Много шума из ничего, или Кошмар в зимнюю ночь

Конец краткой предыстории. Слизерин + Гриффиндор = Слиффиндор. - Что же за день сегодня такой! – сокрушался Драко. Дверь за его спиной захлопнулась с неслабым грохотом. – И почему так темно? Поче… А-а-а-а! (звук падения, звук разбитого стекла, стоны, витиеватые ругательства) Слизеринский принц, который рухнул на пол, неудачно встретившись ногой с горой банок, осторожно поднялся на ноги, стараясь наощупь добраться до маячащего впереди слабого источника света. Палочка так удачно вылетела из кармана и теперь Драко на собственной шкуре познал то, что однажды испытал Поттер, у которого он с дружками отобрал его знаменитые окуляры. - Наставили тут, понимаешь… Прихрамывая и оглашая мрачное помещение душераздирающими стонами, Малфой едва ли не ползком добрался до света. Им оказался маленький, уставленный различными деликатесами столик, на котором робко примостились четыре свечки в изящном подсвечнике. Композицию венчал букет цветов, от резкого амбре которого хотелось убиться, а ещё лучше – убить флориста. - Нет, ну это нормально?! – взвыл слизеринец, отойдя от ступора. – Они тут свидания устраивают, а мы, нормальные люди, в потемках должны лазить?! – он ожесточенно потер ушибленную коленку. – Только узнаю, кто это сделал… Сердито схватив со стола пирожное – да он сейчас всё съест за нанесенный ущерб! – и присев на валяющуюся рядом коробку – идиоты, кто же додумался притащить стол, забыв про стулья? – Драко уж было пригорюнился, но потом решительно схватил со стола канделябр и отправился назад к двери искать свою волшебную палочку. Под ноги то и дело лез всякий мусор, наподобие сломанных мётел и пустых, но тяжелых коробок. Палочка нашлась недалеко от двери: она невинно лежала на полу. - Вот ты где! – радостно воскликнул Драко, поднимая свою ненаглядную и педантично утирая её платочком. Рядом с палочкой лежали вы думаете, что? Правильно: коробка с игрушками! - Ну наконец-то! – возрадовался слизеринец, левитируя коробку и победоносно шагая к двери. Сзади послышалась шебуршание. Затылок юноши окатило неприятным горячим дыханием. Раздались странные звуки, будто кто-то плотоядно облизывался. - Люм-м-мос?! – дрожащим голосом промямлил Малфой. Медленно, осторожно, Драко развернулся, выставляя перед собой палочку на манер щита. За его спиной стояла – а может, сидела или лежала, - Крошка. Но Драко не знал, что это безобидный добродушный дракоша, не способный обидеть даже муху. Он видел смертоносное ужасающее чудовище столь огромное, что заслоняло собой весь обзор. Дракон приветливо улыбнулся, обнажая свои клыки, размером с двоих взрослых мужчин каждый. Удивительно, как только его впихнули в эту комнату! С одного клыка свисала ниточка слюны. Жёлтые глаза горели в темноте. - Па… па… - давился Драко собственным криком, который застрял где-то в горле. Душа юного аристократа ухнула в пятки. – Памагите!!! Щёлкнули челюсти и сомкнулись вокруг веявшей УЖАСОМ маленькой согбенной фигурки блондина. Челюсти захлопнулись, будто тюремные ворота. Драко распластался на животе, находясь в кромешной темноте. Его начало мутить. Чтобы отвлечься, он вытянул левую ногу и достал до стены, которая, по его мнению, была драконьей глоткой. Глотка была пропитана едкой слизью, и Малфой поспешил отдернуть ногу. «Вот тебе и сходил за игрушечками!» - подумал Малфой, начиная впадать в самую, что ни на есть, настоящую истерику. – «Если дракон сейчас поднимет морду, я упаду в самые глубины его желудка». - На твоём месте, - раздался дружелюбный голос. – Я бы всё-таки встала. А то тошнит. Хотя… так тоже тошнит. Тошнотворное местечко, верно? *** Полумна собиралась провести последнюю, как она полагала, рождественскую ночь в тишине и уединении – треволнения, сплошные треволнения последних часов оказали существенное влияние на психику юной особы, привыкшей коротать часы исключительно в компании