Это случилось в час пик

— Знаешь, я решил создать себе образ такого злобного парня, который шутит по-чёрному.       Хованский позвал новоиспеченного блогера к себе, чтобы разъяснить лучше, как работает ютуб и с кем стоит общаться, чтобы Ларина быстрее заметили. Диме не было это интересно, он не хотел общаться теми, «с кем стоит», но пришлось слушать всё это, ведь он пришёл к Юре за советами и просто, чтобы тот оценил то, что он делает. — Типа, как какой-нибудь Джимми Карр? — сказал это Хованский и усмехнулся, допивая пиво из бутылки. — Да-да, именно. — Ну, это неплохо, — поддержал Юра, — Я и так заметил, что ты под него косишь. — Так заметно? — Да.       Почему-то Хованский притягивал к себе Ларина, хоть у них и было мало общих интересов, обоим не было скучно вдвоём. Дима продолжал снимать видео, появились новые рубрики, которые не прожили долго, лишь чат-рулетка была чуть ли не основой канала. В один из моментов, парень решился на новую рубрику «Ларин против», в которой он критиковал некоторых блогеров, их контент, паблики вконтакте и подобные вещи. Только после этого Ларин стал более известен.       Разумеется, это не осталось без внимания Хованского. Они продолжали общаться, стали довольно близки, даже слишком близки. Обычно Дима не подпускал людей к себе так близко. — Слушай, а давай замутим войну? — они в очередной раз сидели вдвоём, и Юра предлагал Ларину идеи для видео. — Чего? Какую войну? В солдатиков поиграем? Хованский, ты перепил? — Дима усмехнулся, но ему было интересно, что там задумал его друг. — Ну смотри, люди любят конфликты, так? Так. Мы будем врагами ютуба. Как тебе идея? — Юра чувствовал себя гением, рассказывая идею Ларину, — И тебе хайп, и мне. — Блять, Хованский, что с тобой не так… — Дима улыбался ещё шире, — Как можно тебя критиковать? Посмотри на себя. — Ну, скажешь, что я жирный, что я алкоголик, что я шучу отвратительно. Ты же корчишь из себя интеллектуала, знатока комедии, блять, сетап, панчлайн и подобная херня. — Юра, ты серьёзно? — Ларин понимал, что раскритиковать стендапера ему не составит большого труда, но он боялся, что это может испортить их отношения, — Ты хоть понимаешь, что это может перерасти в настоящий конфликт? — Скажи слово «перерасти» ещё раз, — резко сменил тему Хованский, лишь потому что ему безумно нравилось, как картавит эта мразь, сидящая напротив. — Что? — Что? Ну скажи, — уговаривал Юра. — Перерасти, — повторил слово критик, и сам же чуть ли не рассмеялся, увидев реакцию Хованского, — Ты идиот, Юррра, — специально акцентировал на ненавистной букве парень.       В такие нелепые моменты Ларин чувствовал, насколько они сблизились с Юрой. Хованский рассказывал ему всё, что происходило, а Дима отвечал ему взаимностью. Ларин не понимал, что их так связывает, ведь у них так мало общего, но ему определённо лучше с Хованским, чем с кем-либо другим. Конечно же, у Димы были и другие друзья, более серьёзные, повзрослевшие, но с ними не было той лёгкости, той простоты, которую Ларин получал от общения со стендапером.       Хованский так же не понимал, что он нашёл в этом псевдоинтеллектуале, с ним просто было так хорошо. Юре безумно нравилось, когда Дима называл его по имени, но сам Ларин чаще называл его по фамилии, но когда он всё-таки произносил имя друга, это значило, что Хованский либо сказал какую-то большую глупость, либо Ларин снова решил его так подразнить. И ему удавалось дразнить. Когда Юра слышал, как Дима произносит его имя, внутри всё переворачивалось и хотелось повалить этого интеллектуала на кровать и заставлять произносить «Юра» сквозь стоны.       