньки с этим не поделаешь! А ещё тяжелее признаваться себе в том, что, кажется, сумасшествие передается воздушно–капельным путём. Нет? Как же тогда Малфой мог объяснить себе появление необыкновенного умиротворения и лёгкой индифферентности в столь не подходящей для этого обстановке? Определенно, во всём виноваты мозгошмыги. Вон! Один, особенно крупный летает, так и снует над кудрявой белокурой головой. Мозгошмыг. Огромный! Моя прелесть, да-а… - Знаешь, - проникновенно сказала Лавгуд, пододвигаясь к нему ближе. – Вокруг тебя сейчас много мозгошмыгов. Думаю, ты понимаешь меня. Пленительный мираж исчез, помешательство тоже, оставив отпрыска голубых кровей один на один с жестокой реальностью. Лавгуд витала в полубредовом тумане, настолько могучем, что в военное время его можно использовать вместо дымовой завесы для дезориентации противника и полного выведения его из боеготовности. Стоять рядом с ней в радиусе десяти метров строго возбраняется, только если вы не хотите потом несколько недель страдать от тяжелейших галлюцинаций. Пары настолько сильны, что вокруг начал клубиться туман, а Драко почувствовал, что рассудок покидает его, махая на прощание ручкой. Ещё немного, и он будет присутствовать здесь только в качестве организма. - НЕТ! – крикнул он, отпрыгивая подальше. Спиной Малфой почувствовал мягкие стенки предположительной глотки. Рот с гортанью начали жить собственной жизнью и выдали жалобный вопль, а остальное тело, руководимое мозгом, выполняло сложный акробатический этюд, позволяющий выбраться из вязкой жижи на стене и рвануть вперед, одновременно минуя на своём пути полоумную Лавгуд. – Я не проникся! В смысле, не понял! Ничего не знаю! Уходи! - Куда? – полюбопытствовала девушка. – Мне некуда идти. И тебе тоже. Прими свою судьбу, она всё равно настигнет те… - Замолчи! – прохрипел Малфой, отлепившись от стенки. Он был весьма суеверным. – Замолчи, Лавгуд! - … бя! – торжествующе закончила девушка. - Хватит!.. Я жить хочу, слышишь?! – глаза у Драко были пугающими. В уголках скапливались слёзы. Грань между паникой и истерикой становилось всё тоньше. - А кто не хочет? – философски откликнулась Лавгуд. На неё вид слизеринца не произвёл должного впечатления. – Но если звезды сказали… - Плевать я хотел на твои звезды! - Как знаешь. Подсознательно Малфой ждал очередного потока «милых» глупостей, поэтому настроился на ментальную и моральную оборону, приготовив изрыгать насмешки или, на худой конец, ругательства. То, что аристократам не положено, Драко не останавливало. В такие минуты разум куда-то прятался, а эмоции, которые его отец старался запрятать в самые глубины его сущности, вырывались наружу, накатывая на собеседника стремительной лавиной. Потом, в минуты долгожданного просветления, он мог только с недоумением наблюдать вокруг себя картину разрушений. Как говорится: «простите, а крепость – это тоже я?». Но, честно говоря, Малфою больше было свойственно поведение а ля «пришёл – увидел – нахамил - удрал». Странно, но поговаривают, что они родня с Пивзом. Ещё страннее то, что ничего странного в этом нет. - Тут что-то шевелится, - будничным тоном заметила Полумна. Поверхность под ногами заметно пружинила. – И воняет жутко. - А ты что хотела? – ехидно спросил Малфой, оглядываясь по сторонам. – Мы внутри дракона. И нас вот-вот… - Сжуют, переварят и не подавятся. Хотя, Гарри говорил, что таким, как ты, любой монстр отравится. Злобное шипение было ей ответом. До этого разговора они уже успели поругаться: Полумна предположила, что Рождество им придется справлять здесь, вдвоем. Нывший и жаловавшийся на то, что его друзья сейчас в тепле и уюте, сытые, радостные, а