цветов и мозгошмыгов. Не то чтобы, она была против общества Драко, но что-то (не его ли едкие выпады в её адрес?) подсказывали, что он как раз будет против. Она уютно разместилась на пойманном буквально на лету ведре и принялась за размышления о смысле жизни. Потом размышлять стало скучно, и девушка решила всего одним глазком взглянуть на приготовления товарища по несчастью. Она ожидала увидеть мрачную физиономию слизеринца, понуро восседающего на эмалированном ведре и предающегося тяжелым думам о своих приятелях, который будут праздновать в подземелье. Охнув, она поднялась на ноги и уже собралась идти… Её изумлению не было предела. Полумну сбили с ног. Сбил сосредоточенно пыхтящий, агрессивно блондинистый и самым наглым образом не восседающий на ведре сюрприз. В углу скопились какие то мешки и коробки – очевидно, вещи неожиданного интервента. - Наши там, наверное, ёлку наряжают… - грустно протянула Полумна, в большей степени обращаясь к себе, нежели к Малфою. - Полчаса! Осталось ПОЛЧАСА! Драко носился из угла в угол, перетаскивая стулья и стол, словно желая расставить всё по фен-шую. - Ты чего встала? – прикрикнул он на Лавгуд, в полном недоумении наблюдавшую за его махинациями. – Полчаса до боя курантов, а ты сидишь без дела!.. Да ты что, дар речи потеряла? Или мечтаешь о компании своих растений? Мне говорили, ты с ними разговариваешь… А наши, да, наверное, наряжают. Как вспоминаю это сумасшествие с поиском очередной хрустальной змейки или малахитового черепа, так вздрагиваю. - Вот поэтому я предпочитаю разговаривать с растениями, - уязвлено отозвалась когтевранка. – Они, по крайней мере, не хамят. У тебя найдется что-нибудь поесть? - она внезапно сменила тему. – Я, оказывается, опять забыла позавтракать. И пообедать, кажется, тоже. - Я тебе, что, передвижная кухня? - Кто-то не в духе? - Представь себе, да! Мало того, что я не могу выпить горячего сливочного пива, завернуться в теплый плед и открыть подарки, так ещё и не могу нормально нарядить эту живую гробницу, чтобы последний раз в жизни насладиться праздником! Про компанию любимых друзей он ничего не сказал. Взгляд Полумны потеплел. - Что мне делать? – с готовностью вскинулась она. – Конечно, я тоже хочу нормально отпраздновать Рождество!.. А у тебя есть что-нибудь покушать? - Еду нельзя трансформировать, - менторским тоном сказал Драко, словно диктовал школьный учебник. – Правда, есть шампанское. - Откуда? – живо заинтересовалась Лавгуд. - Там снаружи накрыли стол для тебя и… в общем, стол накрыли, - Драко торопливо перевел разговор в другое русло. – Я начал по нему шарить и схватил две бутылки, решил их… одолжить и утащи… отнести в слизеринское подземелье. Полумна пыталась не захохотать, но получалось плохо. Отпрыск аристократических кровей промышляет мелким хищением стеклотары. С ума сойти! Она прыснула, прикрывая рот рукой. Заметив выразительный взгляд Драко, сделала вид, что и знать ничего не знает. Ей вовсе не хотелось, чтобы атмосфера во время праздничных посиделок напоминала трапезу перед сечей. - Значит, у нас есть шампанское, - подытожила Лавгуд. - Есть, - подтвердил Малфой. - Детское. - Детское, - по инерции повторила Полумна. Эхо от их хохота прокатилось по всей глотке. Они безостановочно и неудержимо смеялись, до слез, до хрипоты. - О-оцени оригинальность создавшейся ситуации, - сквозь слезы предложил Драко. – Одни, внутри дракона, обнаружили огнедырки – совершили научное открытие, можно сказать! – собираемся нарядить ёлочку и встретить Рождество в кромешной темноте и тишине, без угощений и развлечений… - С детским шампанским! – закончила Полумна, вызвав новый взрыв смеха, на этот раз, почти истеричного. - На-насчет ёлки! – уже чуть ли не рыдая, всхлипнул Драко. – Раз, два, три – ёлочка, гори! Он сделал хитрый пас рукой – настолько хитрый, что Полумне на секунду показалось, что руки у него завяжутся в морской