химия в бутылочке

      Я никогда не был устойчив к алкоголю. Взяло меня после второго шота коктейля, намешанного человеком, которого я вижу в первый раз. Здесь не было знакомых лиц. Кроме твоего, обрамленного игривыми шоколадными вихрами, которые забавно лезли тебе в лицо. Ты пытался их убрать, выглядя так мило и забавно, насколько это возможно. Мои пьяные глаза растворялись в твоих, стоило мне лишь на секунду задержать взгляд на тебе. Ты добродушно улыбался, твои щёки пылали от спиртного, а в глазах была белёсая дымка. Я думал, что нравлюсь тебе, а ты, видимо, думал совсем о другом. Голову мутило, ноги подкашивались, но я упорно сидел рядом с тобой, вдыхая дешевый пряный одеколон, думая, что хоть он отрезвит меня. Поцеловать тебя. Я хочу поцеловать тебя. Чтобы голова кружилась, чтобы до звездочек в голове и онемевших губ. Чтобы ты ворошил рукой мои волосы, а я небрежно убирал твои с лица, шептал на ухо, что все будет хорошо и болтал с тобой на кухне до пяти утра. Твои короткие взгляды давали мне надежду, которую я хватал и пытался удержать, но, видимо, не получилось.       Изрядно выпив, я лёг на ближайший диван, завернувшись в первый попавшийся плед и пытался сдерживать рвотные позывы. Последний шот был лишним. Руки отказывались двигаться, голову словно вдавливали в подушку, а глаза закрывались сами собой. Я был готов уснуть прямо здесь и сейчас, забыв обо всем происходящем, своих надеждах на вечер и тебя, но мою талию обвили чьи-то теплые руки, а голос над ухом спрашивал, всё ли хорошо. Знакомый голос, бархатистый, заплетающийся, но не становившийся от этого менее сексуальным. Ойкава. Выпитый алкоголь не позволил мне ответить, и я просто кивнул.       «Ладно, тогда я полежу тут?»       Провалившись в сон буквально на несколько минут, я снова проснулся, почувствовав твои горячие руки, забирающиеся под мою футболку. «Нельзя, нельзя, нельзя». Шершавый и сухой язык прошелся по моей шее, заканчиваясь мягким поцелуем где-то за ухом. Ты почти сорвал стон с моих губ, продолжая поглаживать мой живот под футболкой. «Нельзя, нельзя, нельзя». Хотя, не отрицаю, что мне этого хотелось. Осознание того, что это сейчас алкоголь целует меня в шею до эйфории и оттягивает резинку трусов, а не Ойкава Тоору, больно било в голову, но желание было сильнее, связывая по рукам и ногам, посылая нахуй мозг, оставляя лишь призрачные прикосновения и мокрые поцелуи.       Я не заметил, как твоя рука уже оказалась на моем члене, а пальцы сжимали его головку. Ладонь задвигалась, охватывая всю длину, а я закрыл рот рукой, чтобы никто не услышал моих вздохов. Но ты знал, что мне нравится, и этого было достаточно. Кажется, что я почти видел твои полуприкрытые глаза и дрожащие ресницы вкупе с довольной ухмылкой. Вспомнишь ли ты об этом наутро? Вспомню ли я об этом? Я вспомню. Я буду помнить это еще очень долго, прокручивая все твои нежные касания, пьяные слова и горячее дыхание прямо над ухом. Я не забуду тебя, а очень жаль.       В колледже ты бросал лишь короткое «привет», даже не задерживая свой взгляд на мне, а я не мог перестать думать о тебе. Каждая чертова сопливая песня ассоциируется с тобой, любой одеколон напоминает твой, и каждый раз, когда я вижу в толпе бордовую шапку, то в душе надеюсь, что это ты. Я слышу твой голос, даже тогда, когда тебя нет рядом и высматриваю в общественном транспорте. Смотри, стоило тебе оказать мне малейшие знаки внимания — и вот я как маленькая девочка провожу ночи лицом в подушку и краснею, находясь рядом с тобой. Ты научил меня любить тебя. Правда, не взаимно.       