он… здесь… с… с… Малфой чуть не скончался от разрыва сердца, представив себе веселую рождественскую ночку в теплой компании полоумной Лавгуд, и вне себя принялся орать, что лучше умрет, чем останется праздновать с ней. Девушка ничего не ответила, но, казалось, слегка обиделась. - Я больше не намерен… Совсем рядом послышался громкий шорох и чавканье: это дракон облизывал все закоулки своей пасти, выискивая студентов, чтобы разжевать их насмерть. Глотать их целиком он явно не намеревался. - Скорее вниз! – пискнула Полумна и, схватив под руку парализованного ужасом Драко, деловито потащила его внутрь глотки, благо, она была шириной с приличный коридор. - Стой, стой! – слизеринец дышал, как загнанный гиппогриф, когтевранка тоже была взмыленной и раскрасневшейся. – Куда ты нас тащишь? Лавгуд затормозила. - Куда мы идем? Вопрос она проигнорировала. - Что ты задумала? – раздраженно крикнул Драко, теряя терпение. И этот вопрос она оставила без ответа. - Как интересно, - мурлыкнула девушка, на удивление спокойно рассматривающая стенки глотки. То ли она так до конца и не поверила в происходящее, то ли потому что для неё оказаться в глотке прожорливого дракона и спасаться бегством в дебри драконовых внутренностей было чем-то заурядным. – Отсюда, наверное, и появляется огонь. Английские драконоведы уже много лет задавались вопросом, где у драконов вырабатывается огонь. Одни говорили, что в желудке, другие – что в легких. Полумна и Драко первыми обнаружили, что огонь выделяется из маленьких дырок в стенках глотки, столь мелких, что у драконов нормального размера их практически невозможно различить невооруженным глазом. Сейчас из этих «огнедырок» сочился неприятного желтоватого цвета дымок и вырывались язычки пламени. - Слушай, ты, зоолог! – Малфой нервничал. Он НЕРВНИЧАЛ. Они с минуты на минуту превратятся в питательный ужин, а барышня решила поиграть в первооткрывателя! - Может, лучше подумаем, как нам отсюда выбраться? Иначе общественность никогда не узнает про твои открытия! - Ой, тут кто-то вещи забыл, - когтевранка указала на что-то за спиной Драко. Тот развернулся и увидел таблицу, непонятно каким чудом державшуюся на тонком столбике. На таблице висел криво и, по-видимому, наспех приделанный плакат. На нём был любительски изображен дракон, представляющий собой гибрид гусеницы и Комодского варана. Около его головы – морды? - по этому рисунку нельзя было с точностью сказать, что хотел изобразить автор – изображался крупный шарик, в котором стояли две грустные фигурки парня и девушки. Девушка была светловолосой, со слегка волнистыми волосами и огромными безумными глазами – эту черту художник мастерски передал путем изображения глаз вдвое большего размера и округлости, чем это было возможно в реальности. Рядом с шариком тянулась надпись: «вы находитесь здесь». - Значит, здесь уже кто-то был! – жизнерадостно изумилась Полумна. - Значит, уже кого-то съели! – содрогнувшийся Драко сделал выводы куда более логичные. - Драко, а что же нам теперь… Малфой на подрагивающих ногах удалялся в закат… то есть, мы хотели сказать: в дракона. Вглубь дракона? Как-то не звучит. Одним словом, Драко, по всей вероятности, решил утопиться в желудочном соку очаровательной зверюшки, и самым наглым образом уходил, оставляя девушку одну. Уже второй раз! Какое неуважение! Полумна, конечно, не имела ничего против личного пространства, но его стало слишком много с уходом слизеринца. К тому же, он явно был на грани нервного срыва. Бедный аристократ, конечно, его к такому не готовили. Лавгуд воодушевилась возможностью поведать о своей охоте на морщерогих кизляков и решительно направилась по горячим следам.