узел – и в его руке появилась маленькая пушистая ёлочка. Полумна втянула носом воздух и почувствовала чудесный хвойный запах. Она вспомнила прогулки в лесу с мамой… Даже не вспомнила, а ощутила... Неясные образы, скорее, настроения от её присутствия. Заснеженный лес, и теплая рука мама, сжимающая маленькую девчоночью ручку. И звонкий серебристый смех… Полумна могла бы многое рассказать Драко, и была уверена, что могла бы многое от него услышать. Этот болезненно бледный мальчик, избалованный сынок богатых родителей – был ли он счастлив? И его ли вина в том, что у него такой пакостный характер? Все дети рождаются ангелами, а дальше они становятся пластилином, из которых родители могут вылепить всё, что угодно. Вот, Люциус Малфой и вылепил – исключительно по своему образу и подобию. Да, она многое могла бы сказать. Останавливало его лишь то, что Драко, будучи в глубине души юношей нервным и в определенных вопросах трепетным, не оценил бы подобной откровенности. - Гхм-гхм… Полумна посмотрела на деликатно покашливающего Малфоя. Тот пристально всматривался в её лицо – за спиной у него явно что-то топорщилось. - Полумна… дорогая, - девушка с участием посмотрела на слизеринца: было видно, что такое обращение далось ему путем неимоверных усилий, та как на лице ещё были видны следы тяжелой внутренней борьбы. – Поздравляю тебя со светлым праздником Рождества, желаю исполнения самых сокровенных желаний, удачи, хорошего настроения, - Драко мучительно старался вспомнить формальные поздравления на балах, - гармонии и счастья… В ОБЩЕМ, НА! В Лавгуд полетело что-то яркое, но из-за общей смазанности вручения, это «что-то» толком разглядеть ей не удалось. Однако она извернулась и сумела поймать… два цветка. - Белая лилия и желтая лилия, - прокомментировал Малфой. – «Белые – ты чиста и невинна»… - Желтые – «благодарю за веселье». - Да! – с облегчением выдохнул горе-поздравитель. Полумна тяжело вздохнула и возблагодарила небо за то, что Драко, в этот момент лопающемуся от гордости, не вздумалось преподнести ей розы – иначе она приобрела бы удивительное сходство с кактусом в цветочек. - С-спасибо, - заикаясь, поблагодарила Лавгуд. – Ты навел временные чары? - Навел. До полуночи осталось… три минуты! Поднялась суматоха. Драко торопливо сгрузил на девушку ёлку, сам, дрожащими руками, разливая по фужерам шампанское. - Ну вот, - нервно сказал он. – Сейчас часы бить будут. Полумна сосредоточенно считала над головой мозгошмыгов – к удаче – попутно накидывая план пожеланий на год грядущий. Драко мялся, старался рассмотреть её лицо за зелеными иголками и передать ей бокал, что было задачей затруднительной, так как ёлка, до сих пор казавшаяся маленькой и неприметной, закрывала всю светловолосую макушку когтевранки. - Шампанское! – рявкнул наконец слизеринец на замечтавшуюся Лавгуд. Из-за ели показалась хрупкая ручка с красивым женственным запястьем и неожиданно сильно рванула на себя бокал, выливая половину содержимого на пол. Раздалось причмокивание и хлюпанье, от которого воспитанный в обществе культурном Малфой сморщился, как от зубной боли. - Не стоит благодарности, - пробормотал Драко. - Почему же не стоит? – послышался глубокомысленный голос. – Напротив, благодарю. Очень вкусно… - хлюпанье стало громче. - Я понял, - съехидничал Малфой. Ему вдруг вспомнились приготовление к балу в Мэноре, когда он был совсем ребенком: составляющий список гостей отец, то вписывающий лорда S, то вычеркивающий барона D, и одобрительно качавший головой на замечания сидящей рядом жены, озабоченно стряхивающей пылинки с рукава, который был стерильнее, чем иные маггловские лаборатории; метавшиеся по дому домовики, нагруженные подносами и ежеминутно сталкивающиеся то с друг другом, то с канделябрами и вазами. Драко в такие минуты на краткое время оставался наедине собой и мог делать всё, что душеньке угодно. Обычно он занимался