Я пытался писать тебе письма, передавать их через общих знакомых, но ответа никогда не получал. Кажется, я видел пару из них в мусорном баке, может быть, мне просто показалось. Паранойя медленно обнимала меня за плечи и шептала в уши настойчивые слова о возможной взаимности, реальность же била с локтя в челюсть, трясла за плечи и слезно просила очнуться. Даже у той девчонки, что бегает за тобой хвостиком каждый день, откровенно подлизываясь, шансов больше, чем у меня со своей чертовой любовью.       Откуда ты взялся весь такой распрекрасный? Со своими глупыми фразами, шутками не в тему и обезоруживающей улыбкой. Из-за тебя я начал курить, чтобы чаще видеться и иметь хоть что-то общее. Ойкава Тоору, ты украл мою юность. Я не сопротивлялся, бережно храни её, можешь не возвращать. Мне не нужна юность, в которой нет тебя. Яркими вспышками ты появляешься в моей голове, но тут же исчезаешь. Я считаю мгновения, когда думаю о тебе и уже сбился со счета, ведь их огромное множество. Больше, чем рыб во всех океанах и морях, больше, чем листьев на всех деревьях мира. Моя любовь к тебе росла с каждым днем, но я, как дурак, по прежнему отказывался её признавать. Быть влюбленным в Ойкаву Тоору — это больно.       Мысль о признании проскакивала в моей голове, но я её тут же отметал, как абсурдную. Тебе это не было нужно, а я не хотел навязываться и обременять тебя. Что бы ты подумал обо мне? Может, ты пресек бы все немногочисленные контакты со мной? Я бы сошел с ума. Одиночество без тебя невыносимо. А был я одиноким только с тобой, словно тебя никогда не существовало.       Все уже знают, что ты переводишься. Кроме меня. О том, что ты уходишь из колледжа, мне рассказал твой лучший друг, и то, лишь по пьяни. Ты собираешься просто так съебаться из моей жизни, наведя такой бардак и ничего не оставив после себя? Черта с два, Тоору. Но сделать я ничего не смогу, пусть этим занимается та девка, которую ты зажимал сегодня в углу между парами. Она точно не будет ломаться и требовать сопливой романтики и любви. Ей нужны от тебя лишь деньги и секс. Я готов задаривать тебя ромашками, готовить вкусные завтраки и терпеть твой скверный характер, а она кинет тебя, Тоору, скорее всего уже завтра. Посмотрим, кто будет смеяться тогда, хотя тебе всегда было плевать на чувства других людей. Тебя заботишь ли ты сам, ебаный Ойкава Тоору. Тем временем дыра в груди становится все больше, через нее уже видно луну.       Как это произошло? Мы снова на одной вечеринке, ты сидишь рядом со мной, положив руку мне на плечи. Твои друзья рассказывают какие-то несмешные шутки, а ты так странно смеешься мне в лицо, выдыхая пары алкоголя. От одного твоего дыхания я могу захмелеть, но обычно хватает лишь твоего короткого приветствия. Ты снова несешь какой-то бред, а я вторю тебе, улыбаясь через силу, чтобы ты улыбнулся мне в ответ. Кажется, тебе все это нравится. Я догадывался, что страдания людей тебе дико доставляют, Ойкава Тоору, но чтобы до такой степени. Весь курс уже знал о моей симпатии к тебе, они перешептывались, когда я проходил мимо и пихали тебя в бок с ядовитой улыбкой, стоило мне появиться рядом. Это так ранит, Тоору, спаси меня.       Семестр подходит к своему логическому завершению, как и моя влюбленность в тебя. Я записываю имена каждой твоей девушки, они меняются каждую неделю, поэтому мне скоро понадобится новый блокнот. В последний день учебы ты прощаешься со всеми и обещаешь, что будешь скучать, но относится ли это ко мне? В собственной сумке я обнаружил сложенный вчетверо листок бумаги в клетку. Внутри был номер без подписи и короткое «Позвони мне, когда будет свободное время». Набрав номер, я услышу тот самый голос, который был так холоден на людях, и так горяч наедине. — Здравствуй, Тоору.