Ларин давно заметил, как Хованский реагирует на картавость, как он начинает ёрзать на месте, как улыбается и просит повторить по нескольку раз. Чаще всего Дима повторяет, заставляя блогера вновь и вновь пододвигаться ближе, а потом говорить, что уже бы пора домой. Нет, Ларин не издевался, он и сам получал от этого удовольствие, но ждал, когда в один из дней Юра его не пустит к входной двери. — Знаешь, я подумаю над твоей идеей, — вернулся к теме критик, — Она мне нравится. — Разнеси меня по полной, не жалей, — призывал Хованский, — Я не обижусь, ты же знаешь. — Я буду жесток как никогда.       И спустя неделю ютуб увидел «Ларин против — Юрий Хованский». Юра был безумно рад, когда наконец-то увидел на канале Димы это видео. Это было похоже на мазохизм, но Хованскому хотелось, чтобы Ларин сделал такое видео и хотелось этого не только из-за хайпа.       Ларин ничем не выдал их тесное общение, и даже сам Хованский реально поверил, что тот его ненавидит. Вконтакте пришло сообщение от автора видео: «Как тебе критика, мразь?». Мразь была более чем довольна и тут же поделилась впечатлениями с критиком. — Не слишком жестко? — спрашивал Дима, сидя рядом с Юрой, который в тот же день заявился к другу в гости. — Это то, что нужно, — Хованский был доволен работой, он достал из кармана телефон и включил то самое видео уже в десятый раз.       Юра прокрутил пару моментов, на которых Дима называет его по имени, он уже запомнил их, а потом отложил телефон в сторону, наблюдая за лицом критика. — С этого дня мы враги, Дима! — громко заявил Хованский, резко встав с места и еле сдерживая смех. — Юра, перестань паясничать, — говорил Ларин, смотря в телефон.       Хованскому стало обидно, что Дима не обращает на него внимания, он оглянулся по сторонам, но не нашёл ничего, что могло бы привлечь внимание критика, поэтому Юра решил действовать сам. Он тут же устроился на бёдрах Ларина, который полулежал на диване, а пока тот ахуевал от происходящего, Хованский отобрал у него из рук телефон и швырнул на другу часть дивана. — Блять, Юра! — Ларин не понимал, что сейчас испытывает, с одной стороны он зол из-за этой выходки, а с другой, ему смешно от того, что Хованский такой долбаёб. — Ну как-то же надо было отвлечь тебя от этого телефона, — оправдался Юра и вернулся на своё место. — Ты просто мастер отвлечения, Хованский. Ты как ребёнок, тебе постоянно нужно моё внимание, — Ларин поменял позу на более сдержанную, сам того не замечая. — Сам ты ребёнок, мне просто скучно, — немного обиженно, проворчал Юра. — Юра, ты неисправим, — Дима шумно выдохнул и улыбнулся. — Назови меня по имени ещё раз, — пододвигаясь ближе к критику, попросил Хованский. — Зачем? — Хочу. — Юра. — Не так, — проворчал стендапер. — А как? — будто не понимая, спросил Ларин, улыбаясь всё шире. — Не валяй дурака, ты знаешь. — Юррра, — протянул любимую букву Дима.       В этот раз Хованский решил перестать сдерживаться, ведь оба уже понимали, что происходит между ними, смысла играть дальше просто не было. Ларин смотрел в глаза Юре, будто ожидая какого-то знака, не решаясь сделать что-либо. Странно, вроде бы не маленькие уже, а волнуются, как будто впервые решили поцеловаться. — Дим, знаешь… — Знаю, — перебил Ларин, — А ты знаешь? — Ну… кажется, да.       Казалось бы, набор слов, но они понимали о чём идёт речь. Ларин встал с места и теперь уже сам устроился на бёдрах Юры. Хованский был немало удивлён такому поведению критика, а сам Дима, хоть и старался скрыть своё смущение, слегка покрасневшие щёки выдали его. — Кажется, так ты сделал? — тихо спросил Ларин.       Хованский притянул критика к себе, вовлекая в страстный поцелуй. Задирал футболку, нежно поглаживал желанное тело, а в голове всё время слышалось, как Ларин картавит его имя, что возбуждало ещё больше.       И после столь близкого общения, оба думали, что же они нашли в друг друге, но не знали ответа на этот вопрос. Им просто хорошо вместе, хоть на публику они друг друга ненавидят.