членовредительствами в собственной комнате. Когда родители и прислуга спохватывались и всей ватагой вламывались в комнату, то их взглядам представлялась фееричная картина: обычно аккуратные, чуть ли не вылизанные, покои младшего Малфоя выглядели так, словно по ним прошелся отряд великанов. Причем с песнями и плясками. Сам «вредитель» гордо занимал собой всю изумрудно-зеленую софу в середине комнаты, рассматривая вошедших с царственным неодобрением. У его ног валялись остатки магических хлопушек и петард, а сама софа кренилась на один бок – одна из её ножек треснула в процессе испытаний пиротехники. Апофеозом наглости было то, что маленький Драко попутно попивал прямо из горлышка тыквенный сок, смачно причмокивая губами. - ДВЕНАДЦАТЬ! Перепугавшийся Драко со всей силы потянул на себя пробку от второй бутылки. С весёлым шипением пробка выскочила из бутылки шампанского. Следом вверх взмыла струя этого замечательного безалкогольного напитка, окатив обалдевшего Драко и не менее обалдевшую Полумну с ног до головы – бутылка-то была знатная. Послышался треск – это Лавгуд выронила ёлку. Вот так они и стояли – мокрые, с вытаращенными глазами и раскрытыми ртами. Потрясающая гармония. Полумна, правда, ещё пыталась слизнуть сладкие капли с щеки. Наколдованные часы надрывались, выдавая истошный бой. - С Рождеством, - почти констатировал Драко, когда часы пробили в последний, двенадцатый, раз. - С Рождеством, - вторила Полумна. – Пойти, посушиться, что ли? С меня ещё подарок, к слову. Драко повернулся к ней, собираясь что-то сказать, но потом просто вытащил платок и стер влагу с её лица. Бережно, но смущенно. На губах девушки заиграла улыбка, сначала недоверчивая, но потом она разгорелась все ярче и ярче. Ее глаза сияли, будто она была девчонкой, первый раз в жизни увидевшей наряженную рождественскую елку. Её ресницы слиплись от сладкого шампанского, и Драко видел это. Он видел каждую точечку в серых радужках, каждую ресничку. Он почувствовал лишь мимолетное касание её губ и их вкус – слегка сладковатый, и это был не романтический бред, это был вкус детского шампанского. А ещё он слышал запах её волос – такой родной и понятный, и в тоже время, абсолютно незнакомый. Больше ничего не было. Только это прикосновение. Но когда Полумна отстранилась, она снова улыбалась мягко и чуть безумно, и ему снова казалось, что она видит его насквозь. Руки дрожали – Драко сжал их в кулаки, затем спрятал в карманы брюк. И в этот душещипательный момент дракон содрогнулся и, кажется, пошевелил мордой. Пространство перекосило, они почти потеряли равновесие, но всё равно схватили друг друга за руки. - Это конец, - мрачно произнес Драко. Ему вовсе не было страшно – очевидно, сумасшествие Полумны всё же было заразно и теперь сказывалось. Их резко потянуло вниз. Вопреки своему мнимому спокойствию, Малфой всё же взвизгнул. А потом они увидели свет в конце тоннеля. Дракон широко и сладко зевнул, раскрывая исполинские челюсти. Закрывать их, между прочим, он пока не собирался. Воцарилась тишина. Смерть отменялась? - Конец?.. – неуверенно предположила Полумна. *** - Вы нам ещё ответите за свою антиобщественную деятельность! Изверги, хулиганы, душегубы! – патетично выкрикивала Паркинсон, потрясая кулаками. Дракон дернулся и слегка сомкнул челюсти. - Держи! – истерично зашептал Рон, тряся обливающегося холодным потом Гарри, который нервно наводил сонные чары. – Его! Держи! Ну! - Дер-жу, - сквозь стиснутые зубы прошипел Поттер. - Почему он не зевает, а? – бушевала Панси. Бушевать ей приходилось шепотом, что несколько разряжало обстановку. - Сама попробуй! - Какой умный нашелся! – рыкнул Крэбб, носящийся следом за однокурсницей и заботливо обмахивающий её раскрасневшуюся физиономию веером с розовыми оборочками. – За Драко вы нам ответите по закону! - Что ты привязался?! – взвился Уизли. Дракон недовольно поморщился и всхрапнул, вызвав легкий приступ паники среди веселой четверки. – Вы же за игрушками пришли, - добавил он куда тише, - вот и забирайте их, а потом валите! - Сам вали, рыжий НЕДОМЕРОК! - Медлительный валун БЕЗ МОЗГОВ!!! - А ну заткнулись все!!! – Поттера трясло, вследствие чего его рука с палочкой прыгала в опасной близости от его самозабвенно переругивающихся спутников. - Эк как его колбасит-то - фыркнул Крэбб, с двойным усилием обмахивая Панси. – Может, лучше накормим дракона жареной рыбой и подождем, пока он не умрет лет через тридцать от сердечного приступа? - Где Драко, я вас спрашиваю? - Да отстаньте вы со своим хорьком! Откуда мы знаем, куда он делся? - Откуда?! – Панси аж затряслась от подобной наглости. – То есть, ваше чудовище его не глотало? - Наше чудовище… у нас Невилл и Полумна пропали! Так что не мешайте тут со своими глупостями! - Это Драко, по-твоему, глупость?! - Наиглупейшая из всех глупостей природы. Вы нам ещё и спасибо сказать должны. - Крэбб, ты слышал? – ахнула Панси, слизеринец торопливо и преданно закивал. – Я сейчас из вашего дракона паштет сделаю! - Только посмей! Он стоит дороже всего имущества твоей семьи! - Драко, может быть, уже мёртв! - А может быть, ещё и нет. В крайнем случае, отправим письменные поздравления его семейству… И вообще: он сам виноват, нечего шастать на чужие свидания! - Это ВЫ виноваты в том, что его… - Чепуха, - отмахнулся Рон. – Гуляет сейчас ваш разлюбезный Малфой по каким-нибудь закоулкам и знать не знает, что вы тут светопреставление устроили. - Чисто юридически, - тихо встрял Гарри, - она права: это мы виноваты. - Это ты виноват! – парировал Уизли. - Хочу напомнить, - голосом, полным уязвленного самолюбия, ответил Поттер, - что они там всё же провели вместе полдня и наверняка поцеловались под бой курантов! Так что у нас всё получилось! Давай похлопаем сами себе! – Вот вытащим наших страдальцев, и я тебя сам туда засуну, чтобы не вредил окружающим, – мрачно пообещал Рон. - Всё-таки объяснил Невиллу дорогу, паразит. Поттер сник и угрюмо начал смотреть на спящего дракона, который упорно не хотел зевать. - Я, между прочим… - Тихо! - Смотрите! - Зевнул!!! - Шампанское! – заметался Гарри. – Рон, бери поднос: сейчас поздравлять будем! - Бутылка, - прошипела Панси. – Крэбб, хватай бутылку: сейчас убивать будем. *** В глаза ударил ослепляющий луч света. Драко зажмурился и, крепко держа наверняка также сморщившуюся от слишком яркого света Полумну за руку, осторожно наступил на язык дракона, а потом быстро спрыгнул вниз, на бренную землю, и со всех ног помчался подальше от зверушки, таща за собой Лавгуд. - Мы спасены! – ликующий Драко крепко сжал радостно рассмеявшуюся Полумну в объятиях. – Мы живы! Полумна, как я рад, что… Его последние слова потонули в грохоте, глухом, но таком сильном, что, казалось, содрогнулась вся комната. Малфой и Лавгуд крепче обхватили друг друга и обменялись паническими взглядами. Когда они оторвались друг от друга и развернулись, то внезапно обнаружили, что оказались в центре внимания. На них таращились Панси, Рон, Гарри и Крэбб, у ног которого валялись осколки бутылки и тяжелый металлический поднос. В дверях замер примчавшийся на шум Невилл, позади которого маячила Гермиона Грейнджер, наполовину сокрытая от глаз букетом шикарных алых роз. У всех четверых были такие лица, какие бывают у зрителей в кинотеатре, когда главный герой, благополучно преодолевший бушующий океан или озеро кипящей лавы, спасает прекрасную принцессу, или снимает с дерева кошку, или, на худой конец, переводит старушку через дорогу. Если бы Драко Малфой был магглом, то в качестве музыкального фона у него в голове прокрутились бы знаменитые строки: «Сюрприз, сюрприз! Да здравствует сюрприз!». Песенка эта тут же пришли на ум Гарри и Гермионе. - Чтоб я сдох! - выразил всеобщее настроение Рон. - По… позвольте! – как можно более грозно крикнул Мальчик–который–выжил. – А где Невилл? - Здесь мы! – робко откликнулся Долгопупс и попятился: все синхронно, как в кордебалете, повернулись и уставились на него. - Невилл, у тебя мания величия, или шизофрения? – насмешливо спросил Драко, первый отошедший от ступора, поближе пододвигаясь к Полумне – чтобы она там не думала, про то письмо он не забыл. – Грейнджер? – внезапно заорал он, заметив скромненько примостившуюся позади гриффиндорца девушку. – РОЗЫ?!! - Невилл?! – в тон ему крикнул Поттер. – Ты где был?! - На занятиях по трансфигурации, а что? - Я же просил тебя подойти сюда! - Гарри, - голос у Гермионы был виноватый. – Боюсь, это из-за меня: я попросила Невилла довести меня до больничного крыла – у меня после наших занятий немного кружилась голова, – лицо у неё было действительно заклеено пластырем, что, по всей видимости, было результатом пресловутого головокружения. - А цветы? – подозрительно спросил Рон. - Ну, это… подарок, - лица у парочки стали алыми, как розы в руках Гермионы. – В честь выздоровления, так сказать. - Но как же Полумна?! – вырвался крик души у Гарри. – Мы вам и беседку сделали! - Ах, так это беседка, - ухмыльнулся Драко, при свете разглядевший всё убранство в помещении. – Я-то уж подумал, что это огромный парник для огурцов… Уважаемые, - он окинул взглядом высокое собрание и, в особенности, сверливших друг друга взглядами Невилла и Рона. – Нам с Полумной неуютно, слишком много здесь народа. Да и торта захотелось… Пойдем… милая? – он галантно предложил ей руку. - Пойдем, - хихикнула Полумна, опершись на руку слизеринца. - Знаешь, - бросил он, проходя мимо Невилла. – У тебя над головой совсем нет мозгошмыгов. Это нехороший признак. - Постойте! – ошарашено крикнула Панси, пока остальные пытались захлопнуть челюсти. – Вы там, что, одни были? В смысле, СОВСЕМ одни?! - Совсем, - равнодушно ответил Драко, на секунду останавливаясь. – Только Полумна, я и Лукриус. На этой воодушевляющей ноте он откланялся, скрывшись вместе с когтевранкой за дверью. - Та-ак, - угрожающе зарычал Рон, поворачиваясь к Гарри. – Кому ты ещё дал карту? - Где третий-то? – недоуменно спросил Крэбб. Вот так они и стояли. А Лукриуса они так и не нашли, ей-богу, всё обыскали, но не нашли. И долго бы ещё проискали, если бы Гермиона не догадалась, что это был мозгошмыг. Ну да, Гермиона умная, Невилл – добрый. То, что надо. Свою блаженную принцессу, способную влепить затрещину, чтобы избавить от клаустрофобии, с серьезным видом зачитывать выдержки из гороскопа и делать удивительные открытия в самое неподходящее время и в самом неподходящем месте, Драко упускать точно не собирался. И правильно он говорил: Долгопупс – дурак. Променять это чудаковатое чудо на ходячее занудство с бобровыми зубами. Дурак, дурак… Он мог бы многое рассказать. Как они хохотали над лицами однокурсников, выбежав из Выручай-комнаты, как стащили из кухни торт с шапкой из белых жирных сливок, как давились этим тортом, пачкая ладони и одежду, как выпили ещё одну бутылку лимонада, устроив небольшой праздничный салют, когда открывали бутылку. Ещё можно рассказать как, впервые за много лет, Драко перестал чувствовать себя куклой под управлением кукловода. Как больше не испытывал вязкой, черной неприязни к компании удалых гриффиндорских оболдуев. Пожалуй, он теперь мог посмеяться. Но пока не с ними, а лишь над ними. Но уже без злобы, только с неуловимым оттенком снисхождения – в конце концов, он аристократ, или кто? Может, он и забудет этот невинный поцелуй внутри дракона, забудет солнечную улыбку Полумны Лавгуд. А, может, и нет, и тогда у них будет ещё не один поцелуй, и он увидит ещё не одну улыбку, адресованную только ему. Может, он сможет посмеяться над своими великосветскими замашками и, возможно, однажды посмотрит на свою, как оказалось, самую настоящую сказочную принцессу с любовью, а на Поттера – с благодарностью. Но это уже совсем другая история…